— Это не ответ.
— Почему уколов боишься?
— Невежливо отвечать вопросом на вопрос и переводить тему.
— Я научу не бояться, — уверено заявляет. Злит его непробиваемость!
— Не получится. Я не позволю себя колоть.
— Посмотрим…
Посуду Шахов вымыть не позволяет, сам убирает со стола и сгружает все в посудомойку. Я возвращаюсь в спальню. Из развлечений – только телефон.
Ровно в два часа Тимур по привычке без стука входит в спальню, кладет на тумбочку четыре…
Четыре полных шприца!..
Глава 17
Ксюша
— Ты с ума сошел? Я не позволю, — чувствую, как страх сковывает тело. — Забери их отсюда, — кошусь, будто на ядовитую гадюку. — Выброси.
— Два из них мои, будешь учиться ставить уколы. Там антибиотик и витамины, — спокойно произносит Шахов, присаживаясь на постель. На стол кладет специальные спиртовые салфетки.
Вопрос о его нормальности не снят с повестки.
— Не буду, — без тени сомнений. Как он меня заставит?
— Рыбка, тут такое дело: или ты ставишь два мне, или я все четыре – тебе, — шантажирует Шахов.
— Ты убить меня решил? — стараюсь, корчу тут злые взгляды, а он непрошибаем.
— Кто первым начинает? — спокоен как танк, а мне ему врезать хочется, согнать с лица это раздражающее выражение лица.
— Я не буду, — накрываясь одеялом с головой, плюхаюсь на подушку. Особо не рассчитывая, что он уберется из спальни и прихватит орудия пыток.
Кислород под толстым одеялом заканчивается быстро, тянет кашлять, но я пока держусь. Чувствую, как Тимур поднимается с постели. Не успеваю высунуть нос из-под одеяла, оказываюсь перевернута и прижата к матрасу тяжелым телом.
Куда делось одеяло? Чувствую, как по голому бедру скользит ладонь Шахова. Замираю, не дышу… но она быстро исчезает, возвращая моим легким дыхание.
— Ты обездвижена, рыбка. Не пытайся дергаться, быстрее выдохнешься, — он не видит моего лица, по щекам бегут слезы. Закусываю губу, чтобы не кричать, но истерика все ближе. Вернулся мой кошмар. Не волнует меня ни близость Тимура, ни его бархатный ласкающий голос, с ума сводит только одна мысль – не хочу уколов. — А теперь слушай меня внимательно, — продолжает между тем Шахов. — Абсолютно не напрягаясь, я могу поставить тебе в данную секунду все четыре укола, ты не сможешь мне помешать. Я этого делать не стану, — из всей его речи цепляюсь за последние слова. — Не хочу каждый раз с тобой воевать и применять силу, — переносит вес тела на руки, дышать становится легче. — Бронхит нужно лечить, это не шутки. Кашляющую тебя в универ не пустят, а затяжной больничный, думаю, тебе не нужен. Давай договариваться?
Вытирая мокрые щеки о пододеяльник, мотаю головой. Не из-за упрямства. Никто не поймет мой страх.
— Рыбка, сегодня же тебя кололи? Было больно? — обжигает своим дыханием щеку, хочет заглянуть в лицо, но я не позволяю, утыкаюсь в одеяло. — Если будешь отказываться от лечения, вызову твоих родителей.
Наверное, это самая действенная угроза, потому что я на многое соглашусь, лишь бы исключить участие мамы в моем лечении. Вспомнив процедуру в медкабинете, уговариваю себя, что переживу. Тогда я отвлекалась на Тимура, укол прошел как-то мимо моего сознания. Надеюсь, сейчас все пройдет так же. Моя злость окажется сильнее страха.
— Ладно, — сдаюсь я, упираюсь руками в матрас, пробую перевернуться. Шахов скатывается с постели, сразу становится на ноги.
— Ты что, ревела? — мои слезы стоили его ошарашенного лица.
— Нет, — что я еще должна сказать?
— Я сделал тебе больно? — обегает тело взглядом, будто может найти на нем какие-то повреждения.
— Нет. Это из-за нехватки воздуха, когда ты на меня навалился, — до последнего не собираюсь признаваться, что я не просто не люблю и боюсь уколов, это глубинный страх.
— Точно? — он мне не верит, смотрит подозрительно.
— Да. Давай уже покончим с этим, — киваю в сторону шприцев, лежащих на тумбочке.
— Ты когда-нибудь раньше делала уколы?
Надеюсь, мой взгляд выражает всю абсурдность этого вопроса.
— Не повезло мне, — весело хмыкает он.
— Можем не делать? — не особо веря, что он откажется.
— Укол делаем в верхнюю наружную часть ягодицы, — вырисовывает на своей заднице пальцем квадрат. Тимур продолжает рассказывать, а я думаю о том, что сейчас увижу его голый зад. Любопытно… — Поняла? — перебивает мои мысли.
— Угу, — без особого энтузиазма.
— Тогда протирай салфеткой и коли, — протягивает мне разорванную упаковку с салфеткой и шприц. Шприцы отличаются, как и содержимое в них.
Тут вроде ничего сложного. Отвлекают только приспущенные до середины ягодицы штаны Шахова. Неловко касаться его задницы, пусть и салфеткой, но я тщательно тру, потому что не могу решиться его уколоть.
— Ты решила мой зад до дыр стереть? — насмехается Тимур. — Понравилось ласкать? — его слова задевают, я срываю колпачок, с размаху засаживаю иглу.
Не дернулся даже, не напряг мышцы. Помню, какими болючими бывают витамины, вводят их обычно нормальные медики медленно, но я не медик и я зла. Расслаблено стоит, будто ничего не чувствует.
— У тебя легкая рука, почти не почувствовал. Молодец, рыбка.
Хвалит меня? Он издевается? Вытаскиваю иглу, фиксирую место, куда делалась инъекция, салфеткой. Внутри чувствую какое-то освобождение, будто расслабилась пружина, которая должна была лопнуть.
— Коли сразу второй, — Тимур берет с тумбочки второй шприц и протягивает мне. Страха уже нет, появляется неловкость.
— В эту же ягодицу?
— В какую больше нравится.
Второй укол я стараюсь делать аккуратно, заботясь о своем здоровом пациенте.
— Теперь моя очередь, — натягивая на себя штаны. Вся эта процедура выбила меня из равновесия. Страх никуда не делся, но паники нет. — Ложись на живот.
Послушно выполняю просьбу и зажмуриваюсь, чтобы не видеть шприцев. Зачем-то тяну футболку вниз, когда ее нужно задрать. Чувствую себя некомфортно, словно лежу голая перед незнакомым мужчиной.
Тимур задирает край футболки до поясницы, сжимаюсь от смущения. Он не спешит с манипуляциями. Пытаюсь повернуться, его резкий окрик останавливает:
— Лежи спокойно, — спускает край трусов, я от стыда закусываю одеяло. — Когда будешь готова, скажешь, — его низкий голос врывается в смущенное сознание. Почему это так волнующе? Откуда мурашки по коже? Тимур подушечкой пальца гладит оголенный участок ягодицы.
— Я готова… готова… коли, — лишь бы скорее спрятаться под одеялом.
Ощущаю прохладную влагу на коже.
— Ты напряжена, расслабь ягодицы, — звучит ужасно пошло. — Я не буду так колоть, сломаешь иглу. Рыбка, расслабься, — таким тоном, что у меня с виска капля пота скатилась – и это не из-за температуры. — Твои родители тебя обижают? — вопрос настолько неожиданный, что я теряюсь.
— С чего ты взял? — голос проседает. Шахов зашел на запрещенную территорию. Это только мое. Я ни с кем не делюсь. Почти не реагирую на легкое жжение. Внутри беспокойство другого рода.
— Все, — натягивает на ягодицу трусы.
— А второй? — отмечаю, что не ощущаю страха. Внутри бардак и полный раздрай.
— Там обычная вода, — забирает все с тумбочки и уходит. У дверей задерживается. — Если захочешь поговорить, я в твоем распоряжении…
Глава 18
Ксюша
Это сражение я с треском проиграла, но надо отдать должное Тимуру, он заставил меня переступить свой страх. Никогда не подумала бы, что смогу поставить укол. Наверное, рука поднимается сделать больно только Шахову, потому что он тот еще гад.
Настораживает меня своей заботой. Со мной мама так никогда не возилась, когда я болела. Откуда только всякие ухищрения знает, как побороть страхи? Получилось ведь. Поставил он мне укол, а я не захлебываюсь в истерике.
Позволяю себе расслабиться и спокойно болеть. Присутствует температура, пусть и не такая высокая, как утром. Кашель мешает уснуть. Выходить из тихой спальни не тянет, поэтому остаток дня до прихода друзей я просто лежу.
