Глава 6

– Ваша юбка развевалась вот так! – показывала мне жестами, мимикой, да и всем телом Танни, взахлеб описывая увиденное. – И всюду снежинки, снежинки! И белые лепестки роз. На меня даже чуть-чуть попало. Холодненькие, так здорово! Жаль, почти сразу растаяли. А музыка! Оооо! Храмовники приглушили свою мелодию, и тут серенис. Даже танцевать все перестали. Еще бы! Где такое еще увидишь и услышишь! Маленькая горничная подскочила ко мне сразу, как танец закончился и Рэнн отвел меня в сторонку. Я заметила краем глаза пустой центр зала, вот только нами покинутый, и раззявленные рты гостей. Что все-таки произошло, объяснила мне Танни, взбудораженная не меньше, чем аристократия. Только, в отличие от светской публики, девочка уже видела способности чудесного платья и не впала в ступор, когда оно принялось музицировать в такт нашим с Рэнном движениям. С этого момента мужчины принялись наперебой приглашать меня на танец, и не успевала я пройти круг с одним кавалером, как меня вырывал из его рук другой, затем следующий… И так до бесконечности. Я кружилась с очередным рихом или рихтаном, а остальные наслаждались нашим танцем и серенисом. Чуть позже несколько парочек присоединилось к нам, за ними осмелились и другие. Бал продолжился, только уже под более чарующую музыку, чем раньше. Храмовники задавали тон, а мое платье играло основную мелодию. Гости блаженствовали, у меня же не находилось ни минутки отдыха. Довелось мне потанцевать и с Элфином. Тот – кто бы сомневался – тут же принялся возмущаться тем, что, имея на руках сумасшедшие деньги, я посмела не выделить ему «крошечную» сумму, которую он требовал, а спустила все на сногсшибательный наряд и грандиозный прием. – То есть ты считаешь, что вечер удался, – вычленила я главное, уже привыкшая к претензиям и не обращая на них внимания. – Так не я считаю, а рихты, позеленевшие от зависти, – хохотнул Элфин, взглядом указывая на пожилых женщин, кучкующихся у стола с десертами. – Это хорошо для рихата? – с надеждой спросила я. – Еще бы! Теперь все считают, что мы живем на мешках с золотом, а Рэнн самый могущественный маг во всей Вселенной. На нас не только посыплются всевозможные выгодные договора и предложения в совместных проектах, но и от желающих породниться не будет отбоя. Ко мне уже подходили рихтаны, да не из простых, а из элиты. – Предлагаешь женить тебя? – пошутила я. Но Элфин не оценил и надулся. – Вот еще! Я не продаюсь! – пафосно сообщил он мне и передал следующему кавалеру, подошедшему разбить нашу пару. А я проглотила рвущееся с языка замечание о Фессах, чья дочка до недавнего времени прочилась ему в невесты, вопреки личным симпатиям самого Элфина. На самом деле парня можно было только пожалеть. Плясать мне пришлось почти до самой полуночи. Казалось, я вот-вот упаду. Рэнн появился вовремя. Хватило вежливого поклона и взгляда из-под бровей, чтобы очередной партнер по танцам испарился в доли секунды. – Ты – мой спаситель, – выдохнула я, повисая на его руках. Рэнн с готовностью подхватил меня и легко закружил, будто не он весь вечер отплясывал с престарелыми неповоротливыми рихтами. – Предлагаю на этом круге завершить сегодняшний бал. Думаю, гости достаточно натанцевались. – Надеюсь, – простонала я. – Правда, некоторые особо рьяные рихи уверяли, будто готовы наслаждаться танцами всю ночь, но хочется верить, то были лишь комплименты. – Даже если прямые намеки, нельзя сбрасывать со счетов пожилое поколение. И… хозяев приема. На тебе уже лица нет. Пора заканчивать. – Нет-нет, еще спектакль и фейерверк. – Кажется, еще пару дней назад тебе хронически не хватало денег, – обронил Рэнн и удивленно воззрился на меня. – Но у меня есть замечательный супруг, который дал мне не менее замечательные советы, – игриво ответила я. – Приглашенные храмовники сотворили много всего чудесного, пока ты защищал рихат и разбирался с последствиями пожара. Кстати, про урлоков, – понизила я голос, – это один из них тебя поранил в ту ночь?