Глава 41. Ассоль

Следующие два дня я провожу у Омеги.

Нам с Дьяволом он выделил отдельную комнату, расположенную напротив его спальни.

Я старалась выходить из своего убежища только по нужде, чтобы лишний раз не пересекаться с Омегой. Впрочем, он не тревожил меня понапрасну. Я не видела его больше, лишь изредка слышала твёрдые шаги.

— Сегодня ты спишь со мной! — заявляет он, неожиданно ворвавшись в комнату, чем пугает Дьявола, лежавшего в моих ногах.

— Ещё чего? — дерзко выплёвываю в ответ, спокойно лежа в кровати.

— Сделаешь мне минет! — резко выдаёт.

— Вот как? Ещё какие-либо распоряжения будут?

— Не хочу загадывать, но думаю, на минете я не остановлюсь, — говорит, обтираясь полотенцем. — Ты же у нас больше не целка. Могу себе позволить.

Я прикидываюсь глухой, а он, вероятно расценивает молчание за согласие, поскольку через полчаса снова врывается в комнату, хватает меня за руку и волочит в свою спальню.

Сопротивляться нет смысла. С недавних пор я стала его рабыней.

Омега — прирождённый манипулятор. Он нашёл брешь во мне и надавил, угрожая моей семье.

И он будет выжимать из меня все соки, пока я не сдохну. Смерть была бы для меня лучшей наградой.

Омега пихает меня на кровать, а сам отходит в сторону, демонстрируя возбудившуюся плоть под тренировочными штанами.

— Станцуй для меня, — командует он, наваливаясь спиной на стену.

Я бросаю на него ленивый взгляд, не выражающий абсолютно никаких эмоций.

— Слушай Омега, у меня нет желания выплясывать для тебя. Если решил трахнуть меня — приступай, но я лично делать для тебя ничего не буду.

— Ты ходишь по лезвию ножа, дорогая. Я же всего лишь хочу, чтобы у тебя появилось сексуальное желание.

— Могу тебя уверить, оно у меня не появится! На сухую придется справляться!

Омега скалится и одним рывком сокращает между нами расстояние. Жёстко схватив меня за волосы, он дергает с такой силы, что я бьюсь затылком о деревянное изголовье кровати.

Как ни странно, но мне совсем не страшно. Мне абсолютно безразлично.

Вчера в тайне от Омеги я перевела маме все деньги, что были у меня на счетах. Всё, что от меня требовалось, я выполнила.

Больше нет смысла в борьбе за собственную жизнь. Внутри у меня одна лишь опустошённость. Я сдалась. Я перестала бороться.

— Открывай рот! — он встаёт на колени, приспускает штаны и выгружает наружу член.

— Заставь меня! — цежу я, сжимая плотно челюсть.

— Я сказал, открывай свой чёртов рот!

— Тебе бы поучиться, как обращаться с девушкой, чтобы она хотя бы немножко возжелала тебя.

Замахнувшись, он влепляет мне звонкую пощёчину. Она оглушает меня и растрясает мозги, но мне так плевать на боль. На Омегу. На себя.

Я лишь нагло смеюсь ему в лицо, за что получаю ещё одну, но не менее сильную пощёчину. Только теперь уже по другой щеке.

— Бей, Омега! Сколько влезет! Но учти — боль меня не заводит!

— Я знаю, что тебя заведёт! — рычит он, присаживаясь на кровать. — Мортис как раз сейчас недалеко от Джексонвилла.

Омега выбрал не самый лучший метод. Но, полагаю, он только и добивается от меня эмоций.

Вмиг я выхожу из себя. Я набрасываюсь на него с кулаками и принимаюсь молотить по всему, что попадается под руки. Ору и реву, как взбесившая медведица, у которой отняли детёнышей.

— Только попробуй, кусок дерьма! Я уничтожу тебя, если ты хоть пальцем к ним прикоснёшься!

Одним движением руки Омега обхватывает мое горло, сжимает и отбрасывает от себя в стену.

Под действием адреналина я поднимаюсь на ноги и несусь по лестнице на первый этаж, а Омега бросается за мной следом.

— Тебе не скрыться от меня! Ты же знаешь мои возможности, дорогая! — его низкий голос эхом отзывается у меня в голове.

На цыпочках я забегаю в кухню, судорожно открываю ящик со столовыми приборами и хватаю нож для масла.

— Не подходи ко мне, Омега! Дай мне время свыкнуться со своей участью! — выставляю нож, когда он начинает приближаться ко мне.

— У тебя было три дня на это! Я не мешал тебе! Прошло достаточно времени, чтобы оплакать свою любовь!

— Что ты знаешь о любви вообще? Ты никогда не любил! Ты не умеешь!