Звонок в дверь заставляет меня радостно подпрыгнуть на постели. Спешу надеть юбку, к Славке я не выйду в одной футболке. Да и вообще в футболке Тимура нос из спальни не высуну. Как-то это слишком интимно. Ирка наверняка начнет подозревать то, чего между мной и Шаховым в помине нет и быть не может. Я бы тоже засомневалась в искренности подруги, разгуливай она в мужской одежде в его доме. Натягиваю свитер. Он явно не предназначен для больных с температурой. После мягкой ткани футболки особо остро ощущается неприятное колющее касание к коже. Раздражает невообразимо. Почему я этого раньше не замечала? Пока спускаюсь по лестнице на первый этаж, все время пытаюсь его оттянуть подальше от тела. Заберу у Ирки вещи и сразу же переоденусь.
Дохожу до открытой двери, выглядываю во двор. Немного удивлена, что друзья еще не поднялись. Тимур стоит за калиткой, из-под сложенных на груди руках виднеется знакомая сумка.
Атмосфера накалена, даже без Иркиного «Мы никуда не уйдем, пока не увидим Ксюшу» – я догадалась, что Шахов их не пускает на порог.
Нахожу первую попавшуюся обувь, это оказываются здоровые ботинки сорок третьего-сорок четвертого размера, которые в любой момент могут соскользнуть с моих тонких лодыжек.
Тимур оборачивается на грохот моих шагов. Очень неудобно в этой обуви, не выходит тихо переставлять ноги.
— Ты какого хрена вылезла из постели? — его бешеный злой рев останавливает меня метрах в трех от калитки. Шахов пялится на мои ноги с таким выражением лица, будто еле сдерживается, чтобы их не оторвать.
Да, я без колгот! Я же не планировала выходить на улицу, а в комнате везде теплые полы.
— Бегом наверх! — сказанные таким тоном приказы не оспаривают, но у меня ведь температура? Температура, которая слегка расплавила мне мозг. Это единственное, чем могу оправдать свою безграничную смелость.
— Если ты пустишь моих друзей. В противном случае я ухожу с ними, — гордо задрав подбородок. Надеюсь, что получилось гордо, потому что я себя со стороны не вижу.
— Слышала когда-нибудь о карантине? — надвигается на меня Шахов. Намерения у него явно не добрые.
— У Ксюши простуда, чем нам это может грозить? — в калитке появляется возмущенное лицо подруги. Славка стоит за ее спиной, зло буравит Шахова взглядом.
— Ты врач? — резко обрывает ее Тимур. — Нет? Тогда придешь со своими советами, когда получишь диплом!
— Я уже с ней контактировала сегодня, не думаю, что заразилась, — не сдается Ира. А мне обидно до слез – не пустит он ко мне друзей. Я тут буду находиться словно в тюрьме.
— При чем здесь ты? У твоей подруги ослаблен иммунитет, она сознание теряет только от слова «укол», как думаешь ее лечить, если вы какую-нибудь заразу с улицы притащите? — раздраженно заявляет Тимур.
Ирка, видимо, желала возразить, но аргументов не нашлось, поэтому так и застыла с приоткрытым ртом. Если честно, я тоже не думала о том, что друзья могут меня еще чем-нибудь заразить.
— Ты, — разворачивается ко мне. — Бегом домой! А ты, если хочешь навестить подругу, приходишь в маске и одноразовом халате. Одна. Нечего сюда толпой ходить.
Вот зачем он так со Славкой?
— Пусть Вячеслав тоже приходит! Мне приятно будет его видеть…
— Ты еще здесь? — рявкает Шахов, не давая договорить. Подходит к калитке, закрывает ее пред носом друзей.
— Ты можешь себя вести нормально? Зачем ты их выгнал? — на мои возмущения я не получаю ответа. Тимур подходит, подхватывает меня под ягодицы и перекидывает через плечо. — Я хочу уйти!
— Рыбка, тебе сейчас лучше помолчать. У тебя ноги холодные, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшлепать тебя по заднице…
Глава 19
Тимур
Теряет мои ботинки по дороге. Смешная такая. Кнопка совсем. Почти ничего не весит. Перекинутая через плечо, пробует брыкаться. Ее задница у моего лица так и напрашивается, чтобы я ее куснул. Не знаю, чего больше хочу – отлупить или защитить. В первую очередь от себя.
Продолжает ругаться и махать ногами. Руку кладу на ягодицу в предупреждающем жесте, чуть сжимаю. Только угрожаю, чтобы не брыкалась. Конечно, не ударю. Меня вообще постоянно тянет ее ласкать.
Едва не поцеловал ягодицу, в которую колол антибиотик. Залип на ее красивой упругой заднице в белых трусах. Мечта девственника… и, оказывается, моя тоже…
— Залезь под одеяло и нос свой не высовывай! — скидываю ее на постель, не особо церемонясь. Юбка задирается до трусов. Кружево и стринги так не вставляют, как ее невинное бельишко. Стянуть бы их полностью, раздвинуть ноги. Хочу увидеть ее киску. Не у всех там эстетично, но уверен – у Ксюши она красивая. Люблю трахать и смотреть…
Этим мыслям лучше не лезть в мою голову! И так постоянно ее голой представляю. Не хватало только слететь с тормозов.
— Ты чем думала, когда на улицу выперлась? — повышаю голос, в противном случае подомну под себя и так согрею… Забуду, что болеет, и трогать ее нельзя. Не очень помогает напоминать себе, что рыбка еще маленькая. — Я сейчас теплое питье принесу, — сбегаю из спальни.
Подстава…
Держать в доме девчонку, на которую постоянно стоит…
Кто говорил, что холодный душ и физические нагрузки помогают? Получается, нужно без перерыва торчать в душе или спортзале, чтобы не желать ее.
Хочу сосаться с ней. Мять постоянно вкусные сладкие губы.
Полдня у меня, а я готов на стену ползти. Остается лишь передергивать в душе или найти на ночь очередную беспонтовую девку. Тогда придется свалить из дома, а рыбку одну оставлять нельзя. Сбежит еще.
Делаю чай, даю немного остыть, добавляю ложку меда. Ловлю себя на мысли, что хочу видеть ее в своей футболке. Бля, почему мне это так вставляет? Красивая и смешная одновременно с этим ингалятором и в моей одежде. Не устоял. Заснял ее на телефон, наделал фоток. Первая девчонка, фотки которой есть у меня в телефоне.
Забираю остывший чай, иду наверх. Принципиально не стучусь. Хрен знает, что за бзик. Сидит под одеялом в своих шмотках.
— Пей, — протягиваю кружку.
— Ты моих друзей не пустил, — возмущается, вместо того чтобы пить чай. — Я тут в тюрьме?
— Твоей подруге я разрешил приходить, — не нравится мне тон ее голоса, да и вообще тема напрягает.
— А Вячеслав тебе чем помешал? — не сдается рыбка, решила поругаться. Не дождется.
Я бы тоже хотел знать, чем меня так Сахаров бесит? Когда увидел его тачку у ворот, появилось желание послать его матом., чтобы близко не появлялся у моего дома. Хотя неплохо общались весь прошлый год. Сахаров – друг Златки, он часто появлялся в общей компании.
— Ты болеешь, — этого аргумента, на мой взгляд, достаточно, чтобы она отстала.
— Столько людей болеют бронхитом, не слышала, чтобы их изолировали. Что за драконовские меры?
— Что у тебя с Сахаровым? — вместо ответа желаю узнать, что она за него так заступается.
— А что у меня с Сахаровым? Мы друзья, — не чувствую фальши, вроде говорит правду.
— Не слишком мало времени прошло с вашего знакомства, чтобы объявлять себя друзьями? Или ты с всеми подряд дружбу водишь?
— Не со всеми, — поджав губы, смотрит на меня недовольно.
— Он от тебя явно хочет большего, — контролировать голос не получается, в нем проскальзывает ярость. Разговор злит. Скрещиваю руки на груди.
— Даже если так, это не твое дело, — задрав подбородок.
— Не мое. Но тебе рано еще с мальчиками встречаться, — пока я учусь в «Прогрессе», она и не будет ни с кем тусоваться.
— Ты мне не папа, — возмущенно округляет глаза. Сам знаю. Совсем не родственные и не детские мысли в моей голове относительно этой девочки. — И не брат, — добавляет и подскакивает от возмущения на постели, проливает несколько капель чая на руку. — Ой, — обжигается немного и отводит взгляд.
— Чай допивай, — разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Больше ничего сказать не хочешь? — хлопает ладонью по одеялу. Маленькая, но с характером.
Если что-то и хочу, то не разговаривать.
— Я буду встречаться с кем захочу, ты мне не указ, — летит в спину.
Посмотрим, сколько смелых и бессмертных в «Прогрессе» и за его периметром. От одной мысли, что она будет с кем-то другим, в душе поднимается буря. Темная и смертельная.
Попробует только кто-нибудь ее испортить…
Не думать о том, что сам хочу быть первым.
Как эту тягу спустить на тормозах? Впереди ночь, а она у меня дома…
Глава 20
Ксюша
Тимур мечется по дому, как тигр в клетке. Дверь открыта, я слышу его шаги в коридоре. Вроде спускается вниз, через несколько минут поднимается обратно. Любопытно посмотреть, чем он занимается, но лишний раз не хочу с ним видеться и спорить. Тут бы определиться, как относиться к сложившейся ситуации. Интересно, есть статья в уголовном кодексе о принудительном лечении, удержании у себя в доме против воли и чрезмерной заботе с элементами мазохизма?
