23

— Кофе? — Как во сне потянулся к стройным бедрам и положил руки поверх халата. Пока просто положил. А хотелось смять.

— Черный. Без сахара и молока. Но разбавленный один к четырем водой. — Её руки творили что-то невообразимое с моим телом, пока Ника невинным голоском описывала, что предпочитает пить. Ладошки скользнули по плечам вниз к груди и еще ниже к напрягшемуся до предела прессу и как назло опустились к ремню моих брюк. — Водой обязательно надо разбавить, иначе я не смогу это пить. Ненавижу кипяток.

Пальчики поддели край моего свитера и проникли под него. Рвано выдохнул, вызвав улыбку на красивом лице, и Ника решила меня добить: ноготками с легким нажимом царапнула пресс, и я сорвался.

Кисти спокойно лежащие на ее бедрах сжались, и я дернул Нику на себя, уже не заботясь о её ощущениях.

— Ты пьешь кофе как извращенка. А где сахар? — К черту её халат, проник под него и потянулся к резинке кружевных трусиков ровно поддавшейся, когда дернул ткань, разрывая по шву. Ника вздрогнула, когда порвал и второй край, приподнялась, позволяя выдернуть из-под нее, жадно прижавшейся к моему паху кружево трусиков. — Зачем разбавлять водой, когда можно молоком?

Секунды хватило, чтобы справиться с пряжкой ремня и молнией брюк. Еще секунды чтобы вынуть раскаленный как кол член и приподнять над ним Нику.

— Сахар… Стас, презерватив. — Она так же как я тонула в этом ощущении, только её разум был пока трезвее моего. Красивые глаза широко распахнулись, когда налитая головка ткнулась в её лоно. — Нельзя без него, слышишь?

Напряглась, когда потянул её вниз, мечтая усадить на член, не дала сдвинуть с места, отрезвляюще тревожно повторяя.

— Стас, пожалуйста. — Обхватила мое лицо руками и заставила поднять его, заглянула в глаза. — У меня есть в косметичке. Дай секунду.

Пришлось подчиниться. Слишком напряженной она выглядела. Хотелось просто дернуть её на себя, получить то чего жаждало тело, но неподдельный ужас в красивых глазах не позволял переступить грань.

Пока она вставала, наваждение схлынуло, и я понял, насколько меня ведет от этой девушки. Так, что я готов был забить на последствия только бы поскорее ощутить её на себе. Забить на последствия. Забить. Пиздец долбоеб. А если бы я кончил в неё?

— Стас… — Ника вскрыла фольгу и начала надевать презерватив на ломящий от напряжения член, но я не позволил ей к нему прикоснуться. Иначе просто кончу. Раскатал латекс и вместо того, чтобы позволить ей сесть сверху, толкнул малышку на диван, рывком стянув с плеч свитер, и навис сверху. — Только осторожно, ладно?

Видимо, мой озверевший вид напугал её, и я дернул уголком губ, подавляя улыбку.

— Я не обижу тебя малышка…

Полы её халата разошлись, и я потянулся к белоснежной груди, ловя ртом её вершинку. Одновременно безошибочно толкнулся между разведенных бедер и проник внутрь одним острым толчком, выбившим воздух из легких у обоих.

— Да…пожалуйста еще… — Пальцы зарылись в мои волосы и Ника притянула меня выше, чтобы коснуться губами моих губ. Жадно, глубоко, сексуально. Так, как она умела, и как хотелось мне.

Тело превратилось в оголенный нерв, каждый её стон, каждый доверчивый поцелуй все это рвало планку заставляя утопать в ощущениях. В осознании насколько сильно она дорога мне и насколько сильно я хочу обладать ей полностью. Без остатка.

Она просила быть нежным, но я просто не мог остановиться, когда член проникал глубоко внутрь и бедра касались её бедер. Когда давил так сильно, что она выгибалась подо мной прося продолжать. Умоляя продолжать.

Член туго проникал в её узкую киску, то и дело грозя разрядиться раньше времени, и я с усилием сдерживался, продолжая трахать Нику как одержимый зверь. Хотя я и был им. Зверем, одержимым ей. Ей одной. Моей. Только моей.

Ника задрожала подо мной, спина выгнулась, пухлые губы разомкнулись, и с них сорвался стон, вынувший мою душу из тела и так же безжалостно растоптавший мышцу, которая долбила в груди, ускоряя свой пульс.

— Да, Никита, да…