Желваки на его челюсти играют, а взгляд становится потерянным, словно я задела его за живое.

— Ты думаешь, от нехуй делать я начал заниматься подобными вещами? — подходит ко мне вплотную и нарочно напарывается на кончик ножа, хладнокровно вдавливает себе же в грудь. — Пять лет назад убили мою девушку. Ублюдки отрубили на живую ей ноги и руки, и бросили умирать, и после этого я начал мстить. И мне до того понравилось, что я стал зарабатывать на этом.

— Мне очень жаль, — произношу со всей искренностью и хмыкаю громко. — Только в одном ты всё же просчитался. Ты такой же ублюдок, как и все те, кого ты убил!

Это была моя роковая ошибка. В одну секунду Омега закипает. Он хватает меня за горло и резко шарахает по руке, в которой я держу нож. Удар был настолько сильным, что я вскрикиваю от боли, а нож вываливается из моих рук и падает на кафельный пол.

— Какая же ты сука! — он сшибает меня с ног и валит на пол, крепче сдавливая горло. — Где бы ты была, если бы не я? Где, сука, скажи!

— Омега, отпусти! Прошу! — хриплю я, ощущая как темнеет в глазах.

— Где был бы твой брат, если бы я не предоставил тебе такую возможность? — его силы только увеличиваются, а мои стремительно покидают меня.

Единственное, что мне остаётся — судорожно дрыгаться под ним и из последних сил колотить его в грудь.

Но тем самым я еще больше злю его.

В глазах одна лишь темнота. Я не могу вздохнуть, даже хрипеть уже не в состоянии. Я окончательно перестаю бороться. Я даю ему возможность сделать свой решающий ход.

— Я же, дура, люблю тебя! Тварь ты неблагодарная!

Он делает последний рывок. Веки мои дёргаются и смыкаются под тяжестью, а затем Омега сбавляет хватку. Пронзительно вдохнув, я начинаю задыхаться, только теперь уже от кашля, раздирающего глотку.

— Через десять минут жду тебя у себя! — как ни в чем не бывало говорит Омега и сползает с меня.

Опустошённость.

Ради чего я живу? А не проще ли покончить с собой? Нож у меня есть... Что еще надо?

Внезапно ко мне подкрадывается Дьявол. Он садится на мою грудь и тычется своим мокрым носиком в лицо. Его громкое урчание и ласка заставляют меня задуматься о дальнейшей жизни.

Я вижу лишь два выхода из ситуации: пойти на унижение и сделать то, о чём просит Омега, или же умереть с чувством собственного достоинства.

У меня же есть ради кого стоит продолжать бороться. Моя семья.

Нет. Я пойду до конца. Пускай даже, если мне придётся пройти через унижения и страдания. Я сильная. Я как-нибудь переживу.

Я беру котёнка на руки, поднимаюсь с пола и бесшумно пробираюсь в свою «тюремную камеру». Надеваю самое красивое бельё, которое было у меня в сумке, и случайно натыкаюсь на своё «спасение» — флимотоксин.

Яд всё ещё в моей сумке!

Вероятно, Омега не заметил его, когда шарился в моих вещах в поисках телефона.

Трясущимися руками я достаю флакон из потайного кармана, открываю крышку и по старой схеме наношу вещество в область шеи и груди.

Так! Соберись!

Мне необходимо успокоиться или хотя быть сделать видимость.

Омега далеко не дурак. Он и раньше видел меня насквозь.

Мне нужно будет очень сильно постараться, чтобы он ничего не заподозрил. Нужно быть собой и забыть на время, что на мне смертельный яд, предназначенный для него.

Что бы я делала ради своей семьи и собственной жизни? Как бы я вела себя, не будь у меня в сумке яда? С опаской, но всё же покорно.

Вот и весь мой план. Я сделаю всё, что он скажет. И буду делать до тех пор, пока он не сдохнет.

Поцеловав Дьявола на прощанье, я поправляю волосы и на цыпочках подхожу к двери, за которой находится Омега.

Ни единого звука не доносится из его спальни. И меня снова окутывает страх из-за неизвестности.

Тем времен Омега распахивает дверь и жестом приглашает меня внутрь.

— Я знал, что ты немного побесишься, но все же одумаешься, — с наигранной нежностью проговаривает.

— Как ты мог знать, если я сама этого не знала?

— Ты единственная в «Армагеддоне», кто думает о себе в последнюю очередь, и ты единственная готова пойти на всё ради близких людей. В этом мы с тобой похожи. Правда, о себе, с недавних пор, я всё-таки начал задумываться. О себе и дальнейшей жизни, — он аккуратно берёт меня на руки и несёт к постели. — Я хочу семью, а ты, Ассоль — самая подходящая для этого кандидатура. Обещаю тебе, ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться. Я всю жизнь буду любить и боготворить только тебя. Просто доверься мне, дорогая. Только и всего.

