90

За этот месяц я отпрашивался с работы столько раз, что меня впору уволить, но Пивоваров решил пойти навстречу, потому что я объяснил, что у меня очень веские семейные обстоятельства, и я должен выехать за пределы гарнизона.

Ника молчала с того самого момента, когда я передал ей деньги, больше мы не разговаривали. Она молча развернулась и ушла спать на веранду. Благо на улице был жесткий плюс, и она не мерзла ночью. Вставал несколько раз, чтобы выйти на улицу и подышать, потому что спать не мог, вообще ничего не мог, просто курил и думал, думал и курил. Но ничего на ум не приходило.

Утром я заехал на заставу и обрисовав начальнику ситуацию написал рапорт, который он тут же подписал и позволил мне уехать, поэтому я забрал Нику, которая кстати так и осталась в своей пижаме и тапках и повез ее в родной город.

Дорога заняла у нас чуть больше суток как и в прошлый раз мы провели ее в молчании. Я просто рулил и периодически останавливался на заправках.

Рано утром мы приехали в пункт назначения. Решил не оттягивать неизбежное и отвез Нику прямиком к ее дому. Она молча вышла из машины и я думал уйдет, но она замерла у открытой двери явно чего-то ожидая. А я уставший от целой ночи за рулем не сразу сообразил, что она ждет от меня инструкций.

— Во сколько? — Она обратилась ко мне и ее голос из-за долгого молчания звучал хрипло.

— В час регистрация. Я заеду. — Услышав мой ответ, Ника захлопнула дверь и вошла в подъезд, а я с красными как у зомби глазами поехал к первой попавшейся кофейне и заказал две кружки черного кофе.

В квартире брата было пусто, видимо он уже уехал, и я смог спокойно принять душ и побриться. Теперь хотя бы не так сильно походил на пирата.

Черный фрак ожидаемо сел по фигуре, только нестерпимо жал. Хотелось ослабить галстук, стянуть рубашку, разорвать пуговицы на груди, чтобы не так давило на грудь, в которой теперь зияла дыра, но разве этим помочь?

Дорога до Ники, десять минут непрерывного курения, три сигареты как одна, и она вышла. Привычная боль под ребрами, которая почти раздавила. Почти. Но я отвел взгляд и удалось сделать вдох.

Она надела черное.

Шифон подчеркнул неестественную бледность ее прозрачной кожи и мне показалось, что она стала еще тоньше. Села в машину и носа коснулся аромат мандаринов, от которого в горле образовался ком.

— Стас? — Выжидательно глянула на меня, а я вздрогнул, когда понял, что залип, разглядывая её печальный профиль.

Завел мотор, выехал из двора чисто на автомате как робот. Больше к ней не поворачивался.

У ЗАГСа толпа машин, едва нашел место, куда паркануться. Ника кивнула в сторону цветочного и через пять минут вышла оттуда с букетом нежно-кремовых роз. Он был невысоким, походил на букет невесты с вкраплениями белых жемчужин и кремовой лентой. И он удивительно контрастировал с черным шифоном ее платья будто насмехаясь над выбором ее наряда.

Ника шагнула навстречу, и я безотчетно коснулся ее ледяной кисти, сжимая пальцы. Только сделав пару шагов, осознали, что касаемся друг друга. Сжимаем. Ника подняла на меня взгляд и аккуратно высвободила руку, хватаясь обеими руками за стебли букета как за спасательный круг.

Обдало холодом. Сжал руку, но ладони коснулся лишь воздух. Снова разжал.

В ЗАГСе была очередь из молодоженов, и судя по всему Никита с Мариной уже вошли в комнату для бракосочетания, потому что ни их ни родителей не было видно, и мы прошли на второй этаж безошибочно отыскав кабинет с открытой дверью, где проходила их регистрация.

Ника не стала входить так и замерла у входа. Её не могли видеть, зато она видела каждую секунду когда Марина и Никита произнесли обеты и подставили подпись в документе. А я замер, стоя у нее за спиной боясь приблизиться или отойти, в сантиметрах от нее. Видел, как хрупкая рука взметнулась и смахнула со щеки одинокую слезинку.

А потом воздух наполнился поздравлениями и криками горько, и все смешалось.

Жених и невеста под крики гостей двинулись к выходу, у которого стояли мы, и я дернул Нику к себе, отступая в сторону, чтобы не сразу заметили нас. Прижал на секунду к своей груди спиной, и мне показалось, она зависла, так будто пытаясь отступить но не могла. Дала себе секунду насладиться, а потом выпрямилась и шагнула вперед в тот момент, когда молодожены вышли из комнаты для бракосочетаний. Гул толпы отошел на второй план, когда красивый голос разрезал его как масло.

— Марин.

Плечи невесты напряглись и она медленно повернулась, в надеждой оглядывая толпу позади. И заметила сестру.

Никита тоже заметил Нику и машинально шагнул к ней, чтобы оттолкнуть от жены, но я успел сжать его плечо до боли, которая отрезвила брата. Тот впился в меня разъяренным взглядом и попытался скинуть руку, но я сильнее сжал, готовый держать, пока она не сделает то зачем пришла…

И время словно замерло. Взгляды всех присутствующих приклеились к Нике в черном, а Марина не могла пошевелиться, стояла опустив руку с букетом теперь просто повисшим в ее пальцах. И её платье тон в тон подходило к цветам в руках Ники, не знаю как у баб это получается, она будто в точности знала, какое платье выберет сестра, и купила такие же цветы. Все вокруг стало расплываться.

Ника сделала последний шаг к сестре, горло сдавило, а разговоры стихли будто кто-то убавил звук на телевизоре.

Моя девочка подняла свой букет и протянула сестре.

Марина уставилась на него не дыша, моргнула, и её подбородок дернулся и она потянулась к цветам, и в этот момент Ника сделала то, отчего мое гребаное сердце остановилось и прекратило к чертям биться.

Она медленно, не отрывая взгляда от ошарашенных глаз сестры начала опускаться на пол. На колени. К ногам невесты.

Букет невесты выпал из рук Марины одновременно с тем как колени сестры коснулись пола у ее ног.

Ника опустила глаза, потому что не могла больше этого выносить. Дрожки слез скатились по ее щекам, и я услышал как Никита шумно выдохнул, потому что Марина не жалея своего платья рухнула на пол рядом с Никой и одним рывком прижала сестру к себе, а потом хрупкие плечи начали содрогаться от беззвучных рыданий.

Белое и черное. Старшая и младшая.

Она нашла в себе силы сказать что любит, что дорожит, и не важно, что поздно.

…Ты. Не. Влюблялся… Когда любишь, готов на все пойти, даже на колени встать…

Ника была права. Я никогда не любил. Пока она маленькая девочка, которую не любил отец, не научила меня.