40

Ника резко втянула воздух в легкие и тут же отвернулась, заметив, что я разделся. Она продолжала стоить из себя недотрогу, все еще играя в эти игры, но я делать этого не собирался. Мыться в бане в трусах? Ну точно…

Она надеялась, что её тонкие черные трусики отобьют у меня желание пялиться на это тело, вот только все вышло наоборот. Меня еще больше заводило то, что она так и не сняла их, оставляя тонкое кружево на своем сексуальном теле.

Ощутил, как член дернулся и попытался отвлечься, намеренно отворачиваясь от лежащей на полке девушки.

Налил в таз прохладной воды и плеснул на каменку, чувствуя, как жар от зашипевшей печки проникает под кожу. Сейчас и до Ники дойдет.

— Стас, жарко, зачем ты плеснул!? — Не повернулась ко мне, разговаривала со стеной, только зачем-то прикрыла голову руками, словно не понимая, что так будет жарче.

Взял веник и стряхнув с него кипяток поднес к печке и подержал над паром. Тело Ники уже покрылось блестящими капельками и я прошелся от лопаток до икр обжигающим веником, пока просто поглаживая.

Она запищала, и я приподнял веник и шлепнул по икрам постепенно поднимаясь все выше. Легкие похлопывания уже не вызывали протеста, и Ника постепенно расслабилась, согреваясь.

Прошелся по ее телу снова и черпнув прохладной воды вылил ковшик на раскрасневшуюся кожу.

Ника застонала, и член снова отозвался на её реакцию. Полил и себя водой в надежде, что нарастающее напряжение спадет, но это не помогло, он уже был в полуготовности, а это отвлекало.

Продолжил парить Нику, стараясь не глазеть на изящные линии ее спины, бедер, стройных ног, вообще не смотрел в ее сторону, хотя до ужаса хотелось коснуться раскрасневшейся кожи.

Полив ее второй раз, машинально проговорил.

— Повернись.

И она подчинилась, приподнялась на локтях и не спеша повернулась ложась на спину. И только тут я сообразил, что усугубил и без того щекотливое положение.

Ника была голая, и я замер не в силах отвести взгляда от ее груди, а она в свою очередь не моргая смотрела на мой наливающийся на глазах стояк.

— Прости. — Машинально вырвалось, и я чертыхнулся, ругая себя за то, что извиняюсь за эрекцию. Блядь, просто бред.

Член уже затвердел как кол, и теперь указывал ровно на лежащую на полке жертву, и я сделав глубокий вдох прикрыл глаза, считая до десяти.

Не помогло.

Опустил веник в воду и поднес к печке держа над паром, а потом снова повернулся к Нике, теперь прекратившей на меня пялиться и смотревшей на веник в моей руке.

Опустил ветки на ее грудь и медленно повел им вниз точно так же как делал это с ее спиной, только теперь взгляд против воли возвращался к розовеющим соскам, которые мгновенно заострились, когда листики царапнули кожу.

Медленно начал проговаривать таблицу умножения на шесть в уме, стараясь взять себя руки, хотя больше всего хотелось отбросить веник и трахнуть Нику прямо на полке.

Вместо этого продолжил парить ее, замечая что кожа все сильнее краснела от жара.

Живот грудь бедра — все покрылось испариной и сводило с ума именно в таком влажном раскрасневшемся виде. Неуместным было лишь кружево черных трусиков, которые до одури хотелось порвать, но я же не зверь. Или зверь?

Зачерпнул ковш и окатил грудь и живот Ники водой, заметив что один листик прилип к коже под грудью. Потянулся и стряхнул его, вызвав мурашки стройном теле, и Ника села так стремительно, насколько позволяли расслабленные после парилки мышцы.

— Спасибо, я подожду…

Хотела спрыгнуть на пол и проскользнуть мимо, но я опустил руку на полок, преграждая пути к отступлению.

Нет, не подождешь.