Смотришь на него и веришь каждому слову.

Как ему это удаётся?

— Хорошо, Омега, — соглашаюсь с ним, смотря в ледяные глаза.

Его губ касается легкая улыбка, а затем он касается ими меня. Он целует меня без какого-либо напора, а я стараюсь отвечать ему с теплотой.

Омега опускает меня на постель и устраивается между моих ног.

Мне приходится бороться с тошнотой и страхом. Я пытаюсь отключить разум и подстроиться под его язык, привыкнуть к рукам, смело блуждающим по моему телу.

— Обними меня, — выдыхает он в мои губы.

Подчинившись, я руками обвиваю его шею, вжимаюсь в него. Но Омега расчётлив, он не опускается ни на сантиметр ниже моих губ.

И стоит ему стянуть с меня трусы, как мной овладевает паника.

— Всё будет хорошо, дорогая. Тебе понравится.

Он сгибает мои ноги в коленях. Склоняется надо мной, осыпает поцелуями бедра, каждый их сантиметр. Он вылизывает меня, всасывает клитор и трахает своим языком.

Остаётся лишь импровизировать. Притворяться, что мне до невозможности приятно.

Я симулирую оргазм. Только бы это поскорее закончилось, но, видимо, зря. Омега встаёт с постели, снимает штаны, оставаясь абсолютно голым.

Не знаю, что мне делать. Я не могу позволить ему воспользоваться собой. Тогда я решаю взять инициативу на себя.

— Не возражаешь, если я всё сделаю сама? — спрашиваю я, глядя на его внушительное достоинство.

— Дорогая, я только «за»! — разводит руками и выставляет бедра вперед.

Задержав дыхание, я прикасаюсь губами к головке члена. Всего раз, на большее я не способна.

Резко тяну его за руку на кровать и седлаю. Я засовываю свою гордость глубоко в задницу и принимаюсь буквально душить его поцелуями.

Я желаю разжечь в нём пламенный огонь, чтобы у него снесло крышу. Чтобы он перестал просчитывать каждый свой шаг.

Я исследую языком его рот и шею, а рукой сжимаю член и довожу до хрипоты. Омега рычит и тяжело дышит, но я не отступаю.

— Полегче! Я хочу кончить в тебя, — сдавленно предупреждает и переворачивается, подминая меня под себя.

Применив грубую силу, раздвигает мои ноги. Ему снова приходится бороться со мной, поскольку моё внутреннее «я» начинает сопротивляться.

Устроившись у меня между ног, Омега обхватывает кулаком член и врывается в меня до самого предела.

Я вскрикиваю от боли и зажмуриваюсь, проваливаясь в пропасть, где чувствами правит стыд и угрызение совести.

Прости меня, Даймонд. Я не хотела этого…

— Как же хорошо в тебе... блядь, знал бы, раньше присунул бы!

Омега наращивает темп и опускается к моему лицу. Он слизывает мои слёзы, кусает губы и продолжает пользоваться мной.

— Дорогая, ты охуенна.

— Поцелуй меня, Омега! Не останавливайся! — выкрикиваю я в отчаянии.

И Омега вновь врывается в мой рот языком.

Ласкает грудь, мнет ее руками до боли, но не целует. Ни на миллиметр не приближается к участку с ядом.

Мысленно молю его либо уже сделать то, чего хочу я, либо кончить в меня и оставить в покое. Хотя бы на сегодня.

Закрываю глаза и снова пытаюсь отключить разум, предполагая, что ничего уже не изменится.

Я стану грязной! Я стану омерзительна сама себе! И тогда я даже думать не смогу о Даймонде.

— Какая же ты сладкая!

Резко открываю глаза и вижу, как Омега с жадностью целует мою грудь.

Да!

Я запускаю пальцы в его волосы, вжимаюсь в липкое тело, позволяя себе улыбнуться.

— Да, Омега. Говорят, он сладкий.

Омега на долю с секунды цепенеет, выйдя из меня. Он неуверенно поднимает взгляд.

Он всё понял.

— Зачем, Ассоль? — беззвучно спрашивает, ошалело таращась на меня. Впервые за долгое время он назвал меня по имени.

— Ты был моим последним заданием, — шепчу, не сдерживая слез. — Прости меня, Омега, но ты сам виноват. Видит бог, я не хотела этого. Но мое лицо будет последним, что ты увидишь.

— Дура! Какая же ты дура! — истошно гаркает, отстраняясь от меня. — Ты не понимаешь, что я…

Так и не узнала, что же я не поняла, но мне как-то всё равно.

