Глава 13

Ведя под уздцы коня, сквозь толпу пробиралась подруга. Темные круги под глазами выдавали ее усталость из-за бессонной ночи, растрепанные волосы и мятое платье также не придавали презентабельности. Быть может, распаленный народ и не подумал бы ей уступать дорогу, но в седле, пошатываясь и постоянно заваливаясь вперед, сидел Элфин, здорово напоминающий оживший труп. – Не может быть! Рих Элфин. Наш рих! – бормотал притихший народ. – Живой, – слаженно вместе с толпой выдохнула я. Колени стали ватными, только бы не рухнуть на помост. Антидот сработал! Элфин пришел в себя. – Миртов так просто не изведешь, – крякнул стоящий рядом дед Хоп. Он склонил голову и затряс ею, пытаясь избавиться от навернувшихся на глаза слез. Девушка подвела коня к подмосткам со стороны, где стояли мы с дедом Хопом, и остановилась, потупив взгляд. – Что это значит? – соскочив с трона, потребовала Орлана ответа у дочери. На пасынка женщина даже не посмотрела. – Элфин очнулся и сразу же захотел видеть Лию, – оправдываясь, пролепетала Ясмидара, мигом растеряв перед матерью свою смелость. – Говорит, она его спасла. Я не смогла удержать его в постели, пришлось сопровождать. – Все видели? – театрально взмахнув широким рукавом в нашу сторону, вопросила в рупор рихта Орлана. – Иномирянка приворожила риха Элфина! Он со смертного одра ползет к ней, лишь бы увидеть. Его разум замутнен! Помогите риху Элфину вернуться к себе! Скорее! Ему нездоровится! Отлично свекровь обернула в свою пользу появление деверя. На фоне предыдущих показаний «свидетелей» к моим грехам добавился и приворот. Я бы даже восхитилась находчивостью Орланы, не решайся вопрос о жизни и смерти. – Она не виновна, – просипел Элфин, пытаясь увернуться от рук домашней челяди, услужливо бросившейся ему «на помощь». Его голова болталась из стороны в сторону, а руки с трудом держались за луку седла, казалось, мужчина вот-вот соскользнет и упадет на землю. Я помнила свое самочувствие после отравления. Сколько же усилий ему пришлось приложить, чтобы явиться на суд в подобном состоянии! – Она меня спасла. К сожалению, слова деверя мало кто смог расслышать. Голосовые связки после зелья Оракула еще не восстановились, а рихта Орлана играла на публику при помощи самодельного рупора. И ее эмоциональное выступление имело гораздо больший эффект. – Поторопитесь, пока иномирянка не погубила его! Ее власть над ним слишком велика! Прежде народ негодовал, однако сейчас, глядя на своего несчастного ослабшего риха, буквально взбесился. Меня мечтали порвать на кусочки и одновременно сварить в котле заживо. И лишь ближайшие к Элфину ряды в растерянности обводили взглядом участников трагедии, однако и они постепенно заражались общей кровожадностью, стоило отправить пострадавшего в замок. Пусть и насильно, но кто же станет вникать в подобные тонкости. Наемники с трудом сдерживали беснующуюся толпу. – Сжечь иномирянку! Четвертовать проклятую! Отрубить конечности! – скандировали крестьяне, придумывая мне все более мучительные виды казни. Я закрыла глаза, чтобы не видеть изуродованные злобными гримасами лица. Неужели это конец? Я так умру? В муках из-за чужой алчности и жажды власти? Меня охватил озноб. Панический ужас сковал мышцы. Челюсть свело. Мне не удалось бы сейчас сказать и пары слов, даже если бы от них зависело помилование. – Как посмели? – грохнул до боли знакомый голос, легко перекрыв вопли толпы. Не может быть! Мое тело среагировало раньше, чем разум. Дрожь ушла. Но я не сразу открыла глаза. Думала, показалось. Чего только ни пригрезится, когда почуешь дыхание смерти. – Кто вам дал право, матушка, судить мою супругу? Дольше игнорировать родной голос я не смогла и широко распахнула глаза. Искать в толпе Рэнна не пришлось. Мало того, что он прибыл верхом, так еще и люди пропускали его