Глава 40. Ассоль

Что с Даймондом?

Это единственная мысль, волнующая меня.

Не могу открыть глаза. Я абсолютно ничего не соображаю.

В ушах так и звенит, в висках пульсирует от каждого вздоха, а в горле засуха. Нечем даже сглотнуть.

Пытаюсь подняться и осмотреться, но понимаю, что и пальцем пошевелить не в силах.

Тело онемело, кости ломит, а воображение по-прежнему играет со мной.

Мне кажется, что я всё ещё на заднем дворе клуба. А на своих коленях я ощущаю тяжесть и тепло Даймонда. Я чую его запах. Такой родной...

Страшный сон? Или я просто умерла?

— Помогите…, — сипло стону. — Кто-нибудь... На помощь…

— Ори сколько влезет! Тебя всё равно никто не услышит! — раздается где-то вдалеке и темнота снова уносит меня в неизвестность.

* * *

Что со мной происходит? Почему я не могу прийти в себя?

Мне что-то вкололи в шею...

Наконец, удается продрать глаза. Я вижу белые стены, бетонный пол и глухую железную дверь.

Комната крохотная. Без окон, но свет горит настолько яркий, что глаза режет и щиплет.

Кое-как привыкаю к слепящему свету. С усилием пытаюсь встать с грязного матраса, лежащего на полу.

Мне нужно дойти до двери...

С третьей попытки у меня получается подняться. Внутренние ощущения кажутся странными, словно я мертвецки пьяна.

На полусогнутых я подхожу к двери, а на ней нет ни ручки, ни замков, ни глазка.

Похищение?

Посмотрев по сторонам, я обнаруживаю в углу две тарелки с заветренной едой.

Сколько я здесь? Сутки? Двое? Больше?

— Эй... Выпустите меня... — кричу я надломленным голосом, колотя изо всех сил дверь.

Но сил во мне ровно столько же, сколько и объяснений всему происходящему.

Меня не слышат, а если и слышат, то им всё равно на меня.

В отчаянии я скатываюсь по стене на холодный пол и взвываю волком. И вдруг улавливаю звук чьих-то шагов по ту сторону двери.

— Кто вы? Зачем вы держите меня здесь?

Ответа не следует.

А спустя минуту в дверную щель просовывают листок бумаги, больше смахивающий на газетный.

Я подбираю его и разворачиваю.

«Известный в Лос-Анджелесе бизнесмен умер, не приходя в сознание. Врачи не смогли спасти ему жизнь. Похороны назначены на двадцать восьмое августа. Приносим родственникам и друзьям погибшего глубочайшие соболезнования».

А снизу размещена фотография Даймонда.

Это был не сон... Не сон!

Даймонда больше нет в живых.

Сердце моё сжимается от ужаса и перестаёт молотить по ребрам.

Снова я перестаю чувствовать всё, включая своё тело. Пальцы немеют и не слушаются меня. Газетный лист падает, а душераздирающий вскрик так и не может выйти из меня, застряв где-то глубоко в горле.

Нет! Я не могу! Я отказываюсь в это верить!

Проревев ещё неизвестно сколько времени, я вырубаюсь без сил.

* * *

Когда открываю глаза, на полу уже стоит свежая порция сосисок и яиц, но еда — это последнее, о чём я могу думать.

Хватаю тарелку, размахиваюсь ею и со всей дури швыряю в противоположную стену, не обращая внимание на отскакивающие осколки.

— Ублюдки! Покажитесь! Кто вы? Что вам от меня нужно? — отчаянно рычу я.

Слышу жужжащий звук откуда-то сверху. Подняв взгляд, я обнаруживаю камеру, оборудованную в углу под потолком.

— С-с-суки, — шиплю я.

Не придумав ничего лучше, я двигаю матрас к противоположной стене, складываю его пополам и поднимаю с пола самый большой осколок тарелки. Взобравшись на сложенный матрас, я наношу осколком точные удары по камере.

Вскоре мой похититель «слепнет». Теперь он вынужден действовать наугад.

Мне остаётся лишь выждать время, когда он соизволит явиться в эту чёртову комнату пыток.

К счастью, ждать приходится совсем недолго. Услышав шаги, я хватаю осколок поменьше и прячу у себя за спиной.