Невыносимо так просто лежать. Я уже все соцсети облазила. Видюшки посмотрела, но глаза быстро начали слезиться. Температура, что ли, опять поднимается? Написали подруге, спросила, придет ли она после того, что наговорил Тимур?
«Меня твой цербер не остановит. Едем со Славой обратно, в аптеке купили средства защиты. Даже антисептик, чтобы обрызгиваться от Шахова»
Сообщение заставило улыбнуться. Ира настроена по-боевому.
Услышав шаги наверху, спешу догнать Шахова. Скидываю одеяло, спрыгиваю с постели, несмотря на слабость, несусь к двери.
— Мои друзья сейчас приедут со всеми средствами защиты, ты их пустишь? — добежав до лестницы, кричу в спину Тимуру.
— Нет, — отрезает он.
— Тогда я ухожу, — угрозы на Шахова вряд ли подействуют, но я настроена решительно. Вызову полицию, если не отпустит.
— Иди, ложись в постель, — оборачивается, вижу на его лице улыбку. — Пущу.
Неожиданно. Какое-то время еще пялюсь на Тимура, пытаюсь понять, правду говорит или прикалывается. Ловлю его взгляд на моих босых ногах, разворачиваюсь и убегаю в спальню.
Через несколько минут раздается звонок. Я в предвкушении. Поправляю подушку, удобно располагаюсь на постели, прислонившись спиной к изголовью кровати.
Едва сдерживаю смех, когда в спальню входит Ирка. В руках у нее действительно спрей-антисептик, она замурована в костюм химзащиты отвратительного ярко-желтого цвета, на лице медицинская маска и защитный экран из прозрачного пластика.
— У меня бронхит, а не чума, — не удается сдержать смех.
— Я в курсе, — поднимает защитный экран, стягивает маску. — Мы перестраховались, чтобы доктор-Горыныч перед нашим носом в очередной раз не закрыл калитку, — подтягивает стул к постели, опускается на него и начинает стаскивать медицинские перчатки. Не успевает.
В комнату входят Славка и Тимур. На товарище точно такой же костюм. Ира тихонько возвращает маску на лицо и брызгает антисептиком в сторону Тимура.
— Прекращай, — холодным тоном предупреждает подругу.
— Нужно все продезинфицировать, — не сдается Ира, но брызгать перестает. Тимур смотрит на моих друзей. Ничего не говорит, но я замечаю смешинки в его взгляде. Вот гад!
Из комнаты он не уходит, стоит над душой.
— Ты здесь надолго? — косится подруга в сторону Тимура.
— Пока не поправится, — отвечает Шахов, потому что мне сказать нечего. Тут только с полицией меня забрать можно. В этом тиране проснулся доктор, который почему-то стремится меня вылечить. Понять бы еще природу этого желания.
— А в общежитии она не поправится? — интересуется Славка. Он, как только «проник» в спальню, убрал с лица все маски. Несколько секунд они общаются взглядами, в комнате нарастает напряжение.
— Кто ей там будет делать уколы? Кто будет температуру сбивать, кормить, подавать лекарства?
— Я могу, — встревает Ира в их разговор. Шахов может ничего не добавлять, я знаю, что он скажет.
— Будешь занятия пропускать? Нет? Тогда она до вечера будет предоставлена сама себе. И уколы Ксения не позволит тебе сделать. А теперь ответь на вопрос, как быстро она с таким подходом к лечению поправится и вернется на учебу? — жестким холодным тоном вогнал подругу в ступор. Славка вроде хотел что-то возразить, но под суровым взглядом Шахова спорить передумал. — У вас десять минут. И наденьте маски, — выдвинув свои требования, Тимур уходит.
Никто не надевает маски, но и его аргументы не оспаривает. Мы говорим обо всем и ни о чем. Ребята обещают меня часто навещать, каждый день звонить и писать. Я обещаю Славке, что обязательно ему напишу, если мне что-то понадобится. Проходит больше десяти минут, Шахов не появляется на пороге, но друзья сами следят за временем. Когда они уходит, мне становится грустно. Любопытно было наблюдать за взглядами Иры в сторону парня, за его улыбками, которые он дарил ей на каждую шутку. Я не ощущала его заинтересованности в Ире как в девушке, но они за этот день сблизились, и это был первый шаг навстречу друг другу. Хотелось бы верить и надеяться, что у них все получится.
Шахов не появлялся, его шаги не заставляли нервничать. Вечерело, скоро он придет с ингалятором и уколами. Хотелось бы до этого времени успеть принять душ. Уборная находилась прямо напротив спальни.
Вся процедура заняла не больше пятнадцати минут. Надев трусы, схватила с вешалки полотенце, замотала голову. Потянулась за вторым полотенцем, чтобы обмотаться, тело все еще оставалось влажным, надеть пижаму лучше через несколько минут, когда полностью обсохну. Не поняла, как это произошло, но в один момент зеркало со шкафа упало на раковину, и меня осыпало осколками.
Стою и боюсь двинуться, некуда ногу поставить. Несколько осколков оставили на теле порезы. Струйки крови бегут по рукам и ногам. Резкий рывок дверной ручки. Я едва успеваю прикрыться, когда в ванную врывается Шахов…
Глава 21
Тимур
Пропускаю вечернюю тренировку. Редкий случай для меня, но тут понимаю: не настроен. Разматываю бинты и бросаю их на скамейку. Выместив раздражение на груше ударом кулака, покидаю зал.
Харэ метаться по дому. Падаю в гостиной на диван, складываю руки на груди и закрываю глаза. По-хорошему, мне бы свалить из дома. Отвлечься, посидеть с друзьями. Включить охранную систему, чтобы рыбка не сбежала, сесть в машину и просто покататься – лучше по трассе, нарушая скоростные ограничения. Дорога и скорость помогают рождаться правильным мыслям.
Любовь к гонкам привил Марат, хотя он не любит, когда гоняю без него и не на треке. Строй-не строй планы, а уйти и оставить ее одну не могу. Вдруг испугается. Рыбка мне чем-то Ками напоминает. Племяшку. У нее сейчас переходный возраст. Красивая, зараза, знает об этом и крутит хвостом в школе. Кажется дерзкой и смелой, но оставаться одна в большом доме боится. Девочка своем. Вот и рыбка… мелкая еще.
Мысли сбивают быстрые шаги наверху. Несложно догадаться, что Ксюша отправилась в уборную. Включаю плазму, нахожу музыкальный канал, но почти сразу убираю звук.
Какой-то пздц! Прислушиваюсь к ее шагам! Не хватало только сталкером заделаться! На Макара злюсь порой, что он Златку постоянно держит в поле зрения, о каждом шаге знает. Сам, по ходу, такой же дебил!
Заклинило меня на рыбке. Припекает конкретно! В штанах вновь плащ-палатка! Пора длинными свитерами прикрываться и носить давящие спереди брюки. Утром еще планировал подождать пару лет, дело к вечеру, а я не уверен, что продержусь полгода.
Рано ее еще распаковывать! Если бы к Ками кто-нибудь в восемнадцать полез, я бы ему яйца на нос намотал! Хотя, если к Ками и в двадцать полезут, реакция будет такая же. Не повезло племяшке. Охранников вокруг столько, что ни один мудак не приблизится.
Слух разрывает громкий звук бьющегося стекла. Подрываюсь на ноги и взлетаю по лестнице наверх. Сердце от страха ломает ребра.
Зеркало! Когда сборщик устанавливал мебель, предупреждал, что крепления навороченные, но ненадежные. Этой уборной и душевой редко пользовались, в основном члены моей семьи, когда приезжали в гости.
Дергаю ручку, с первого раза не получается открыть. Со второй попытки вырываю ее с корнем. Весь воздух из легких вышибло, словно в стену врезался на скорости. Она не успевает спрятать свое тело. А у меня кровь вскипает. Дышу рвано, словно загнанный зверь. Красивая до одури. Мягкая, нежная…
Мыслей в голове никаких. Вся кровь притекла к паху. Знаю несколько способов избавиться от болезненной пульсации, но у рыбки такие испуганные глаза, что это резко отрезвляет. Залипал на ней не больше двух секунд, а когда увидел тонкие струйки крови на нежной коже, готов был себе врезать.
— Стой и не двигайся! — жестко произношу, когда она собирается делать рывок назад. Боксерская реакция: движение предугадываем раньше, чем оно происходит. — Я сейчас вернусь, не шевелись.
Слетаю с лестницы, тапки стоят у дивана, где я их и оставил. Бегом возвращаюсь, рыбка успела обмотать вокруг себя полотенце. Затыкаю свое воображение грубым матом, подхожу к ней и подхватываю на руки. Ее запах наполняет легкие, но уплыть не дает вид ее крови. Не скажу, что ее много, но достаточно, чтобы привести меня в бешенство.