вперед, расступаясь, словно отхлынувшая волна от берега. То, как мой муж двигался к подиуму, признаться, впечатляло. Неспешно, величественно. Мощь, что веяла от него, заставила мою кожу покрыться мурашками. Все еще в своем облике! Урлок до сих пор не возобладал в нем. Сердце забилось часто-часто, а дыхание перехватило от надежды. Быть может, он излечился? – Ты больше не рихтан этих земель. Ты сам прилюдно отказался, – холодно ответила рихта Орлана, однако в ее обычно уверенном голосе послышались истеричные нотки. Похоже, как и все мы, не ожидала увидеть старшего пасынка не только на суде, но и вообще когда-либо. – А эта девка отравила твоего брата! Она должна понести наказание. Народ согласно загудел, поддерживая хозяйку. – Кто вам дал право судить мою супругу? – повторил Рэнн уже с явной угрозой в голосе. – Раз Элфин жив, то по выздоровлению и сам бы прекрасно разобрался в совершенном преступлении. Кому, как не ему, знать своего отравителя. Рихта Орлана вздрогнула. – А умри он, то по закону рихат снова перешел бы ко мне, но никак не к вам, уважаемая матушка, – последние слова он произнес с нарочитым сарказмом. – Ты ушел в храм. Что я должна была делать? – Послать за мной. К тому же симптомы отравления Элфина, как мне доложили, совпадают с теми, от которых страдала моя супруга, когда на ее жизнь покушались. Народ удивленно загудел – как так? Никто не знал, что на их рихаю покушались. – Вы не собирались послать за мной, чтобы я приготовил противоядие? Рэнн доехал до подмостков и спрыгнул с коня. Доски жалобно скрипнули под немалым весом горы мышц. – Конечно, я собиралась, – погромче произнесла Орлана в рупор и натянуто улыбнулась. – Ты же здесь. – Но не вашими стараниями. – Рэнну не требовался усилитель голоса, его, уверена, слышали даже оставшиеся в замке. Ударом клинка он распорол веревки на моих руках и прижал меня к своему боку. – За мной примчались местные храмовники, и нам повезло встретиться на половине дороги. Дело в том, что я уже возвращался в замок благодаря вестям одного из обережников о подозрительном роспуске войска. Иначе точно не успел бы. Но ведь так и было задумано, правда, матушка? Как бы мне ни хотелось раствориться в Рэнне, пришлось отлипнуть от него и развязать руки деду Хопу. Старика заметно пошатывало, но сесть на подмостки он отказался, продолжив стоять, гордо задрав дрожащую бороду и смотря за линию горизонта. Старик демонстрировал аристократическое равнодушие к происходящему вокруг него балагану. – Да что ты такое говоришь! – растеряно пробормотала Орлана. Она явно теряла почву под ногами. – Откуда знать храмовникам, что творится в замке. – А их оповестила наша героическая горничная, которая одна ночью побежала за помощью в ближайшей храм. Она, в отличие от родственников, не потрудившихся хотя бы послать гонца, рискнула собственной жизнью ради риха Элфина. Танни? Я отыскала в толпе детскую мордашку, та сияла гордостью и удовлетворением. – Ты ушел насовсем. Затворников не принято беспокоить, – попыталась оправдаться женщина, все еще не терявшая надежды выйти сухой из воды. – Кстати, дорогой, почему ты вернулся? Неужели передумал? Слухи… – Не передумал, – перебил ее Рэнн и, поймав меня за талию, снова прижал к себе. – Но не нужно в очередной раз шантажировать меня слухами, чтобы вынудить убраться с вашего пути. Перед тем, как стать затворником, мне, как все еще действующему рихтану, да, матушка, бумаги Оракул пока не оформил, так вот пока я не ушел, думаю, следует навести порядок в рихате и обеспечить безопасность своей супруге. Я привез, знаете ли, кое-какие документы. – Он бросил тяжелый взгляд из-под густых бровей на рихту Орлану. – Правда? – настороженно обронила свекровь. – И хочу их сейчас огласить. – Сейчас? Но суд… – Они имеют прямое отношение к «суду», – с недоброй усмешкой заверил