Дверь отворяется нараспашку и впечатывается в стену, а похититель не спешит показываться мне на глаза.

Сгорбившись, я внимательно всматриваюсь в темноту за порогом.

И похититель делает шаг. Размашистый и уверенный. Затем еще один, а третий шаг вынуждает меня провалиться в бездну лжи и предательства.

— Ом....— задыхаюсь я, не веря своим глазам. — Ом-мега? Что ты…? — пытаюсь я говорить связно, но ни черта не выходит.

Я сжимаю в ладони осколок настолько, что острие глубоко вонзается в плоть.

— Ты удивлена? — как ни в чём не бывало спрашивает он, опускаясь на корточки.

Напряженная пауза... Долгая. Она необходима мне для того, чтобы все правильно понять... Но в результате я прихожу к выводу, что тут нечего понимать. Все очевидно и ясно. Увы...

— Так это был ты? Ты хотел убить Даймонда? — хватаю ртом воздух, уставившись на него. — Но почему? Что он тебе сделал?

Омега оскаливается и хмыкает.

— Почему же хотел? Я убил его! Даймонд Неттинг вот уже четыре дня, как считается вполне себе симпатичным трупом.

— Этого не может быть… — заторможенно мотаю головой.

— Ещё как может, дорогая! Сегодня были его похороны! Так себе, скажу я, похороны знаменитого человека. Народу было не слишком-то и много! — хватает у него наглости улыбаться мне в лицо.

Это же неправда? Нет, это наглая ложь! Все было подстроено!

— Ты ублюдок! Как ты мог?! — рычу я, подскакивая с матраса.

Без каких-либо сожалений я принимаюсь полосовать осколком воздух, а дотянутся до его мерзкой рожи так и не получается. Сил не хватает. К тому же он скручивает мне руки, валит на живот и вдавливает всей своей тяжестью в матрас.

— Очень просто! Мне стоило немного вас запутать, и ты сама вывела меня на него. Ты не должна была влюбляться ни в него, ни в кого-либо еще! Не должна была жить с ним! Не должна была даже думать о том, чтобы уйти от меня! Ничего из этого ты не должна была делать! Ты была и будешь только моей! Ты — мой трофей! Как ты не поняла до сих пор? — с извращённой нежностью проговаривает на ухо.

Пробирает до костей. Я зажмуриваюсь, захлебываясь отвращением, и меня едва ли не выворачивает наизнанку.

Мне противно от него. От самой себя.

Но боль в сердце превалирует над всеми моими чувствами.

Боль распространяется повсюду. Она сковывает моё тело и разум. Я не понимаю, что мне делать дальше. Не знаю, как жить с этим!

Я виновата! Только я виновата в его смерти! Я встретила его не для того, чтобы спасти... А чтобы стать причиной смерти...

Осознавать, что твоего любимого человека убили из-за тебя же — невыносимо больно.

Уж лучше бы я умерла вместе с ним...

— Я никогда не была твоей! Я не вещь, чтобы быть чьей-то! — цежу я яростно, пытаясь скинуть его с себя.

— Ты стала моей вещью, когда подписала контракт. Нужно было внимательней его читать. Ты думаешь, я просто так воспитывал тебя? Просто так пылинки с тебя сдувал, ничего не требуя взамен? Ты думаешь, стал бы я держать у себя девку, которая выполняет заказы настолько медленно, что можно самому быстрее сдохнуть!? Стал бы, если бы это было не для конкретных целей?

— Что ты хочешь от меня?

— А то ты не знаешь? Хотя, о чём это я? Ты ведь никогда не умела понимать намеков мужчин. Умела бы — уже давно поняла, чего я от тебя хотел. Хотел и до сих пор хочу! — настырно запускает грубую ладонью под мою юбку.

— Я не стану твоей подстилкой! Не стану, даже не думай! — брыкаюсь из последних сил.

— Мне не нужна шлюха, их у меня полно! С этого дня ты будешь жить со мной. Мне плевать, можешь расторгнуть контракт с «Армагеддоном» хоть сейчас, но тебе от меня никуда уже не скрыться!

— Ты с ума сошёл? Я не буду с таким человеком, как ты! Я ненавижу тебя! Я убью тебя при первой же возможности!