— На хрена зеркало трогала? — заношу в спальню, ставлю возле кровати. Нужно осмотреть тело на наличие осколков и обработать раны.
— Не трогала, оно само, — возмущается бодрым голосом, но при этом дрожит – и вряд ли от холода.
На плече самые глубокие порезы, оттуда кровь стекает до кисти и капает на пол.
— Не надо, — перехватываю руку, которой она собиралась зажать рану. — Там может быть осколок. Сейчас аптечку принесу, будем обрабатывать.
Вернувшись, застаю рыбку в моей футболке. Не послушалась, вытерла кровь бумажным платком и переоделась. Футболка – не намного лучше, чем короткое полотенце, но мне сейчас не до ее прелестей.
— Ее все равно стирать, — поясняет, поймав мой взгляд.
— Если не получится самим все удалить, поедем в больницу.
— Я не хочу в больницу.
— Кто бы сомневался, — ее протест вызывает улыбку, хотя мне пздц как не смешно.
Рыбка терпит боль, не устраивает истерик. Морщится только сильно, когда перекисью поливаю. В плече нахожу крупный осколок. Одноразовый инструмент в моей спортивной аптечке всегда имеется.
— Будем зашивать? — интересуюсь, прежде чем вытащить осколок. Мне нужно ее заболтать, рана небольшая, можно обойтись и повязкой.
— Нет, — звучит ожидаемый ответ. К вечеру у Ксюши кашель усилился, не хочется держать ее раздетой, но выхода нет. Еще и волосы влажные…
— Потерпи, — мне не нравится делать ей больно, но тут без вариантов… Осколок легко удаляется из раны. Обходимся коротким стоном и закушенной губой, к которой до ломоты хочется прижаться своими губами.
Обработав оставшиеся порезы, заклеил все лейкопластырем.
— Снимай футболку, осмотрю спину, — готовлюсь к возражению, оно не заставляет себя ждать.
— Нет! — я пока бедра осматривал, вспотел. Она постоянно пыталась натянуть футболку до колен. — На спину осколки не попали.
— Я отворачиваюсь, ты снимаешь футболку и ложишься животом на постель. Если отказываешься, едем в больницу, — строго предупреждаю.
Фыркает, словно рассерженная кошка, но подчиняется.
— Отвернись.
Отвернулся и встал напротив зеркала. Нужно его отсюда убрать, пока она цела. Рыбка не догадывается, что я все вижу. Отхожу, не хочу ее смущать и себя мучить.
Осматриваю спину и правый бок. Действительно все чисто. Прежде чем слезть с постели, разворачиваю ее. Зависаю сверху. Наши взгляды встречаются. Я могу ее поцеловать, но потом не уверен, что уйду…
Глава 22
Ксюша
Надо же было так неудачно сходить искупаться? Засветила грудь, чуть не умерла от смущения, порезалась, позволила всю себя «обследовать». В конце я так устала отталкивать вездесущие руки Шахова и оттягивать футболку, что просто сдалась. И зря…
Тимур воспользовался ситуацией, перевернул меня на постели, нависнув сверху, придавил своим тяжелым телом.
Мне совсем не нравятся те ощущения, которые он вызывает в моем теле. Откуда это волнение в груди, порхание крыльев бабочек в животе? Надо отвести взгляд, чтобы безумие прекратилось. Несмотря на то, что Шахов взвалил на свои широкие крепкие плечи мое лечение, прощать его не собираюсь. И мечтать об этом парне больше не буду.
Его взгляд темнеет, зрачки расширяются, закрывают радужку.
Поцелует…
Сейчас он меня поцелует…
Мысли хаотично носятся в голове. Не должна этого допустить, но замираю и предвкушаю.
Челюсти Тимура так плотно сжаты, мышцы дергаются. Громко втягивает носом воздух, будто сопротивляется, но проигрывает. Прежде, чем его губы касаются моих, успеваю скороговоркой выдать:
— У меня температура, я болею…
Вряд ли такого, как Шахов, можно остановить упоминанием бронхита. Грубые властные губы сминают мой рот. Чувствую себя рыбкой, которую собираются разделать и съесть. Пробую сопротивляться, упираюсь кулаками в железную грудь. Мои потуги его лишь раздражают, перехватывая кисти, закидывает мои руки за голову и там фиксирует. Перестает на какой-то момент удерживать свой вес на локтях, наваливается всей тяжестью тела. Непроизвольный вдох ртом, чтобы не задохнуться, и вот проворный язык у меня во рту.
Что за подстава? Весь день рот от кашля не закрывался, а тут даже дохлого позыва нет!
Тимур перестает действовать жестко. Его язык затевает медленную игру, настолько эротичную, что меня тянет ответить. веки сами опускаются, дыхание сбивается.
Губы захватывают мою нижнюю губу, оттягивают… отпускают… Это повторяется несколько раз.
— Бля… ты пахнешь черешней… — шепчет на ухо, вжимаясь в меня своим твердым телом. — Люблю… черешню…
Свободная рука проникает под футболку, оглаживает талию. Я чувствую каждый шершавый палец на своей коже. Почему это так приятно?
Так меня еще не целовали. Чтобы горячо, чтобы ни о чем не думалось, чтобы каждая клеточка отвечала и тянулась к парню. Люди называют это явление химией, волшебством. Многие утверждают, что такого не существует. Я никогда об этом раньше не задумывалась, но вот сейчас эту самую химию испытываю на себе.
Завтра я все буду сваливать на температуру, но сегодня…
Сегодня я отвечаю на поцелуи. Голова ватная, растворяюсь в своих ощущениях. Плавлюсь от влажных, обжигающих душу поцелуев. Язык и губы Шахова умеют целовать. Он отпускает мои руки, которые так и остаются за головой. Сейчас меня не тревожит моя доступность, и не пугают руки под футболкой.
— Рыбка, как же я тебя хочу, — короткая фраза, его язык вновь проникает в мой рот, властвует, заставляет подчиняться.
Его руки не поднимаются выше талии, хотя на мне нет лифчика. Ладони спускаются вниз и оглаживают бедра, сжимают до легкой боли ягодицы. Ощущаю эрекцию Шахова. Большой и твердый орган трется о мой лобок.
Тело живет своей жизнью, ему хорошо, все остальное не важно. Мои пальцы зарываются в короткие жесткие волосы. Поцелуй становится взаимно острым. Отвечаю на каждое его движение, следую туда, куда он нас ведет. Выгибаюсь в его руках, с губ срывается стон, хотя была мысль его удержать, не показывать, насколько мне хорошо и приятно.
Какая девственница не встрепенется и не попытается остановить парня, которого знает всего ничего? Оказывается, такие особи существуют в природе, и я одна из них. Ни страха, ни волнения, ни желания прекратить. Я тоже хочу Тимура. Ощущаю, как стало влажно там, внизу...
— Кого там принесло?! — отстраняется Шахов, нависает надо мной на вытянутых руках. Не понимаю, почему все прекратилось? Почему стало холодно и пусто?..
Хлопаю глазами, наблюдая за тем, как он встает.
— Да хватит звонить! — психует в голос, двигаясь к двери. Только сейчас до меня доходит, что длительное время кто-то, не прекращая, звонил в дверь, делая непродолжительные паузы. Я этого просто не слышала…
Как так? Насколько нужно быть под впечатлением от мужских ласк, чтобы перестать слышать? Я схожу с ума! Я ему чуть не отдалась! Вряд ли получится это безумие списать на температуру...
Мне неинтересно, кто там пришел. Подрываюсь с постели и спешу закрыть дверь, но улавливаю внизу взрослый мужской голос, выхожу в коридор и замираю…
— Марат, я не слышал, потому что был в спортзале, — в голосе Тимура слышится раздражение.
— Это в подвале ты так вспотел? — отмечаю, что у гостя сильный и властный голос.
— Да! Я разминался.
— Если ты что-то и разминал, то губы, они выглядят так, будто их долго и упорно тренировали…
Глава 23
Тимур
Злюсь на брата, но мозгами понимаю, что он вовремя оказался на моем пороге. Хрен знает, чем бы все закончилось там, наверху. Правильнее сказать, я точно знаю, что собирался сделать, и судя по тому, как рыбка отвечала, сопротивляться она не думала.
Ладно я – у меня член встал, мозги скатились в трусы, но она девочка, а там вроде все по-другому работает. Как минимум должна была зарядить мне пощечину, а потом долго и упорно обзывать сексуальным маньяком, который воспользовался ситуацией и напал на невинную девушку. Невинную же? Или…
Эти мысли я старался гнать так далеко, как только можно, потому что зверел, стоило представить ее в постели с другим. Не хотелось думать, что она кому-то могла позволить себя так ласкать…
— Лера просила заехать, посмотреть на девочку, которую ты забрал к себе, — Марат говорит серьезно. Обычное его состояние, не позволяет лишних эмоций. Только в кругу огромной семьи и если выпьет, но пьет он только среди своих, поэтому мало кто из знакомых видит его веселящимся.