он ее и придвинулся к рупору – теперь его наверняка услышат не только люди, собравшиеся перед замком, но и народ в ближайшем поселке. Рихте Орлане ничего не оставалось, как отступить. Поджав губы, она застыла с выражением укоризны на красивом лице. Несмотря на неприкрытую вражду друг к другу, оба соблюдали этикет и выражались исключительно вежливо. Прижатая к теплому боку Рэнна я разомлела. Страх отпустил. Привалившись к супругу, я вполуха слушала его речь. Оказывается, в последнее время он провел колоссальную работу по раскопке «любопытной информации». – …И если раньше я смиренно принимал удары судьбы, как должное, то с появлением супруги начал обращать внимание на множество подозрительных мелочей… Глаза слипались. Спать хотелось неимоверно. Рэнн, взмахнув рукой, вынул из-за пазухи документы, чем и потревожил меня. Я растерла кулаком глаза и прислушалась. – Здесь показания Оракула. Даты изготовления и пропажи зелья, симптомы при отравлении большими дозами. – Рэнн жестом, направленным в сторону храмовников, спешившихся и придвинувшихся вплотную к подиуму, предложил ознакомиться с бумагами. – Из чего следует, что моя жена и брат были отравлены одним и тем же зельем. Но, если упустить сущую мелочь, что рихая Лия – сама жертва, все равно обвинения моей супруги беспочвенны. Рихая Лия только прибыла из другого мира и в момент пропажи зелья лишь сутки находилась в замке. Слуг и денег для подкупа вора у нее не имелось. Да и знать о существовании зелья Оракула тогда она просто не могла. – Она прибыла из храма, – ласково напомнила рихта Орлана. – Ей и не нужно было туда ездить или кого-то нанимать. – Не сходится. Приготовление ритуального зелья завершилось после нашего отъезда из храма. – Она могла не дожидаться… – Не могла. Рихая Лия, появившись в нашем мире, почти сразу потеряла сознание. Она не покидала ритуальню, а после брачной церемонии я самолично вынес ее на руках и положил в бахран. Очнулась она уже в дороге. Моим словам полно свидетелей, да и Оракул по моей просьбе дал письменные показания. Рихта Орлана совсем не аристократично фыркнула. А Рэнн с мрачной улыбкой продолжил. – Зато многоуважаемый лекарь Мэгуан приезжал к Оракулу спустя неделю после призыва иномирянки. Кому, как не храмовнику, знать, что ритуал благодарности богам, для которого делают зелье Оракула, проводится через семь суток со дня появления в нашем мире новой магини? – Что ты хочешь сказать? – Часть зелья пропала после того, как ваш личный лекарь, матушка, наведывался в главный храм. – Мало ли кто шастает в храме. Причем здесь лекарь Мэгуан? – После пропажи ритуального зелья Оракул провел тщательное расследование. Все следы ведут в наш рихат, и вором объявлен лекарь Мэгуан. По распоряжению Оракула я задерживаю подозреваемого и забираю с собой в главный храм, чтобы передать его на суд храмовников. Рэнн тряхнул очередным документом. Стоявший в стороне лекарь зашевелился и принялся отступать с подмостков. – Свяжите его, – распорядился Рэнн. Дернувшиеся в сторону храмовника наемники наткнулись на разъяренный взгляд свекрови и вернулись на свои места. Ну да, им платит Орлана, это не обережники, подчиняющиеся рихтану. Народ зашумел, предлагая самолично скрутить преступника. Рэнн усмехнулся, но комментировать не стал. – Что касается заказчика зелья, – продолжил он в прежнем размеренном тоне, – то тут искать долго не пришлось. Вот копии, подтверждающие родство лекаря Мэгуана и ваше, матушка. Толпа загудела, постепенно осознавая нагромождение лжи, возведенное рихтой Орланой. – Не сомневаюсь, если хорошенько допросить подкупленную в замке прислугу, они много, что расскажут, – перекрывая шум, добавил Рэнн. – Это ничего не доказывает! – вскинулась Орлана. – Конечно, нет. Но у меня есть кое-что посущественнее. Доказательства того, что моя родная