… Договорить я не успела. – Не важно, – вытолкнул Рэнн сквозь зубы. Лицо его окаменело, взгляд стал колючим, а руки, в которых я до того – втайне даже от себя – нежилась, утратили прежнюю уютность. Он крутанул меня резким движением, завершающим танец, и с поклоном поставил рядом с храмовниками-музыкантами. Пришлось объявлять спектакль. Что я и сделала. А, освободившись, оглянулась, но Рэнна не нашла. Его настолько разозлил мой вопрос? Точно. Я же обещала не спрашивать. А тут не сдержалась. Просто рассказ рихт про урлоков все не шел у меня из головы. Эх, еще бы знать четкие границы дозволенного, чтобы в следующий раз снова невзначай не обидеть Рэнна. Я вздохнула и решила позже извиниться перед мужем. А пока следовало уделить внимание насущным делам, а именно – приему. Утомившиеся за время бала гости с удовольствием расселись по диванчикам и пуфам, освободив центр зала, и притихли, но гомон возобновился, стоило у их ног разлиться бурлящему морю. Впрочем, восторги почти сразу заглушили крики чаек и шум волн. Сказка о несчастной любви юной русалочки началась. Искусство храмовников-иллюзионистов захватило даже меня, знавшую историю и видевшую заготовки для спектакля, что уж говорить про гостей. Они, казалось, боялись лишний раз вдохнуть или шевельнуться. Герои вышли – не отличить от живых, места действия и обстановки язык не поворачивался назвать декорациями, настолько реальными они ощущались. Да что там! От морских обитателей и воды даже солью пахло. К окончанию сказки не нашлось ни одной представительницы женского пола, которая не всплакнула бы над жестокой судьбой русалочки. Даже мужчины хлюпали носом и украдкой утирали слезы. – Уууу… – послышалось за моей спиной. Это Танни горевала, подозревая, какой выбор сделает влюбленная героиня сказки. Крупные горошины слез скатывались с ее щек по шее и убегали за белый воротничок платья. – Не плачь, – тихонько попросила я и погладила девочку по плечу. – Конец у истории совсем другой, я тебе его позже расскажу. Ладно? Когда одни останемся. – Правда? – переспросила Танни и с надеждой посмотрела на меня. – Правда, – заверила я. – Этот конец для аристократов, которым счастливая развязка – как кость в горле. А на самом деле у русалочки и принца все было очень хорошо. Тебе точно понравится. Танни утерла слезы. – Пусть тогда сами плачут, – решила она, посматривая то в центр зала на развернувшуюся трагедию, то на гостей, прикладывающих к глазам кружева. – Правильно. Я не просчиталась, выбрав грустный конец для истории. Успех у спектакля оказался ошеломительным. Бурные овации гремели не менее пяти минут, женщины взахлеб рыдали и падали в обморок, мужчины приводили своих спутниц в чувство и громко обменивались впечатлениями. – Это нечто грандиозное! – подплыла ко мне женщина необъятных размеров. Ее нос покраснел и до сих пор хлюпал. – История феерична! И исполнение выше всяческих похвал! Душенька, я слышала, что рихта Орлана слегла и не могла принимать участие в приготовлениях к приему. Как вам удалось устроить столь грандиозный праздник? Начиная с угощений и заканчивая развлечениями – все на высшем уровне! Нет-нет, гораздо, гораздо лучше, душенька! Гораздо! Рихтану Рэнну, да что там, всему рихату с вами на редкость повезло! Такая молоденькая, а вечер организовала лучше опытных рихт… – Рихта Орлана уже в порядке, – почти перебила излияния женщины Ясмидара, подскочив к нам и сияя от радости. – К сожалению, она не смогла сегодня спуститься и поприветствовать гостей, но не стоит ее совсем уж списывать со счетов. Мы с женщиной обе растянули губы в улыбке, пытаясь