50

— Это исключено. — Снова отвернулся, до предела вымораживая эту фурию. — Где ты говорила…

— Стас! — Крик заставил повернуться. Ника стояла напротив буравя меня злющими глазами. Руки уперты в бока, губы сжаты в полоску. — Ты не имел права трогать мою сигарету!

— Тебе надо бросить. — Не знаю, зачем упирался, продолжая перепалку. Надо было извиниться и валить, но я упорно дразнил Нику своим упрямством. — Это вредная привычка, а я бросаю, значит ты тоже.

— Схрена ли? — Едва не визжала от злости. Накалилась. — Я не брошу! Не хочу, ясно?

— Бросишь. — С таким же непробиваемым спокойствием, чтобы проверить, насколько ее хватит. — С сегодняшнего дня начнешь.

— Нет! — Ткнула в бок пальчиком, явно на грани истерики. — Ты офигел вообще я не стану тебя слушать!

Свист чайника заставил Нику сорваться с места и уйти на кухню, а я повернулся к шкафу, вообще забыв, зачем сюда подошел. Блядь презервативы, точно.

Но пачки нигде не было, и я двинулся вслед за Никой не закрыв дверцу.

— Не могу найти…

— Вот и славно! — Скрестила руки на груди, глядя на меня волком. Вышла на тропу войны. И ей это чертовски шло. — С сегодняшнего дня бросаешь.

— Что? — Едва не прыснул, поняв к чему она.

— Трахаться. Я же бросаю. И ты бросай.

Блядь ну пиздец.

— Ника. — Шагнул к ней, склоняя голову на бок. Сощурился. Руки зачесались отвесить шлепок по ее маленькой заднице. — Где презервативы?

Мне на них вообще похрен, у Наташи должны быть. Но надо же осадить эту мелкую сучку.

— Нету. — Сделала шаг от меня, обегая глазами кухню. — Там же где и мои сиги.

Отступила еще и напряглась, когда уперлась бедром в столешницу.

— Серьезно, и где? — Подошел вплотную не отрывая взгляда от ехидного лица.

— Тебе незачем знать, ты же бросаешь! — Видно, что боится, но храбрится. Подбородок выше задирает, чтобы важнее казаться. Маленькая вредная сучка.

— Я не бросаю трахаться. И сегодня в частности собираюсь делать это всю ночь. — Блядь что я несу. Заткнись Стас просто заткнись.

Нику повело. Она сердито толкнула меня в грудь, выбила воздух из легких неожиданностью удара, но не отошел. Теснее приблизился, уже дурея от адреналина в венах.

— Ну и вали к своей бабе! А меня оставь в покое, ясно? — Отклонилась назад, пытаясь хотя бы так выиграть лишнюю дистанцию. — И не надо мне тут командовать!

Снова ткнула в грудь, а я озверел.

Сорвался. Зарычал, смял ее губы, впиваясь в них с жадностью животного. Ника пискнула, но я забил на протест и стиснул тонкую талию рукой, приподнимая жертву над полом. Опустил на стол, она выгнулась попыталась взбрыкнуть, пришлось толкнуться бедрами, прижимая Нику к столу. Град ударов осыпал плечи, и я перехватил тонкие запястья и стянул за ее спиной, пьянея от вкуса её губ. Грязных пухлых порочных губ, с которых еще секунду назад срывались ругательства, а сейчас они таяли под напором грубой силы. Уступали. Отступали.

Ощутил как Ника выгнулась, отталкивая меня плечом, и я крепче держа ее руки, запустил свою ей под футболку и быстро обхватил голую грудь.

Блядь, это пиздец.

Мягкая плоть как влитая легла в мою ладонь и я смял ее аккуратно касаясь вершинки. Ника задрожала, отчетливо ощутил это когда прижал к себе, повинуясь инстинкту. Рваное дыхание растворилось в поцелуе и едва различимый стон сорвался с губ, когда задрал футболку и оголил её аппетитную грудь, исследуя нетерпеливыми движениями. Ника потянулась ко мне, чуть прикусывая мою губу, и я одурел окончательно. Выпустил ее запястья из хватки, обхватил талию, и руки заскользили ниже. Продолжал насиловать ее губы, трахать рот, сжирать дыхание, как самый одичавший зверь. Зацепил резинку трусов и потянул вниз, но в сознание проник звук гудка от машины.

Замерли, в секунду трезвея. Ника вздрогнула, оттолкнула мои руки и соскочила со стола.

Гудок повторился, а потом послышался хлопок закрываемой двери водителя.

Черт, если Наташа зайдет…

Не оставляя себе ни секунды чтобы бросить взгляд на Нику рванул с вешалки кожану и выскочил на улицу, едва успевая перехватить Наташу на крыльце.