— Я ей все объяснил, — о чем уже жалел. Позвонил, называется, проконсультироваться, а она панику развела. Зачем только упомянул, что знакомую девчонку к себе заберу, под личный контроль?
— Ты объяснил, что на занятия несколько дней ходить не будешь, потому что забрал к себе больную девочку.
— Мне отчитываться о каждом шаге? — падая на диван. Всем своим видом давая понять, что знакомить его с рыбкой не собираюсь. Напрягает Марат со своей опекой.
— Умерь свой пыл, Тимур. Ты уже лет пять не отчитываешься, но тут больной человек, а ты не врач. Я позвонил Ромулу, он после работы заедет, — этот тон мне хорошо знаком.
Переубедить брата невозможно, если он уверен в своей правоте. Лера просигнализировала о мнимой опасности, Марат спешит взять все под свой контроль. Люблю брата и сестру, но порой они перегибают.
— Своих детей вы мне доверяете, а чужих – нет? — еле сдерживая раздражение. — Марат, ее уже два врача осмотрели. Персонал сюда отбирал Азамат и его специалисты, на хрена все это?
— Она ребенок? — брови брата сходятся на переносице.
— Ей восемнадцать, — спешу объясниться, пока он мне не начал зачитывать статьи уголовного кодекса.
Даже когда мы сами были сопляками, он и его друзья не уставали вбивать нам в голову, что трогать девочек до совершеннолетия – табу. Все наши партнерши по малолетке были старше нас, к ровесницам не лезли, даже если те рады были дать.
— Марат, вы перегибаете, — злость гасит возбуждение, но в таком состоянии сложно контролировать эмоции.
— Не перегибаю, даже если ты меня сейчас не понимаешь. Сам знаешь, какие проблемы можно заработать, если ей станет плохо. Аллергическая реакция на препараты – не самая крупная из них.
Хорошо, что о резинках не напомнил! Я о них с пятнадцати лет ни разу не забыл. Ни разу – до сегодняшнего дня. Когда был с Ксюшей наверху, о них не вспомнил. Так голову снесло, что я бы ее так попробовал, наживую. Меня всего пробило от предвкушения. Хочу эту девочку видеть и чувствовать под собой…
— Пойдем, познакомишь, — не сдается Марат.
— Передай Лере, что она в черном списке, — не шучу, я на нее зол. Кого угодно могу послать прямым текстом, кроме членов своей семьи, а она у меня пздц какая большая. — С девочкой знакомить не стану, она болеет – это раз, ты ее смутишь – это два, а в-третьих, пусть Ромулов тебе звонит после осмотра и отчитывается.
— Здравствуйте, — спускается рыбка на первый этаж, застывает напротив моего брата, который сканирует ее возраст, косится подозрительно в мою сторону. Да, выглядит она лет на шестнадцать, но я точно знаю, что рыбка совершеннолетняя. Иначе той сцены наверху не было бы…
Хотелось бы верить, что смог бы устоять и не тронуть. Меня на нее торкает сильнее, чем это кто-то может представить.
Ксюша одета в свою пижаму, выглядит скромно, а мне вставляет. Желание перекинуть ее через плечо, отнести в спальню и приказать оттуда не высовываться.
— Я Ксения, — представляется и протягивает руку. Нервничает. Вижу, как волнуется, закусывает губу и глотает буквы. Если она только заикнется о похищении…
— Марат. Брат Тимура. Моя супруга волнуется о вашем самочувствии.
— Я услышала ваш разговор и спустилась объясниться. У меня нет аллергии на препараты, но чтобы вы и ваша супруга не волновались, я готова прямо сейчас вернуться в общежитие. Я думаю, так будет лучше, — скороговоркой произносит рыбка. Красиво решила сбежать. — Чувствую я себя нормально, могу сама долечиваться, а Тимуру лучше не пропускать занятия…
Глава 24
Ксюша
Кто сказал, что подслушивать плохо? Иногда очень даже полезно! Вот он – мой шанс покинуть гостеприимные хоромы Шахова. Спешу в комнату, хватаю первую подвернувшуюся под руку пижаму, сейчас не до красоты. Нужно воспользоваться моментом.
Подхожу к краю лестницы, даю себе время собраться, но что-то не получается. Как я посмотрю в глаза Тимуру? Пряча лицо в ладонях, стараюсь не думать о том, что здесь произошло несколько минут назад, и чем все это могло закончиться. Посыпать голову пеплом буду тогда, когда вернусь в общежитие. Выкинуть из головы наши поцелуи и жить, будто ничего не произошло, вряд ли получится, но я постараюсь. Предательская физиология до сих пор требует продолжения. Хотелось бы, чтобы это была всего лишь температура, но увы и ах…
Стараюсь не думать о том, что мои губы до сих пор горят и сохраняют припухлость, когда попадаю под взгляд… Марата.
Отмечаю, что брат Тимура намного его старше. Это взрослый, солидный, привлекательный мужчина. От него веет большими деньгами и властью. Даже если бы я не знала, кто он, сомнений бы у меня не возникло.
Жесткий прямой взгляд, суровое лицо. Костюм шикарно сидит на его фигуре, где нет намека на жир или пивное пузо, которое к сорока годам появляется у большинства мужчин. Таких, как этот Марат, лепят на обложки солидных журналов. Под его взглядом немного теряюсь, но основную мысль своего решения излагаю вроде четко, при этом не подставляю Тимура. Стараюсь мило улыбаться, пока жду вердикта, а точнее – согласия с моими словами. Нервное это дело – стоять перед Шаховым-старшим. На младшего просто не обращаю внимания: и так знаю, что он буравит в моей голове дыру. Хочет понять, что со мной не так? Почему какая-то рыбка мечтает сбежать от альфа-самца?
— Возвращайся в постель, — командует Тимур, ощущаю волну недовольства, направленную в мою сторону. — Готовься морально к уколам, избежать лечения не получится. Азамата предупреди, что все под контролем, не нужно ехать в такую даль, — переключается на брата.
Шахов-старший сканирует нас. Не скрывает заинтересованности во взгляде. Желание развернуться и убежать в свою комнату подогревает пятки. Он еще не озвучил вердикт, а я уже ощущаю полное фиаско. Спешу хоть как-то исправить положение.
— Я нарушаю твой режим, Тимур. У меня не смертельный диагноз. Это всего лишь простуда, бронхит. Я могу спокойно лечиться сама. Раньше всегда так поступала, — если он думал, что я сдамся и тут же понесу свои ноги в комнату, то он немного ошибся.
— Ты сейчас же вернешься в комнату, — включает деспота.
Обидно, однако, но я не поддаюсь этому чувству, в голове зреют мысли о мести. Отказаться от маленькой пакости или все-таки пройтись по Тимуру?
— Ты не виноват, что я заболела, — мщу все-таки. — Я и до того, как ты окатил меня холодной водой из лужи, а потом не пустил на вечеринку, выставив за дверь под дождь, чувствовала небольшую слабость.
Пожимаю плечами в ответ на его убийственный взгляд. Да, я намерена сегодня же покинуть твой дом, а на войне все средства хороши. Но я недооценила Шахова-старшего и поняла это буквально через минуту.
— Если мой брат даже косвенно виновен в том, что ты заболела, он будет нести полную ответственность за твое самочувствие, — строгим тоном произносит Марат.
Легко переходит на «ты», будто мы давно знакомы. Это не задевает. Я не дотягиваю до его статуса, но не чувствую пренебрежения или высокомерия. Пусть и не уважение он ко мне испытывает, но что-то похожее. Обращением на «ты» Марат стирает границы, дает понять, что могу находиться в его личном пространстве.
— Ксения, тебе действительно лучше вернуться в постель, — продолжает Шахов-старший. — За здоровьем нужно хорошо следить.
Нет, ну как же так? Мой план побега посыпался на глазах. Может, моську жалостливую состроить? Проймет? Ну не могу я тут оставаться после всего, что случилось!
— Проблему с пропусками Тимура мы легко решим. Завтра попрошу прислать из клиники моего друга сотрудника, который сможет оставаться с тобой, пока Тимур на занятиях и тренировках, — голосом, не терпящим возражений. — У Азамата есть надежный медбрат, он уже оставался с моими младшими детьми, насчет его компетенции нареканий нет. Тимур знаком с Максимом и не будет против, чтобы тот его подстраховал.
Не пойму, что задумал Марат, но, судя по дернувшимся желвакам на лице Шахова-младшего, он очень даже против.
Глава 25
Ксюша
— Мы справимся, — Тимур пристально и напряженно смотрит на Марата. Пока они пытаются бороться взглядами, я чувствую себя неуютно. Появляется желание сбежать.
— Никаких пропусков, у тебя на носу чемпионат, — в голосе Шахова слышится сталь. — Если Макс свободен, он будет приходить с утра, — вынес вердикт, который обжалованию не подлежит.
Кто этот Макс и почему он должен сидеть со мной, для меня загадка, но я не решаюсь спорить. Тут такие молнии летают, остается благодарить бога, что меня пока никак не задело. Забыли обо мне – и ладно. Идея сбежать тихонько наверх с каждой секундой кажется мне все привлекательнее.