сообразить, о чем нам пытается сказать Ясмидара. Счастливая весть звучала так, будто рихта Орлана не меньше меня вложила сил в сегодняшнее торжество. – Рада, что матушке лучше, – наконец нашлась я. – Будем надеяться, она не станет нас больше пугать, изображая бездыханный труп. – На этих словах Ясмидара состроила страшные глаза, призывая меня замолчать, но я, сделав вид, будто не заметила, продолжила: – Я правильно поняла, рихта Орлана уже пришла в себя? Значит, я смогу ее навестить и рассказать, как управилась с праздником! То-то она обрадуется! – Да она будет просто счастлива! – подхватила женщина, обмахиваясь любопытным круглым приспособлением из дерева, отчасти напоминающим веер. – Самолично напишу ей письмо и расскажу до мельчайших подробностей. Какая жалость, что она все пропустила! Рихта Орлана должна гордиться подобной заменой. Передавайте, душеньки, ей от меня пожелания здоровья. Я от всего сердца поблагодарила женщину за приятные слова, Ясмидара поклонилась, уставившись в пол. Другой реакции от нее не последовало. А стоило женщине от меня отойти, и Ясмидара тоже испарилась. И что это было? Попытка сбить с моей головы заслуженные лавры во имя рихты Орланы? Так свекровь, кажется, не нуждалась в подобной форе. Заметив, что публика немного притихла, я подала знак храмовнику, ответственному за следующее шоу. Грянул первый залп фейерверка. Гости соскочили со своих мест и прильнули к окнам, тянувшимся во всю длину зала и заполнявшим пространство от потолка до пола. Прекрасный обзор! В небе распускались цветы, кружились дивные птицы, парили грозные драконы. Россыпи звезд собирались в картины, зависали в воздухе, услаждая взоры, и рассыпались на мелкие искры. Каждый залп – новый сюрприз – встречался аристократией восторженными вздохами. Жадно наблюдая за разворачивающимся в ночном небе шоу, я удовлетворенно выдохнула – все мои задумки прошли на ура. Завершился фейерверк благодарственной надписью, адресованной гостям, которая спустя полминуты обернулась звездопадом. Грохнули аплодисменты. На небесном чернильном покрывале остались лишь переливающиеся разводы, вроде земного северного сияния, до утра потом напоминающие о чудесном зрелище. Из задумчивого состояния, близкого к эстетической эйфории, меня выдернула Танни, увлекая за руку из зала. – Ты чего? Еще гостей проводить нужно, – удивилась я той усердности, с какой девочка меня утаскивала прочь. – Не вздумайте! – зашептала она, привстав на цыпочки. – Это же оскорбит знать! – Что? – не поняла я, о чем говорит Танни, но послушно последовала за ней. Мы вихрем пронеслись по холлу и на одном дыхании поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Там Танни мне позволила сбавить шаг, но по-прежнему тянула за руку в направлении моих покоев. – Нельзя вот так прямо выпроваживать гостей, – взялась пояснять девочка в полголоса, когда мы повернули в свой коридор. – Это же оскорбление! Ясно дело, все понимают, что прием закончен и пора бы расходиться. Но хозяевам полагается создавать у гостей ощущение, будто те дома. Поэтому ваша семья после фейерверка тихонечко разошлась по своим покоям, а рихтан Рэнн еще раньше отбыл в дальний поселок. – Рэнн уехал? – вырвалось у меня. Хорошо, что я успела прикусить язык и не посетовать на супруга, не пожелавшего предупредить о своих планах. Незачем всем знать, насколько меня задело его отстраненное поведение. – Да, я слышала, что он забрал с собой пять обережников. Кажется, снова что-то приключилось. В последнее время в рихате неспокойно, бедному рихтану постоянно приходится куда-то срочно уезжать. Я бросила удивленный взгляд на Танни. – Так слуги говорят, – пояснила она. – Ясно. Так что там с гостями и правилами? – спросила я скорее, чтобы отвлечься от растекающейся внутри меня