Глава 11

Руслан

Сажаю вертолёт возле дома Димасика. Не ожидал такой подставы от друга. Внутри всё клокочет. Я скор на расправу с врагами семьи, но здесь другое. Дима хоть всегда и особняком немного держится, но он свой. Тем не менее, профиль нашему красавчику я подправлю. Маруся тоже хороша! Сёстры в момент её слили. Позволила Димону себя целовать! А мне так по мордам в аэропорту врезала! Коза! Я из-за нее без жены, без детей! Оберегал столько лет! Даже от самого себя! Драть буду задницу, пока не поумнеет. Почему она не в мать? Марго затейница! Иди, зятек, брейся!

Выпрыгиваю из кабины вертолёта и, сломя голову, несусь к граненому стакану, как мы с Фролом за глаза называем зеркальный дом Димона. Кобель поганый! Словом не обмолвился, что на Марусю глаз положил. Сворачиваю за угол дома и, пролетев по инерции метра два, оттормаживаю. У бассейна в шезлонге сидит котёнок мой с блаженным видом и гулит с Данилой, Димкиным сыном. Его нянька Аделина Тимофеевна, тощая, как каркас велосипеда, баба без возраста надувает круг. Хватаюсь пригладить бороду, и утыкаюсь ладонью в голую шею. Маруся смотрит на меня, будто на всадника Апокалипсиса. Таким идиотом я давно себя не ощущал. Стеклянные двери разъезжаются в разные стороны, и выходит Димон собственной персоной, взбалтывая бутылку с молоком.

— О, Рус! Здорово! — он подходит ко мне и протягивает руку. — Случилось что?

Надухманился-то, как баба! Кокон на башке по моде, ни одной морщинки на сияющей роже. В этот момент у меня в голове складывается пазл. Димон спокойно выжидал, пока Маруся подрастёт и готовился! Они вместе просто картинка счастливой семейной жизни.

Заставляю себя пожать протянутую ладонь и не раздавить её от злости. Димон парень крепкий, тоже жмёт мою руку от души.

- Чего на звонки не отвечаешь? Банановый контракт подрехтовать надо срочно. Ты не отправил его еще? – хорошо Фрол повод мне для спешного визита подкинул.

- Нет, конечно! Я знал, что Горюшко передумает по пятому и седьмому пункту. Чай, кофе, потанцуем?

- Обойдусь. А девушка моя, что у тебя делает?

- Твоя девушка? – Дмитрий вскидывает брови.

- Димон, не нарывайся, - цежу сквозь зубы.

- Папочка, мы есть хотим! – Маруся встает и за две ручки ведет в нашу сторону малыша. Тот делает неуверенные шаги и, задирая голову, доверчиво поглядывает на мою красавицу. Димон никогда не привозит его к Фролу. Ему же года два! Он только пошёл? Донателла та ещё шаболда оказалась. Хорошо, что Димон её вышвырнул из дома. Но Даниле, конечно, нужна ласковая мать, а не нянька. Аделина Тимофеевна уже третья за два года. Но Маруся будет растить моих детей. К черту свадьбу. Сегодня же перевезем вещи и забацаем своего пацана.

- Бегу, принцесса! – Димон, мазнув по мне укоризненным взглядом, спешит к сыну.

Не твоя это принцесса, старина! Следом за другом, подхожу к Марусе даже не пытаясь скрыть свое недовольство:

– Без спросу кто разрешил из дома сваливать?

- Смотри какого дяденьку к нам занесло, Данюша! - Маруся подхватывает на руки ребёнка. – Очами вращает, словами стращает… Что с бородой, волчок? Мыши в лесу ободрали и по норам растащили?

Дрожит моя девочка, но носик держит вверх, в глазах безумие и отвага.

- Привет, Данила! – щекочу мальчишку двумя пальцами по животу и, поправляю съехавшую лямку топа на Марусином плече. – С темы не съезжай! Какими ты тут ветрами?

Данила жмется к Марусе, сжимая кулачки. Стараюсь укротить внутреннего зверя. Но ребенок начинает хныкать, и зверь просыпается в Марусе.

- Попутными! Дома прекрасно знают, с кем я улетела, —- она берет у Димы бутылку из рук и усаживается обратно в шезлонг. – Так что сбавь обороты!

- Хамите, девушка?

- Просто не понимаю почему должна спрашивать разрешение слетать в гости к старому другу.

Аделина Тимофеевна затыкает пробку под хвост надувному утенку, кидает его в воду и поворачивается к Марусе.

- Как вы нравитесь Даниле! Он ведь такой недоверчивый мальчик. И не говорит совсем! А вам улыбается, будто что-то сказать хочет.

Так, пошла игра трое против одного.

- Дим, пойдём контракт глянем, - киваю я другу в сторону дома и стягиваю с плеч джинсовую куртку. Придётся всё-таки поучить парня уму разуму.