Зря я спустилась! И свободу не отвоевала, и новых проблем набралась. Вот к гадалке не ходи, Тимур не спустит мне эту выходку.
— В моем доме не будет посторонних, — чеканит Тимур слова. Сошлись два титана, один не уступит другому в упрямстве.
— Не знал, что Макс посторонний, — выгибает бровь Шахов-старший. — Мое решение обсуждению не подлежит. Тимур, не хочешь, чтобы Ксения оставалась с Максом, я заберу ее к себе, Лера присмотрит.
— Лера не справится, Макс тоже. Она до потери сознания боится уколов, никому другому не позволит поставить.
Вот же гад! Обязательно было об этом говорить?
— Тимур, тренировки ты пропускать не будешь. Вопрос с лечением решаем, — не проникся моими фобиями Марат.
— Оставь нас наедине, пожалуйста, — выговорил сквозь зубы Тимур. Он злился не только на брата, но и на меня.
— Хорошо, — воспользовавшись представленной возможностью, я поспешила наверх. Споткнувшись на лестнице, чуть не скатилась вниз. Моего позора Шаховы не видели, они тихо куда-то испарились. Ну, понятно, Тимур увел брата в то место, где я не смогу их подслушать. Больно надо.
Влетаю в спальню, звоню в такси, прошу остановиться за два дома. На полном ходу начинаю скидывать в сумку ту небольшую часть вещей, которую успела распаковать. На ноги надеваю носки, пихаю ноги в ботинки. Переодеваться некогда. Подумаешь, вышла в пижаме, может, у нас была пижамная вечеринка. В темноте особо не разобрать, в чем вышла. Жаль, лекарства Тимур оставил где-то в другом месте, придется часть из них покупать самой.
Надев куртку, подхватываю свои вещи и тихонько крадусь вниз. В таком доме ничего скрипеть не может. Не верю в свою удачу, когда добираюсь до входной двери. Не закрыта. Я просто счастлива.
Ура, покидаю гостеприимный дом. Не возникает желания благодарить хозяина, сделаю это как-нибудь потом. Тихонько прикрыв за собой дверь, спешу к калике. От перемены температур тут же хочется кашлять. Позывы сдерживаю с большим трудом. Калитку открываю двумя щелчками замка. Возле дома стоит огромный черный внедорожник, люблю такие машины, но времени любоваться нет. Бегу вперед, туда только что подъехало мое такси. Отбежав от дома, больше не сдерживаю кашель. В кармане должна быть маска для лица. Действительно, сразу нахожу ее.
— Здравствуйте, — пулей влетаю на заднее сиденье, но дверь иномарки прикрываю аккуратно. — В общежитие, пожалуйста.
Оплачиваю поездку с помощью карты. Закусив губу, с тревогой смотрю на остаток суммы. На те препараты, что были в списке, денег не хватит. Как-нибудь вылечиться не получится, поэтому придется как-то решать вопрос. Звонить родителям? Мама снова начнет упрекать, что я поступила в «Прогресс», и раз такая умная, то должна сама разбираться со всеми трудностями. Папа сжалится и проникнется, пришлет, скорее всего, денег…
— Приехали, — голос водителя вырывает из мрачных мыслей. Поездка заняла не больше трех минут, погони за нами не было, я следила всю дорогу, как только мы отъехали.
— Спасибо, до свидания, — шустро покидаю салон.
Осмотревшись, быстро ныряю за дверь. Комендантша – приятная немолодая женщина – задирает очки, «чтобы лучше меня рассмотреть». То, что я в пижаме, не скрыть никаким новомодным словом «лук».
— Добрый вечер, — мило улыбнувшись, проношусь мимо. Только сейчас замечаю, что штаны вывернуты наизнанку, шнурки не завязаны на одном ботинке. Остается надеяться, что редкие студентки, встретившиеся мне на пути, такие же внимательные, как и я.
Захожу в нашу комнату, приваливаюсь к двери. У меня все получилось! Представляю, как вытянется лицо Тимура, когда он не обнаружит меня в своем доме…
Глава 26
Ксюша
Перевожу дыхание, сердце радостно стучит. Я собой ужасно довольна, побег удался.
Подпираю дверь, будто Шахову будет позволено сюда ворваться. В «Прогрессе» правила для всех мажоров одинаковы – в женское общежитие ни ногой, если не хочешь быть отчисленным без суда и следствия. Говорят, что в первые годы находились смельчаки, которым было плевать на устав ВУЗа. Отчисляли всех нарушителей, несмотря на положение родителей в обществе. Это считалось большим преимуществом «Прогресса», девочки-бюджетницы могли чувствовать себя защищенными в стенах общежития, никакой наглый мажор не посмеет проникнуть в спальню и к чему-то принудить.
Торопливые шаги Ирки, предвкушаю выражение ее лица, когда она меня увидит. Подруга не подводит. Шок и тупая улыбка на лице.
— Ты?.. Как?.. Я была уверена, что Шахов тебя больше не отпустит, — подбегает ко мне и радостно обнимает – без всяких там мер защиты.
— Не забудь потом искупаться в антисептике, — предлагаю шутя.
— Твой Шахов, конечно, тот еще придурок! — возмущается подруга, выпуская меня из своих объятий.
— С чего ты взяла, что он мой? — скидывая обувь, плетусь за ней в нашу общую гостиную. Тут порядок. С соседкой мне повезло, Ира, как и я, любительница чистоты.
— Ну, не мой ведь, Ксюх. Ты хоть одного парня знаешь, который похитит непонравившуюся ему больную девчонку и будет о ней заботиться? — легким воздушным трепетом ее слова отозвались в солнечном сплетении, но я не стала поддаваться чувствам. Для себя я все решила – буду держаться от Шахова как можно дальше.
— Шахов просто странный, Ир. Нет у него ко мне никакой симпатии. Ты забыла, как он выставил меня за дверь? — говорила я, а сама вспоминала наши поцелуи.
Не прерви нас его брат, чем все могло закончиться? Правильно, потерей девственности! Потому что у кого-то напрочь высушило мозги. Поэтому оставаться в доме Тимура мне категорически было нельзя.
— Как у вас со Славкой? — нужно было срочно менять тему, пока Ира не ушла в обсуждение наших с Тимуром отношений. Сейчас нафантазирует, а я еще сдуру поверю, потом буду расхлебывать. Не надо мне такого счастья. Одного раза достаточно.
— Со Славкой? Что может быть общего у меня с сыном депутата? — очень-очень грустно.
Ее состояние передалось мне. Конечно, каждая из нас в душе Золушка. Мы хотим верить, что сказки случаются, но в жизни они, как правило, с грустным концом. У таких мальчиков, как Сахаров и Шахов, никогда не будет недостатка в поклонницах, а женятся они рано или поздно на «своих». Династические браки, слияние капиталов, усиление власти – принципы, на которых строятся семьи «богатеев». Редко там появляются модельки, но, как правило, у мужиков старше сорока, а не молодых мальчишек. Мы с Иркой, бесспорно, красотки, но до моделей нам уже не дорасти, поэтому лучше не строить воздушных замков.
— Мне казалось, вы неплохо сегодня общались, — не спешу слезать с темы, а то мы вернемся ко мне.
— С ним было очень весело, говорили в основном о тебе и костерили Шахова, — улыбка тронула ее губы. — Надеюсь, ему здорово икалось? — смотрит на меня.
— Не знаю, он не сидел все время возле меня, — пожимаю плечами.
— Давай я тебе чай заварю, — подскакивает с места и спешит к плите, когда я начинаю кашлять. — Сделаем ингаляцию на картофельных очистках и соде, — суетилась подруга, а меня не отпускал спазм. — Мама нас так лечила.
Народная медицина – мое спасение, денег на препараты нет, а отцу позвонить так и не решилась. Куплю какой-нибудь дешевый сироп от кашля, есть хорошие аналоги дорогим лекарствам. Есть грудной сбор трав, гадостное пойло, но выбирать не приходится. Лечили меня раньше без уколов, вот и сейчас справлюсь. Времени займет больше, но результат будет. Жаль, что придется занятия пропускать…
Стук в дверь – привычный вечерний ритуал в общаге. Мы и сами, бывает, ходим попрошайничать. Бывает, чай закончится или подсолнечное масло, а чаще бегаешь, ищешь файл или листы для доклада.
— Сиди, я сама открою, — махнув рукой, подруга исчезает в коридоре. Что-то бурчит под нос.
— Здравствуйте, вам кого? — голос Ирки кажется мне немного напуганным. Возможно, она просто от волнения заикается. Я уже несусь вслед за ней. Ловлю стул, который чуть не сбила по дороге.
— Я пройду, — не вопрос, визитер ставит ее перед фактом. Голос сильный и властный, его не спутать ни с одним другим. Через секунду в гостиной появляется Марат Шахов. Оказывается, есть мужчины, для которых открыты все двери…
Глава 27
Ксюша
Ощущение, что комната уменьшается на глазах. Под его строгим спокойным взглядом я почувствовала себя очень-очень виноватой. От чувства стыда хотелось залезть под стол.