мать была отравлена зельем Оракула восемнадцать лет назад. – Рэнн достал еще несколько листов из-за пазухи. – Дата пропажи зелья и смерти рихты следуют одна за другой. К тому же я нашел личную горничную матушки, которую пытались убить и, посчитав мертвой, бросили в лесу. Женщина выжила и скрылась в дальнем рихате. Орлана побледнела, но Рэнн сделал вид, будто не заметил. – Она дала показания на кристалле главного храма и готова подтвердить свои слова на суде рихата самолично в любое время. – Ты же сказал, что эта змея сдохла! – прошипела Орлана, оборачиваясь к лекарю. Тот, напуганный не меньше женщины, лишь хлопал выпученными глазами. – Косвенных улик достаточно для суда рихата, но Оракул лично заинтересовался вашими преступлениями, матушка, и просил доставить вас с братом к нему для допроса с применением магии. Он волнуется, что по причине семейных уз мы с братом вынесем вам излишне мягкий приговор. Глаза рихты Орланы заметались по скандирующей толпе. Точно так же, как совсем недавно поносили меня, сейчас крестьяне требовали прилюдной жестокой казни для свекрови. До чего быстро меняется людское мнение. – Достаточно! – приказала она, подняв руку в запрещающем жесте. Толпа притихла. Женщина гордо поднялась со своего трона и выпрямилась. – Судить меня? Вы серьезно? – усмехнулась она. Рупор, рядом с которым оказалась рихта разносил ее голос по округе. – И кто посмеет? Она подала знак, и наемники, до того сдерживающие толпу, мгновенно перестроились и закрыли собой Орлану с братом. Магическое оружие оказалось направленным на крестьян и нас с Рэнном. – Расходитесь, кто хочет жить, – величественно махнула она рукой, отпуская народ. – А этих, – указала Орлана на меня, Рэнна и деда Хопа, – убить. Несколько наемников шагнуло в нашу сторону. – За рихтана! – крикнул кто-то из толпы. На подиум повыскакивали крепкие мужчины, среди которых я признала Армира. Обережники! Так же, как и наемники закрыли собой рихту, воины рихата заслонили своими телами Рэнна. Вот только оружия у воинов рихата не было. Покидая замок, они сдали его Орлане. Но мужчин подобная мелочь не смущала, они приняли боевые стойки и разминали мышцы, готовясь вступить в рукопашную схватку. Рэнн отстранил меня, задвинув себе за спину, и шагнул к обережникам. Он встал вместе с ними в ряд. Тоже безоружный, однако таковым не выглядел, превосходя по габаритам любого из присутствующих. У меня перехватило дыхание. Что сейчас будет? И подскочила, получив удар пятерней между лопатками, еле устояла на ногах. – Чего стоишь? Кого ждешь? Спасай своих людей! Ну и мужа тоже можно, – шикнул на меня дед Хоп. – Я? – вытаращила я на него глаза. – А у кого щит? У меня, что ли? – Но я же не умею его растягивать. Даже на чуть, не говоря уж про толпу. Старик рассерженно сплюнул на дощатый пол. – Тогда пусть погибают? А ну, хватит оправдываться! Самое время применить свой дар. Понимая, что спорить бесполезно, а попробовать в любом случае стоит, я «нырнула» в себя и нащупала магию. Теперь осталось проявить ее и расширить до размеров отряда обережников. – Вот же ж, копуша, – проворчал дед Хоп за моим плечом. Раздались крики, в толпе крестьян кто-то завизжал. Обережники схлестнулись с наемниками. Рукопашный бой на подмостках оказался более удобным, нежели с мечами. «Наши» пока отделывались легкими царапинами благодаря лучшей маневренности, однако вряд ли были способны продержаться долго. Я попыталась не смотреть в сторону сражения, а сосредоточиться на щите, но взгляд то и дело возвращался к Рэнну. Он расшвыривал наемников, словно букашек. Выпады противников, в попытке его ранить, неизменно уходили мимо. Зато мощные кулаки-кувалды разили врага без промаха. Можно было бы залюбоваться, если бы ситуация не выдалась патовой. Я старалась сдвинуть границы магического щита, но они даже виду