— Тебе больше некуда деваться, иначе ты пожалеешь. Если что-то со мной случится, Мортис позаботится о твоей матери и Алексе, уж будь уверена!

— Не впутывай сюда мою семью! — рычу дикой кошкой.

— Только, если ты будешь послушной девочкой. Ты ведь будешь хорошей, Макария?

Мне больше ничего не остаётся. Он убьет мою семью, если я не подчинюсь. Убьет без сожалений. У меня нет другого выхода.

— Хорошо... — отчаянно хриплю. — Хорошо, только дай мне съездить за вещами.

— Конечно, дорогая. Я отвезу тебя, куда скажешь. Но имей в виду, один прокол с твоей стороны — и твои мамаша с братишкой отправятся на тот свет.

* * *

Вскоре мы подъезжаем к дому Даймонда.

Омега разрешил взять свою сумку, в которой хранились его ключи квартиры. А вот телефон мой он забрал, отключил и запрятал в сейф.

Радует хотя бы то, что он не последовал за мной, а дал мне возможность побыть наедине в квартире, насквозь пропитанной ароматом Даймонда.

Омега спокоен как удав. Он дал мне понять, что я не имею права на глупости со своей стороны. Я не имею право на звонок. Не имею права на побег. Я слишком рискую, потому он и спокойно остался ждать меня в машине.

Меня накрывает лавиной слёз как только я вхожу в спальню, где провела самые незабываемые ночи. Сшибает волной разочарования и закручивает в воронке.

Я все еще не могу поверить в смерть Даймонда.

Мне нужны доказательства.

Тогда на глаза попадается ноутбук, я включаю его и по памяти ввожу пароль.

Открываю «скайп», нахожу единственный контакт, находящийся в сети, и нажимаю на вызов.

— Макария? — лицо Палмер белее снега. — Господи боже, я думала, мне призрак звонит. Ты напугала меня. Где ты была? Ты как сквозь землю провалилась!

— Это ведь неправда? Скажи мне, что с Даймондом всё хорошо?! — настороженно я проговариваю, молясь внутри себя.

— К сожалению, нет, Макария, — отводит взгляд в сторону, а дальше ее голос сходит на шепот: — Мы все находимся в немыслимом шоке. До сих пор не можем отследить цепочку событий. Камеры были слепы в тот момент.

Нет! Нет! Нет!

Последняя надежда, что жила во мне, умерла. Разбилась вдребезги. На мельчайшие осколки.

— В него стреляли из соседней высотки. Пока я ждала скорую, мне на голову надели мешок и вкололи снотворное. Я провалялась у кого-то четыре дня, а сейчас меня выпустили. Я до сих пор не знаю кто это мог быть!

Я не могу говорить ей всю правду. Пока не могу. Ради своей же семьи.

— Ты в полицию хоть обратилась?

— Нет! Первым делом я поехала сюда. Думала, может, все обойдется... Даймонд дома. Но... нет, — глотаю горькие слезы, мечтая оказаться рядом с любимым. — Палмер, я не смогу без него…

— Понимаю тебя, — тяжко вздыхает. — Нам всем его будет не хватать. Тео с ума сходит. Заперся у себя дома и не выходит. Даже на похоронах не появлялся. Он не может смириться с тем, что Даймонда больше нет.

Даймонда больше НЕТ!

— Извини меня, Палмер... Я не могу… Не могу больше говорить…

ЕГО больше нет.

ОН никогда не посмотрит на меня своими удивительными глазами.

Я никогда не почувствую тепло ЕГО сильных рук и требовательных губ.

Никогда не услышу ритм ЕГО живого сердца.

И никогда не признаюсь ЕМУ в любви.

ОН так и не услышит от меня этих важных слов.

— Я люблю тебя, Даймонд, — шепчу в пустоту, захлебываясь горечью. — Прости меня... прости... прости...

Сквозь всхлипы я различаю какой-то писк и чувствую вьющееся тёпло у своих ног.

А затем я взвываю так надрывно, что на несколько секунд теряю сознание.

В ногах у меня ластится маленький котёнок. Черный!

Он громко мяукает.

Он плачет! Плачет вместе со мной!

Я подхватываю черный комочек на руки и прижимаю к сердцу.

— Дьявол, не плачь... Скоро все образуется, — целую его в мокрый нос, а он звонко мяукает в ответ.