80

Ночь вступала в свои права. Звезд на небе становилось все больше, а воздух холодел, и мужчины переставили лавочки к мангалу, в котором мирно полыхал разожженный костер. Оксана вынесла гостям бушлаты, но я укутанная в мастерку Стаса отказалась и села на лавочку рядом с Олей.

Она видела тот поцелуй и теперь лукаво на меня косилась, вызывая дикое желание закатить глаза. Я не готова была анализировать свои чувства, точнее боялась анализировать, поэтому постаралась сосредоточиться на обстановке вокруг. Музыкальный центр давно выключили и тишина сгустилась вокруг костра, гипнотизирующего танцем языков пламени. Гости затихли, лишь изредка обмениваясь незначительными фразами. Все ждали.

Стас сел на лавочку напротив меня и взял из рук Коли гитару. Нас разделяло пламя костра и я с упоением следила как он уверенным движением сжал гриф, перебирая пальцами серебро струн. Изящный инструмент ожил в его руках и в тишину влилась негромкая мелодия. Разговоры в момент стихли и все затаив дыхание прислушались к перебору. Одна струна выбилась из общего ритма, и Стас раздраженно поджал губы и покрутив колку, прислушался к звуку.

Пара секунду и мелодия вновь разлилась в тишине, задевая каждую клеточку моей кожи, проникая в кровь, разнося по ней чертовски опасное чувство, которое я не должна испытывать.

Я задрожала.

Понимание тонкими иглами проникало в мозг, и мой взгляд скользнул вниз утопая в пространстве пляшущего костра.

Я люблю его. Люблю настолько, что готова ловить каждое слово, срывающееся с его губ, готова вечно смотреть в синеву его глаз и тонуть в них, позабыв про окружающих, готова остаться с ним не на эти четыре месяца, а дольше. Намного дольше. Вот только надо ли это ему?

И внутренний голос подсказал, но я не услышала его, потому что тишину ночи нарушил другой, бархатный голос. Тот самый, что отпечатался в моих венах как самый сладкий наркотик.

Слова слышала впервые, и как только их смысл проник в мозг, дрожь в теле усилилась, а сердце еще неистовее забилось о ребра, и я безотчетно подняла взгляд и утонула в той самой синеве, которая когда сейчас была единственным местом на земле, где мне хотелось по-настоящему растворяться. Дыхание перехватило, а внутри все перевернулось когда Стас начал петь.

Слова текли по венам жидкой лавой, и я не смела шевельнуться, боялась дышать, не могла отвести взгляд. Потому что это бесполезно. Он слишком глубоко внутри, слишком тесно до боли в ребрах, слишком жадно до дрожи в теле. Слишком поглощающе в моей крови.

И я уже не смогу уйти, сбежать, закрыться, потому что Стас уже стал частичкой меня, нашел самый дальний уголок в моем сердце и поселился в нем…

И исправить это я не в силах.

И если быть честной, я просто не хочу это исправлять, ведь я наслаждаюсь этой сладкой болью, которую другие называют любовь.

Стас допел последнюю строчку и затих, терзая послушные струны перебором, а я попыталась сглотнуть ком в горле, но не смогла и ощутила как щеку лизнула одинокая слезинка.

Постепенно мелодия звучала все медленнее, пока не прекратилась совсем сменяясь звенящей тишиной.

Ни звука, ни шороха, ни эха. Тишина и дрожащая в ней невесомость.

А потом гитара взвыла новым куплетом.

*В тексте процитированы слова песни Дмитрия Пыжова «Я куплю тебе новую жизнь»(в обработке армейские песни)