горечи, нежели из интереса к местным порядкам. – Гости тоже должны соблюдать этикет, – продолжила просвещать меня Танни. – Они сначала немного повеселятся, делая вид, что бал продолжается, а потом разъедутся. Ну, кроме тех, что заночует в замке. У кого приготовлены комнаты, те могут в любое время уйти спать, а утром позавтракают и уже отбудут в свои рихаты. – Как все сложно. – Ну что вы, рихая. Напротив. Правила придумали, чтобы облегчить хозяевам прием гостей, да и самим гостям тоже сделать удобно, так сказать, без неловкостей и лишних, никому ненужных вежливостей. Просто утром не выходите из комнаты, вот и все. Завтрак я вам сама принесу. Немного подумав, я кивнула. Да, так действительно гораздо удобнее. К тому же я чувствовала неимоверную усталость, навалившуюся неожиданно после возвращения в свои покои. Из меня будто весь воздух выпустили. Я свалилась на ближайший диванчик в гостиной и не желала двинуть даже пальцем. – Сильно устали? – посочувствовала Танни. – Не удивительно. Прием вышел фе-но-ме-нальным, – по слогам выговорила девочка. – Это гости так выражались. Я подобного слова не знаю, но кроме него сыпалось столько похвалы, что я поняла – вечер удался! И понравилось очень всем-всем. Вы, рихая, удивительная! Столько всего напридумывали! Многие шептали, что более дорогущего приема на их памяти никогда не было! Что Мирты в деньгах утонули и в здешнем рихате самые могущественные маги живут. Я тоже так считаю. А уж сказка… ммм…– Танни задохнулась от восторга, не в силах выразить всю гамму испытываемых эмоций. Ах, да. Я же ей обещала счастливый конец истории про русалочку. – Совсем не устала, – соврала я, изобразив бодрость, и принялась рассказывать финал популярного мультфильма. Разве можно лишить ребенка «хеппи-энда»? На последней фразе «жили они долго и счастливо» я сорвалась с места и понеслась в уборную. Мой бедный желудок выворачивало и скручивало. Жестокая боль хищником рвала внутренности. Что такое? Я за вечер съела пару овощных канапе и выпила несколько бокалов воды, из-за них не может же так сильно рвать. Переутомилась? Ерунда! Я не кисейная барышня, в жизни еще и не так уставала. На дальнейшие размышления у меня не хватило сил. Окружающее пространство поплыло перед глазами, а разум затуманился. Словно сквозь вату я слышала панические крики Танни, но понять ее не получалось, как и взять под контроль собственное ослабшее тело. Дальше меня поглотила тьма. Время от времени я выныривала из нее и слышала голоса, но открыть глаза не удавалось. Иногда у меня выходило разобрать слова говоривших и тогда хотелось подать знак, что я еще жива. Тщетно. Я бесилась, запертая внутри бесчувственной оболочки, однако поделать ничего не могла. – …Нужно ее срочно похоронить! Не дай Всевидящий, болезнь пойдет дальше… – …Неужели заразно?… – …Вернее будет сжечь… – …Но положенный срок… и без рихтана Рэнна… – …Сейчас все это неважно. Главное спасти рихат от эпидемии… Как же так? Меня похоронят заживо? Нет, голоса говорили о другом. Скорее, сожгут, чтобы неведомая зараза, скосившая меня, не перешла на других людей и магов. Но как же я? Я же еще живая! Я снова проваливалась в беспамятство и снова выплывала из липкого морока. Страх, что следующего раза может не быть и я просто не очнусь, вводил в панику. К сожалению, моих метаний никто не видел. Люди вокруг плакали, сетовали, спорили, но, кажется, ни единая душа не замечала ни моего слабого дыхания, ни еле слышного сердцебиения. Мысли путались, словно в алкогольном дурмане. Перед глазами появлялись странные пугающие картинки похожие на коллажи из кусков, виденных мной ранее образов. Они то замедлялись и тянулись бесконечной жвачкой, то со скоростью тасуемых в колоде карт сменяли друг дружку. Но хуже всего было, когда стеной вставала