— Я привез твои лекарства, ты забыла их в доме моего брата, — спокойным тоном, взгляд не осуждающий. — За здоровьем нужно хорошо следить, — позвякивая, пакет опускается на стол.
Теперь мой поступок не кажется крутым. Побеспокоила взрослого мужчину, неумышленно заставила везти мне лекарства. Я ждала, что Шахов-старший начнет меня стыдить за побег, но этого не происходит.
Мне хочется объясниться, но что я скажу? Как объяснить Марату, почему не могу оставаться в доме его брата? Не скажешь ведь, что я чуть не отдалась его брату, с которым мы практически незнакомы.
Ирка мнется за спиной Шахова. Хлопает большими испуганными глазами. Наверное, мои не меньше. Тоже напоминают глаза испуганного кролика. Ко мне до сих пор не вернулся дар речи. Стою и от стыда обтекаю. Вот это мастерство: без слов, угроз и злой мимики поставить оппонента на место, пристыдить и вызвать желание извиняться.
— Тимуру дадут пропуск в общежитие на несколько дней. Если ты не против, он будет приезжать и ставить тебе уколы. Раз бы больше никому не позволяешь, — уголки его губ дрогнули, мне оставалось только догадываться, что вызвало легкую мимику на его лице. — Так ты не возражаешь?
Мотаю головой, хотелось бы возразить, да нечем.
— Следи за своим состоянием. Не запускай. Всего доброго, — разворачивается, чтобы уйти. Ирку сдувает с его пути, она жмется к стенке.
Мы стоит в прихожей, смотрим, как закрывается за Шаховым дверь. Какое-то время молча пялимся на закрытую створку, не сдвинувшись с места.
— Кто это был? — первой заговаривает подруга. — Я правильно поняла, это брат Шахова? — с восторгом и страхом.
— Угу…
— Блин, вот это мужик. Я от страха чуть не уписалась, а он такой… такой… культурный, воспитанный, не то что младший, — Ирка Тимура невзлюбила – и есть за что.
«Он мне тоже не нравится», — убеждаю себя. Про сцену в спальне лучше не вспоминать и не допускать повторения. Я не ханжа и не против секса, но это должно произойти с любимым человеком.
Мы отмираем, перемещаемся в гостиную. В пакете лежат лекарства, ингалятор, назначение врача. Нахожу нужные препараты, выпиваю. Чувствую, что поднимается температура.
— Подожди, это получается… Шахов к нам в комнату будет приходить? — возмущается Ирка.
Я тоже не в восторге, но понимаю, что это к лучшему. Вылечиться нужно как можно скорее. Рядом всегда будет подруга и не даст мне совершить глупость.
— Представляю, как девчонки от зависти будут давиться. Сплетни начнут разносить. Он, конечно, гад, но они-то об этом не знают.
— Ты, главное, будь со мной рядом, — подруга не понимает, почему я об этом прошу, а я стесняюсь рассказать.
— Пусть даже не мечтает выставить меня за дверь, — фыркает подруга, убирая с покрывала черную нитку.
Не сговариваясь, мы идем в мою спальню. Садимся на постель. Разговариваем, но каждые несколько минут смотрим на часы в телефонах. Скоро время укола. Шахова нет.
— Может, он не придет? — выдвигает предположение Ирка.
Не хочу себе признаваться, но я жду его прихода. Если Тимур не появится, наверное, я разочаруюсь или расстроюсь. О том, что мое поведение и мысли нелогичны, стараюсь не думать.
— Не придет и не придет, — пожимаю плечами, стараюсь делать равнодушный вид.
— Я могу сделать тебе укол, — от предложения Иры мне становится не по себе. Я свою попу пока даже Тимуру доверяю с неохотой, хотя уколы он делает максимально не больно.
— Не переживу, если от страха начну сопротивляться и покалечу тебя, — стараюсь перевести в шутку. — Я не самый хороший пациент.
Рассказываю, как в детстве мама оставляла меня одну в больнице. Злые медсестры издевались над беззащитными детьми, не церемонились и не тратили время на уговоры.
Подруга на то и подруга, чтобы поддержать.
— Чтобы в старости их сдали в дома престарелых, а там их молодые коллеги отрывались на них по полной, — в сердцах бросила Ирка.
Стук в дверь прервал наш разговор. Сидим, переглядываемся и не спешим открывать. Мы обе догадываемся, что там не соседки за солью пришли.
— Пойду открою, — тяжело вздыхает Ира, в очередной раз выручая меня. Мне нужно немного времени, чтобы найти силы встретиться с Тимуром. В том, что он зол, я почему-то даже не сомневаюсь...
Глава 28
Ксюша
Залезаю под одеяло, расправляю аккуратно.
— Где помыть руки? — доносится до меня голос Тимура. Определить, в каком он настроении, по короткой фразе не получается. Напряжение внутри меня растет. Вспоминаю, что на полке лежит упаковка прокладок, которые Ира наверняка не успела убрать.
— Сюда проходи. Вот чистое полотенце, — Ирка своего отношения к Шахову не скрывает, говорит отрывистым недовольным тоном, словно вредная старуха. Закусываю губу в ожидании какой-нибудь грубости от Тимура, но грубости не последовало. Хотя это ни о чем не говорит, Тимур может уничтожить оппонента одним взглядом.
Проходит в гостиную, оттуда доносится шуршание пакета, в котором Марат принес все мои лекарства. Раньше я бы тряслась от страха из-за укола, а сейчас все мысли о том, насколько зол Тимур. Я не готова встретиться с ним лицом к лицу…
Мысль обрывает его появление в моей маленькой комнатке. Сейчас она кажется мне еще меньше. Шахов в двери входит боком, чтобы не зацепить широкими плечами узкий проем. За ним стоит Ира. Собранная и серьезная, она словно готовится отражать атаки, но Тимур не нападает. Он выглядит отстраненным. Меня обдает его холодом. Может, это озноб от температуры?
Мазнув по мне равнодушным взглядом, поднимает руки и демонстрирует ватный тампон и наполненный шприц. Белые нитриловые перчатки оттеняют загорелую кожу тренированных рук.
Выполняя молчаливое требование, переворачиваюсь на живот. Сама спускаю с одной ягодицы штаны и край трусов. Страх возвращается, когда Тимур подходит к кровати. Зажмуриваюсь и закусываю нижнюю губу, готовлюсь к боли Он зол и напряжен, я это чувствую. Не получится у него в таком состоянии сделать безболезненно укол. Он мне отомстит…
Прохладная вата касается горячей кожи, я вся внутри сжимаюсь.
— Расслабь булки, — грубый резкий тон действует как ушат холодной воды. Лучше бы он накричал, обругал за мою выходку, чем вот эти холодность и грубость. — Дашь ей что-нибудь от температуры, сейчас пусть сделает ингаляцию, — обращается к подруге. — Если температуру не удастся сбить таблеткой, вызовешь скорую.
Оборачиваюсь, вижу, что Тимур снимает перчатки. А укол?.. Шприц в его руке пустой. Не заметила даже, как он вколол мне препарат.
— Сделаю, — отходит в сторону подруга, когда Шахов протискивается в дверь. Уходит, не прощаясь, оставляет после себя неприятный осадок на душе и чувство вины.
Ира выполняет распоряжения Шахова. Изучает каждую инструкцию, назначение врача, прежде чем дать мне лекарства. Уходит готовиться к семинарам, только когда убеждается, что температура спала. Если я надеялась, что Шахов позвонит и поинтересуется, как я себя чувствую, то зря. Ему все равно.
Перед сном звонит мама, хотелось бы верить, что она почувствовала, что дочь заболела.
— Привет, мам, — охрипшим голосом.
— Ты что, заболела? — возмущенно вместо приветствия. Ответом ей стал мой кашель в трубку. — Только этого не хватало! Ксения, как ты умудрилась заболеть? Ты знаешь, что у Маши скоро чемпионат?
«Извини, не предусмотрела, что сейчас не время болеть!» — вертится на языке.
— Все деньги до копейки уйдут, еще и кредит брать придется, — тем временем продолжает родительница. — Одни новые костюмы… — убираю смартфон от уха. Это надолго. Пока перечислит все затраты, потом достижения Маши, будет уверять, что спорт ей ни за что нельзя оставлять. Потом еще несколько минут уйдет на жалобы, как жить дальше и платить кредит.
За весь этот монолог она не спросит, как я себя чувствую. Прислушивалась к тихому голосу из динамика и грустно улыбалась. Обо мне ни слова.
Когда из трубки прозвучало: «Ты меня слушаешь?», вернула телефон к уху.
— Ксюша? — голосит мама.
— Слушаю, мам, слушаю, — прикрывая устало глаза.