не подавали, что подвергаются хоть какому-нибудь воздействию. Что за гадство! Постепенно обережники начали отступать теснимые наемниками. Появились серьезно раненные. Что же делать? Что делать? На Рэнна замахнулось сразу три меча. У меня потемнело в глазах, я закричала, и в этот момент голубое свечение, окружающее мое тело, раздвинулось в стороны. Нет, не так, разлетелось, распахнулось, словно раскрытый зонтик. Рэнн и часть обережников оказались закрыты щитом. «Блямц! Жух! Скряц!» – бились мечи о магический заслон, но достать цели не могли. Я поднапряглась и повторила манипуляции со щитом. Он растянулся еще немного и захватил оставшихся мужчин из отряда Рэнна. Так-то! Однако, победно взглянув на Орлану, я растеряла часть своей бравады и радости. Женщина не обращала внимание на происходящие вокруг нее события, а, зажав в кулаке пылающий алым светом кулон, не сводила глаз с горизонта. Что она там высматривает? Особенно в то время, когда ее наемное войско претерпевает поражение? Долго теряться в догадках не пришлось. Хлопанье крыльев и жуткие нечеловеческие крики подняли панику среди народа. Если до того никто не собирался расходиться в ожидании развязки, то теперь люди бросились врассыпную. Горизонт почернел. К нам приближалась стая… чудовищ! – Урлоки! Спасайтесь! В замок! – то тут, то там раздавались крики, полные ужаса. Крылатые монстры двигались быстро. Первые убегающие еще не достигли ворот, а несколько несчастных уже попались в когтистые лапы. Смотреть на оживший кошмар, разодранную до костей плоть и реки крови было невозможно, но и оторвать взгляд тоже. Меня привел в себя дикий хохот, от которого позвоночник прошило ледяной иглой. Смеялась Орлана, наслаждаясь происходящим ужасом. Это она управляла урлоками! – Глупцы! Вздумали со мной тягаться? Я бросилась к обезумевшей женщине: – Ты что творишь! – Хотелось схватить ее за волосы и, хорошенько оттаскав, надавать по щекам. Но я не успела не то что сделать что-то, даже добежать. Меня перехватил лекарь Мэгуан. Спеленав моими же руками и вынув из своего кармана цепочку, он накинул ее на меня. Магический купол пропал. Даже надо мной. Безоружные обережники остались вдобавок и без щита. Я силилась почувствовать магию и восстановить заслон, но тщетно. Странный артефакт подлого храмовника заблокировал дар. Вырваться из захвата мужских рук тоже не выходило. Рэнн кинулся ко мне на помощь, руками разрывая нечисть, попадающуюся на его пути и разбрасывая наемников. Он приближался небыстро, но, казалось, ничто не может встать на его пути ко мне. И тут на него налетели сразу пять адских тварей. Еще одна выскочила передо мной. – Сожри ее, – зашипела Орлана не хуже урлоков, и монстр метнулся ко мне. Мэгуан подтолкнул меня в сторону чудовища. Я крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как лечу в раззявленную пасть, полную крови и слюней. И в этот миг мир содрогнулся от оглушительного рыка. На долгую секунду все вокруг замерло. Кажется, не одна я перестала дышать. Пространство отмерло, когда рычание повторилось. Тело Рэнна пронзило множество ослепительно-синих лучей. Он неестественно выгнулся назад. Лицо исказилось гримасой боли. Пальцы скрючились. Рэнн стремительно увеличивался в размерах, принимая звериный облик. Неужели его время вышло? На глазах сотни людей у него вырастали острые длинные когти, шерсть, хвост. Все так, как он мне рассказывал перед уходом. Отвратительный хруст ломающихся и трансформирующихся костей заглушил мучительный стон. Мужественное лицо Рэнна вытянулось в волчью пасть, а тело приняло форму громадного мускулистого зверя. Призрачного? Создавалось впечатление, что он соткан из сонма ярко светящихся звезд. Урлоки, попадающие под их лучи, корчились в судорогах и рассыпались пеплом. – Симуран! – крикнул кто-то. – Симуран! Симуран! – эхом