мгла. Удушающая и тяжелая. С каждым моим пробуждением я все меньше могла отличить голоса из реального мира от звуков, навеянных наваждением. И те, и другие звали меня по имени. Мне хотелось отозваться, но на периферии сознания я помнила о тщетности подобных усилий. Злость, паника, страх, все постепенно прошло. Я уже не рвалась выбраться из дурмана, не жаждала взять под контроль телесную оболочку. Меня накрыла апатия. И усталость. Хотелось провалиться во тьму и заснуть наконец нормальным сном, без видений и звуков. Тогда я услышала его. Низкий властный голос, отмахнуться от которого не удавалось. Его бархатность обволакивала, очаровывала, подчиняла. Он настойчиво влек меня за собой. Однажды я уже повелась на него. Однажды… Когда? Не помню… И что было потом… И было ли… Глубокий, теплый, он вытаскивал меня из липкого дурмана и безразличия. Сквозь тяжелые сомкнутые веки забрезжил свет. Ощутив запах горьких трав, я поняла, что все это время не обоняла. Где-то, совсем рядом послышались шорохи, кто-то всхлипнул. Но что самое удивительное – я уловила звук дыхания и безошибочно опознала его хозяина. Рэнн. – Открывай глаза, – услышала я приказ. Раньше бы напугалась хриплого голоса, но теперь, узнав Рэнна лучше, радостно встрепенулась. – Ведь давно очнулась. – Вовсе и не давно, – каркнула я, отвыкнув за время отключки пользоваться языком и гортанью, ставшими непослушными и вялыми. Глаза распахнулись сами. – Как ты? – Кажется, нормально, – процедила я, прислушиваясь к собственному самочувствию. И действительно, ощущение себя оказалось вполне на уровне. Нигде ничего не болело, тяжесть в теле пропала, затуманенность в голове тоже. Скажу больше, кровь бурлила, во мне закипало желание жить и двигаться. Определенно я выспалась на пять лет вперед. Я чуть приподнялась, Рэнн поправил за моей спиной подушку и помог сесть. – Живая, живая, – послышался знакомый писк от изножья огромной кровати – определенно не моей – и тут же оборвался. – Дурная девчонка, – устало вздохнул Рэнн, и я перевела на него взгляд. Он осунулся, и без того резкие черты стали острыми, угловатыми. Под глазами нависли мешки. – Трясется загнанным зайцем, но не уходит. Прилипла и сидит около тебя третьи сутки. Кажется, ни разу не спала. Над изножьем показалась темная девчачья макушка, крупный лоб, затем блестящие шоколадные глазенки и нос-картошкой… Измученный вид и посеревшая кожа встревожили меня. Танни и раньше не могла похвастаться красотой, а теперь ее внешность и вовсе пугала. Но стоило показаться ее сияющей улыбке, как на сердце полегчало. – Я знала! Знала, что моя рихая жива! Я это чувствовала, – лепетала она, посматривая на Рэнна, хоть и опасливо, но с большой благодарностью. Тот хмыкнул. – Если бы не ее слепая вера, то, боюсь, тебя сожгли бы еще до моего возвращения в рихат. Я снова перевела взгляд с Танни на хмурого Рэнна. Выходит, то, что я слышала обрывками сквозь дурман, происходило на самом деле? – Сначала меня рвало, потом я потеряла сознание… – попыталась припомнить я с того места, как все началось. – Да. Танни рассказала. А потом ты лежала без чувств и совершенно не подавала признаков жизни. – Думали, померла, – тихонько добавила Танни. – Только не я. Я знала. – Она упрямо поджала губы. – Танни, когда была в храме, совала свой любопытный нос, куда не следует, и видела, как Оракул входил в транс. Он выглядел совсем как ты, вроде и не живой, но и мертвым не назовешь. Поэтому ей хотелось верить… – Я знала, знала я… – как заклинание в полголоса повторяла девочка, видимо, все еще не придя в себя. – Наша дружная семейка решила, что ты умерла от иномирной инфекции, а потому готовилась тебя сжечь, – продолжил рассказывать Рэнн. – На твое счастье Танни не поверила в кончину любимой хозяйки. Конечно, ребенка слушать не