- Пойдем, - Димон наклоняется к Марусе. – Тебе принести мороженое или сок?

- Сок. И мороженое, - улыбается она ему и снова устремляет свой взгляд на Данилу.

- Ты же не пьёшь и не ешь сладкого! — в голове одна мысль: чем Димон так задурил Марусе голову, что её будто подменили.

— Руслан, ты, кажется, куда-то шёл, — вздыхает она.

— Пойдём, Рус, — на физиономии Димона довольная улыбка.

Мы входим в дом, и я с трудом дожидаюсь, когда за нами закроются двери. В последний момент в них протискивается Аделина Тимофеевна. Моя рука, с занесенным кулаком, зависает в воздухе.

— Дмитрий, Маруся побудет с Данилой полчасика? — молитвенно складывает она руки. — Что-то у меня давление скакнуло. Она такая милая девочка! Сама мне предложила.

— Хорошо, — отмахивается Димон от неё, как от надоевшей мухи, садится на диван и указывает мне на кресло. — Садись. Успеем друг другу морду начистить.

На столике корзина цветов, два бокала и початая бутылка шампанского.

Грузно опускаюсь в кресло и, прищурив глаза, читаю этикетку:

— Мадам Клико! А ты шустрый парень!

— Какой есть! Хлебнёшь?

— Бросил! Может, вы уже и переспали?

— Фу, как грубо, — улыбается Димон, и вытягивает руки по спинке дивана. — Это ты у нас сразу девок на кукан натягиваешь. А я сначала дарю женщине сказку. Если, конечно, она того заслуживает.

— Маруся — моя! Понимаешь? И всегда была моей! — поднимаю на него глаза.

— Да, она что-то такое говорила мне сегодня! — Димон наклоняется ко мне и, понизив тон, добавляет. — Со всех сторон её разглядывал, клейма так и не нашёл. Так что, согласись, мы в равных условиях.

Лицо его вдруг вытягивается от удивления.

— Это не твоя вертушка случайно полетела?

Хлопаю себя по груди и вскакиваю с кресла. Куртку вместе с ключами я оставил у бассейна, а мозги вчера в аэропорту. Сквозь панорамное окно вижу, как моя любимая «стрекоза» летит в сторону залива.

Мы на мгновение замираем с Димоном, и не сговариваясь бросаемся к выходу.

— Она ведь знакома с воздушной навигацией?

— Сам учил! Но это нужно было умудриться оставить рядом с ней ключи.

Мы забираемся в вертолёт Димона и тут же забываем про вражду,

Я с облегчением выдыхаю. Маруся снова ведёт свою партию, и Дима в ней просто одна из фигур.

— Всё по-своему сделала, обезьяна! — стучит он кулаком по колену. — Просил ведь подождать.

— Ты о чём? — мне казалось, я знал Димона, как облупленного. А тут какие-то тайны Мадридского двора.

— Не о любви, не ссы!

— Сейчас в ухо заряжу!

— Вон она, — тычет Димон пальцем в точку на горизонте. — У тебя рация работает? Он на пульте набирает позывной номер моей «стрекозы»,

— Работает! Только Фроловна вряд ли ответит. До сих пор хочешь пободаться за её руку и сердце.

— Она тебя любит, Рус, — тихо произносит Димон и на бортовом компьютере прокладывает маршрут до резиденции Фрола.

— Тогда какого лешего? — Я с интересом смотрю на него.

— Будешь смеяться, но я и для себя придумал сказку. Ещё года четыре назад. На днюхе Фрола. Маруся тогда из-за твоих танцев-обнимансов с кем-то из девиц плакала на конюшне. Я вышел проветриться, а нашёл рыдающего котёнка. Мы тогда почти до утра проговорили, и мне показалось… Глупо, конечно! Мне показалось у нас может что-то получиться. К тому же вы разругались с Марусей вскоре. Потом она уехала. У меня случилась эта история с Донателлой. С Данькой проблемы начались. Мне уже просто хотелось верить в нашу любовь. Но Маруся меня обломала сегодня. Сразу!

— А что у тебя с Данилой?

Димон отмалчивается.

— Давай колись.

— Врачи ставят серьёзную задержку развития. Донателла оказывается на кислоте долгое время сидела, — Димону каждое слово даётся с трудом.

— А от нас почему скрывал? Мы же друзья!

— Друзья… О таких вещах не очень-то хочется распространяться.

— То есть Маруся сегодня узнала твою тайну, и сейчас тащит твоего детёныша к Фролу?

— Да. Нянька раньше времени с прогулки пришла, как раз перед твоим прилётом. А по Даньке сразу видно, что беда с парнем полная. Маруся сказала, ему семья нужна. Сразу предложила его в их бабье царство забрать.

— Ох, котёнок, котёнок! Всё равно сегодня чья-то попа будет бита!