Омега замертво валится на меня, накрывая своей тяжестью.

И нет ни сожалений, ни угрызения совести, лишь грязь, в которую он втоптал меня.

С усилием перекладываю его в естественную позу, накрываю одеялом и выхожу из комнаты.

Найдя свой телефон в сейфе, я включаю его и несколько раз звоню на номер Омеги.

На всякий случай, если вдруг полиция займётся расследованием.

Далее я подчищаю улики, забираю с собой Дьявола и дохожу до соседней улицы, минуя уличные камеры. Оттуда я ловлю такси, чтобы доехать до дома Даймонда и забрать «Ниндзя» с подземной парковки.

Прыгнув в машину, я устало откидываюсь на спинку сиденья и смыкаю веки, представляя себе ближайшее будущее.

По радио играет "Heaven’s Child" группы Extreme music, я прошу водителя сделать громче. И внезапно понимаю, что не могу думать о будущем, поскольку на меня обрушивается настоящее.

Одиночество, бегство, скитания и тоска…

Вот, что меня ждёт. И никакие молитвы не помогут мне, если только…

Выйдя из такси, я звоню Мортису.

Мне нужно знать, где он находится сейчас.

— Макария, чем обязан в такой час? Неужели ты соскучилась по мне? — самодовольно отвечает он в трубку.

— Да вот, решила узнать, когда ты последний раз общался с Омегой? — захожу издалека.

— Эм-м… с неделю назад. Заказов не было, Омега предложил рвануть в Рио на мини-карнавал. Завтра уже возвращаюсь, а что?

— Да нет, ничего! Просто я звоню ему целый день, а он трубку не берет. Думала, может быть, ты в курсе, где его может носить.

— Не-а, понятия не имею. Полюбас отжигает с какой-нибудь соской. Наиграется, да объявится.

В его голосе, как и в словах я не замечаю ничего подозрительного.

— Ох, ладно! Не буду тебя отвлекать. Еще увидимся.

— Добро!

Уже намереваюсь сбросить вызов, но Мортис успевает окликнуть меня:

— Эй, Макария! Ты ещё здесь?

— Да, я здесь, — настороженным шепотом.

— Ты это сделала?

Меня вдруг бросает в дрожь, а голос подводит:

— Сделала что? Я не совсем тебя понимаю.

— Ты убила его, да?

— О чём ты? Кого убила? — театрально смеюсь, но сама мысль, что меня раскусили, не даёт мне спокойно дышать.

— Да брось, Макария! Я был в курсе его планов! — спокойно объясняет, нагоняя на меня тихий ужас. — Я прекрасно знаю, что ты не та, кто сдастся без боя. Но знаешь, если ты действительно его убила, я даже буду рад этому.

— П-п-почему? — пищу в недоумении, пытаясь хватануть ртом воздух.

— Я устал! — едва ли не рычит он. — В моей копилке двадцать два выполненных задания. Совсем недавно я встретил девушку. Хотел уйти из «Армагеддона» и полностью посвятить себя ей, но Омега включил быка. Я понимаю, что впереди у меня еще целых восемь заданий. Восемь убийств. Восемь раз мне надо будет солгать Элейн, когда она спросит, куда я ухожу с утра. Эта мысль не дает мне покоя. Я не хочу, чтобы она узнала всю правду обо мне. Она бросит меня.

Как же мне это знакомо...

— Я понимаю тебя, Мортис, — почему-то начинаю плакать.

— Крис, — поправляет он. — Меня зовут Крис, Макария. Так ты сделала это?

— Да, Крис, — тяжело вздыхаю, голос вибрирует. — Я убила Омегу. Можешь начинать жизнь с чистого листа.

— Уф! Класс! — слышу радость в голосе Криса. — Ты не представляешь, как это круто! Самая лучшая новость за весь год! Спасибо тебе, Макария. Сам бы я на такое не решился. Да и не получилось бы, Омега следил за каждым моим шагом!

Мне нечего ответить. Я нахожусь в ступоре и не знаю, как на все это реагировать.

— Ладно, мне пора. Пойду обрадую Элейн, скажу, что уволился!

Омега солгал мне, а я повелась на его наглую ложь о Мортисе.

Он прекрасно знал, что моя семья — это все, что у меня есть. Знал, что я пойду на что угодно, лишь бы он не впутывал их.

Не знаю, бога ли я должна благодарить за обретенную свободу или полагаться на счастливый случай...

С этой самой минуты я наконец свободна как ветер.

Легкость... Однако я не могу сполна ею насладиться. Хоть я и обрела свободу, потеряла я намного больше — я потеряла саму себя.

Я потеряла ЕГО. Навсегда. Но я буду помнить ЕГО. ОН всегда будет жить в моём сердце.