стали, но она обратилась к обережникам. Те не стали долго думать и отправили ко мне гонца. – Рихтан Рэнн очень быстро приехал, – добавила Танни. – Пока готовили погребальный костер, он уже оп, и здесь. – Когда я во двор въезжал, – зло продолжил Рэнн, – тебя как раз Элфин и храмовник в цветах на простыне выносили. – А мой телохранитель? – вспомнила я. – Он подозрительно вовремя в ночь приема был оглоушен и заперт в одной из комнат заброшенной башни. Вроде как кто-то пошутил. Его нашли спустя два дня. – Он… – В порядке. Но в бешенстве и винит в произошедшем себя. Танни всхлипнула и утерла нос перебинтованной рукой. – Девчонку в твоих покоях заперли, чтоб не мешалась. Так она все руки в кровь разбила, пытаясь выбраться. – Тон сказанного Рэнном мне не понравился. – Семья не сильно поредела? Кто-то в живых остался? – неловко пошутила я, попутно осматривая комнату в темно-синих тонах. Минимум мебели и вещей. Простая, без украшений кровать огромных размеров, совершенно обычные, хоть и пошитые из дорогой ткани шторы, строгий дизайн шкафа и кресел. Спальня супруга? – Остался, – выплюнул Рэнн, похоже, недовольный подобным обстоятельством. – Элфин утверждал, что он был категорически против твоего погребения без меня. Ясмидара заливалась слезами. Вэссу и Асью сдуло ветром, стоило мне появиться. Будто они вовсе не принимали никакого участия в происходящем. – А рихта Орлана снова слегла, – прошипела Танни. Выражение ее лица в этот момент походило на угрюмую мину Рэнна. Солидарна с моим мужем против семейства Миртов? – Матушка вставала? – уточнила я. Рэнн пожал плечами. Точно, откуда ему знать. Он же еще во время бала уехал из замка. – Да, – подтвердила Танни. – Как вам стало плохо, я подняла шум, сначала Асья прибежала, вызвали лекаря, он при рихте находился, так рихта Орлана тоже решила прийти. Ее Вэсса привела, все очень ругались, что рихта встала с постели… В общем… – …я снова стала причиной ее переживаний и недуга, – удрученно договорила я. – Все спорили и решали, что с вами делать до самого утра. А потом лекарь сказал, что нужно устроить погребальный костер. Рихта Орлана сомневалась, правильно ли, но он настоял. Требовал сразу же, немедленно. Тогда рихта Орлана сказала, что, исключено. Еще гости не разъехались, и вообще с умершими полагается прощаться вечером. Тогда решили подождать до захода солнца… – Ага, – фыркнул Рэнн, прервав Танни, – так торопились, что уже на закате вынесли. – Я умоляла не трогать вас, хотя бы до приезда рихтана, но меня не слушали, – повинилась девочка. – Почила – твердил лекарь. Все слуги попрятались, каждый страшился неведомой заразы. – Рэнн, – обратилась я к мужу, – как же ты меня отбил у храмовника? Наверняка все в страхе только и ждали костер да кучку пепла. – Выгнал взашей. – А слуги? – Тебе же Танни сказала – все попрятались. Никто не вышел провожать рихаю в страхе подцепить болезнь. К тому же на моей стороне обережники, попробовал бы кто воспротивиться! – И что потом? У тебя было противоядие? – Антидот, – поправил он меня. – Нет, у меня его не было. Но я знаю, как его приготовить. Ингредиенты простейшие. Танни помогла напоить тебя. – Да вы оба невероятно круты! Лекарь ошибся в диагнозе, а вы с Танни не только догадались, что я жива, но и изловчились вытянуть с того света. – Лекарь учился в обычном храме. Он не мог быть в курсе того, что не преподают широким массам. Знания о зелье Оракула не требуется в повседневной жизни, поэтому информация о нем не особо распространяется даже среди врачевателей. А я, если помнишь, собирался стать храмовником, причем не где-нибудь, а как раз в главном храме. И с зельем для Оракула имел дело. – Мне повезло. – Я бы так не сказал. – Еще как! Рэнн сощурил глаза и пытливо посмотрел на меня. – Тебя снова пытались убить.