повторяли люди со священным трепетом. – Наш рихтан – симуран! Вместо того, чтобы продолжать бег к замку в надежде спрятаться от урлоков, крестьяне словно под гипнозом потянулись к подмосткам, на которых стоял преобразившийся в зверя Рэнн. Впрочем, это было вполне разумно, так как рядом с ним монстры погибали, а в замке не осталось ни одного вооруженного воина, чтобы оказать сопротивление нападающим. Растерявшиеся наемники слаженно ощерились мечами и отступили к Орлане и Мэгуану. – Боги всемогущие, – прокряхтел дед Хоп, – это же симуран! – И бухнулся на колени. – Истинный наследник Миртов! – Давненько Мирты не рождали симуранов, – поддакнули в толпе. – Теперь никто не посмеет усомниться в законнорожденности нашего рихтана! – удовлетворенно загудели крестьяне. – Он самый сильный маг на свете! Наш рихтан не уйдет в храм. «Что? Как?»– хотелось спросить мне, однако не удалось. Мэгуан сообразил гораздо быстрее меня, что урлокам на обед мне, скорее всего, не попасть, а значит, мою скромную персону можно взять в заложники. Я шагнула к мужу, но тут же согнулась пополам с заведенными назад руками. – Сдавайтесь! – заорал лекарь, подтаскивая меня к Орлане за живой щит из наемников. Новый громоподобный рык. Рэнн выгнул спину, за которой распахнулись громадные кожаные крылья. Встряхнулся, совсем как мокрый пес, только во все стороны полетели от него не капли влаги, а брызги света. Каждая сорвавшаяся звездочка падала на землю или помост и вырастала в человеческую фигуру, полупрозрачную и при этом вполне реальную. Суровые воины, вооруженные до зубов, принимали стойки для атаки. Их снаряжение отличалось друг от друга, одни красовались в кольчугах и поигрывали булавами, другие клацали доспехами и копьями, третьи шокировали голыми торсами и устрашали мечами с тремя клинками. – Призрачная армия симурана, – прошелся громкий шепот по толпе. – Предки вышли на бой. Зов симурана созвал духов усопших воинов. Фантомные искры попали и за пределы полукруга наемников, вызвав панику в рядах противника. Если живые обережники наводили суету, уклоняясь от боя и создавая ощущение массовости, то призрачные воины рубили технично и быстро. При этом нанести им самим урон никому не удавалось. Хватило несколько поверженных наемников, чтобы остальные, осознав свое проигрышное положение, пустились врассыпную, спасаясь бегством. В считанные минуты на подиуме от вражеской армии, кроме Орланы и Мэгуана, никого не осталось. Недолго думая, лекарь перехватил меня, распластав по собственной тощей груди, и прижал к моей шее лезвие. Я зашипела от боли. – Я убью, убью ее! – истерично заорал брат Орланы, отступая с подмостков и утягивая меня за собой. Волк-Рэнн, шагающий к нам, замедлился. Он не сводил тревожного взгляда с клинка у моего горла. Брат с сестрой, прикрываясь моей мелкой тушкой, пытались миновать заслуженной кары и сбежать. И симуран готов был им это позволить. Но не народ, застывший, наблюдая происходящее и гудя от волнения. Однако страшно мне не было, ни капли. Я не могла ни о чем другом думать, кроме как о том, что Рэнн на самом деле не заражен урлоком. Он не сойдет с ума и не превратится в монстра, пожирающего людей. Пусть в виде призрачного волка, но он будет жить! В трезвом уме и твердой памяти, почитаемый своими людьми. Я, как идиотка, расплывалась в счастливой улыбке и рефлекторно передвигала ногами. Самый сильный маг на свете? Не удивительно, что рядом с Рэнном у многих тряслись поджилки. Сногсшибательная аура давала о себе знать еще до того, как в нем проснулась могущественная сущность. Мэгуан и Орлана спустились с подмостков и нырнули в толпу храмовников. Умно. Маги-аристократы вряд ли подвергнут риску иномирянку ради желания выместить злость за обманный суд. И верно, мужчины расступались перед преступниками и препятствовать не решались.