— Так вот я к чему это все говорю: несколько месяцев мы не сможем тебе помогать, — делает небольшую паузу. А у меня от усталости и обиды скатывается по щеке слеза. — Там ведь можно найти на это время подработку? Я сама, когда училась в Москве, работала в магазине…
— Можно. Не переживай, я найду. Я в туалет очень хочу. Пока, — не дожидаясь, когда она начнет прощаться, сбрасываю звонок.
Не переживай…
Будто она переживала, даже не спросила, как я себя чувствую, нужны ли мне лекарства. Отворачиваюсь к стене, глотаю тихие слезы. Все переживания этого дня выливаются на подушку. Мамин звонок был последней каплей. Теперь мне еще подработку искать, чтобы не голодать. С такими ценами на стипендию не прожить…
Глава 29
Тимур
— Привет, — киваю девчонке, которая занимает почти все мои мысли.
Получаю кивок в ответ. Отмечаю, что одета она тепло, в отличие от идиоток в тонких колготах и коротких юбках; иногда вместо юбок – шорты. Зациклило на ее здоровье. После ее побега мы практически не общались. В ВУЗе пересекались, здоровались, на этом все.
— В другую сторону смотри, — отпускаю подзатыльник парню, который смотрит вслед Ксюше. Я этот взгляд хорошо знаю. На нее так смотреть не надо, можно челюсти лишиться.
— Понял, — поднимает голову, ловит мой взгляд. Чешет затылок и отходит за колонны.
— Тимур, у вас это семейное? — подскакивает Злата, Макар за ее спиной закатывает глаза. — Всех не перебьешь.
— Всех и не надо, — усмехается Кайсынов, протягивая мне руку.
— Макар…
— Золотинка, он его не ударил, а погладил по затылку, — Макар притягивает ее за затылок и целует в висок. Успокаивает свою девочку. Она тут же сдается, расслабляется.
— Ладно, увидимся.
Головой понимаю, что такие отношения – большая ответственность, Макар сознательно взвалил их на себя. В их паре все стабильно. Стабильно хорошо. Порой мне хочется постоянства. Хочется, чтобы дома ждала та самая девочка, с которой в кайф проводить каждый вечер. Ночи с которой – отрыв от реальности. Ты никого не хочешь, кроме нее. Так любит Марат свою Леру, так любят все короли своих жен, так любит Златку Макар.
Отсиживаю все пары, хотя хочется удавиться от скуки. Причина моей прилежности – рыбка. Заклинило на ней, никак не могу разомкнуть цепь, на которую добровольно себя посадил.
В общежитие она возвращается одна. Незаметно проводив, еду домой. Собираюсь на тренировку. После ссоры с братом ни одной не пропустил. Тренер в спарринг со мной ребят ставить боится.
— Может, бабу тебе снять, чтобы ты пар спустил? — на последней тренировке пошутил Солонин – сын мэра. После неудавшейся шутки его пару минут откачивали. Придурок знал ведь, что мне только повод дай его уложить.
Тренер провел с мной беседу, позвонил и рассказал о срыве Марату. Брат ответил Кулесову четко и твердо: не нагнетать, парни сами разберутся.
Сегодня мне доверили лупить грушу, чтобы я больше никого не уложил. Наверняка Солонин-старший звонил Кулесову, предупреждал. Возвращаюсь после тренировки такой же напряженный. Заезжаю в кафе. Мы работаем до одиннадцати вечера, но основной наплыв клиентов бывает в дневные часы. Потом молодежь расходится по барам и клубам.
— Привет, — встречает меня администратор Игнат. Окидываю помещение взглядом, почти все столики заняты.
— Нашел новых официантов? — на прошлой неделе пришлось уволить двух девочек. Предлагали гостям интимные услуги после работы.
— Повезло найти пока только одну. С кадрами в поселке напряг, одни мажоры вокруг. Без обид, — улыбается он.
— Ищи вторую. Девочка как? Справляется? — осматриваю помещение в поисках нового лица.
— Пока на обучении, Олеся ее натаскивает. Она на бюджетном учится, раньше никогда работать не приходилось, но девочка способная, — улыбаясь, отчитывается Игнат.
— Все они способные, — вспоминая предыдущих официанток.
— Эта вроде серьезная.
— Ладно, пусть поднимется ко мне с чашкой кофе, заодно познакомимся, — бросаю Игнату, разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Тимур, на девочку не дави сильно. Правда хорошая девчонка. Красивая. Тут парни из-за нее собираться будут, — внимательно выслушиваю, никак не показываю, что меня напрягают его слова.
Связываю всю полученную информацию, начинаю медленно закипать.
— Ее, случайно, не Ксения зовут? — не замечаю, что слова цежу сквозь зубы.
— Ксения… — удивленно.
— Пришли ко мне, — бросаю холодно, спешу скрыться в кабинете. Хотя хочется найти рыбку и устроить ей промывку мозгов.
Какого хрена? Зачем она пришла работать в мое заведение? Зачем вообще рыбке работать? Ей учиться надо! Как она собирается совмещать работу и учебу?
Сев за стол и сложив перед собой руки, взглядом сверлю дыру в двери. Кажется, проходит не один час, когда в дверь негромко стучатся. Они кофе готовили на луне? Повара и бармена тоже нужно уволить?
— Войди, — злость искажает голос, или рыбка глухая, но только этим можно объяснить ее бесстрашие, когда она, не узнав мой голос, входит в кабинет. Милая улыбка, предназначавшаяся, видимо, кому-то другому, гаснет на ее лице.
Глава 30
Ксюша
Со мной хочет поговорить владелец…
Стараясь не нервничать, двигаюсь к лестнице, которая ведет на второй этаж. Игнат – наш администратор – уверяет, что проблем не будет. Он успел замолвить за меня словечко. Серьезных работниц, которые не будут заигрывать с клиентами, директор рад будет принять на работу. Мне бы и в голову такое не пришло – флиртовать с посетителями кафе. А значит, я им подхожу. Разговор с «боссом» – всего лишь формальность, но хочется произвести хорошее впечатление.
— Привет, — улыбается мне добрый бугай – охранник Толик. Кивнув, спешу наверх.
Охрана у нас надежная. Отдыхают в кафе в основном мажоры. Гости не борзеют, именно этого я боялась, когда шла устраиваться. Охране, насколько я поняла, дан карт-бланш в отношении нахалов. Цены в кафе – не сказать, что демократичные, но готовят вкусно и из свежих продуктов, поэтому посетителей всегда много.
Вообще, работа мне нравится. Платить обещают хорошо, девочки уверяют, что на одних чаевых можно хорошо жить, ни в чем себе не отказывать. Работников кормят за счет заведения.
Поднос еще неуверенно лежит в моей руке, но за два дня стажировки пока ничего не разбила и не разлила. Игнат четко объяснил, где находится кабинет директора. Нужную дверь нашла сразу.
Что я говорила про то, что ничего не разбила и не разлила?..
Увидев Тимура в кресле босса, забыла про поднос с горячим кофе. Теперь он на моих колготках, гуща на паркете, кругом рассыпаны осколки чашки.
— Стой на месте, — тянет недовольно слова Шахов, оттолкнув кресло, в котором сидел, он оказывается рядом. Я настолько поражена, что ослушаться даже не думаю.
Оказавшись рядом, Тимур ногой сметает в сторону осколки, будто я собиралась на них наступать. Отобрав поднос, кидает его куда-то в угол, тот приземляется на коробки.
— Садись и снимай колготки, — кивает в сторону кресла. На мне плотные черные колготки. Униформа – трапециевидная черная юбка чуть выше колен и белая рубашка. — Рыбка, — напоминает о себе, потому что я до сих пор пребываю в ступоре. Вот совсем я не ожидала его здесь встретить. Как? Почему именно он оказался владельцем этого заведения? — Снимай колготки! — требует Тимур.
— Зачем? Не буду, — отхожу на шаг назад, мотая головой. — Ты директор кафе?
Бросив на меня нелестный взгляд – будто на дуру посмотрел, достает из кармана телефон.
Из короткого разговора я понимаю, что он звонит Игнату, требует принести мазь от ожога и перевязочный материал. Опять лечить собрался? Это даже не смешно. Болит немного, но не смертельно. Само пройдет.
— У меня ничего не болит, — как только он заканчивает разговор.
— Снимай свои колготки или я их порву, — нависая надо мной.
Столько дней молчаливого игнора… Я уже соскучилась по властным замашкам Шахова, не без иронии подумала я.
— Новые сначала купи, — задирая подбородок кверху.
Терять мне нечего. Я столько дней злилась! Столько дней ждала, что он хоть слово скажет, когда он приходил по расписанию ставить мне уколы. Покручивала в голове наш разговор, а он молчал, чем невыносимо меня злил.
— Рыбка, я не в настроении ругаться, — серьезно произносит он. — Покажи ожог.
Его забота задевает ненужные струны в моей душе. Этой самой заботы я не получала дома, конечно, меня будет тянуть к человеку, который хочет ее дать. Только этим можно объяснить постоянно присутствие Тимура в моей голове.
— С моим ожогом все в порядке… Точнее, нет у меня никакого ожога, — помахав руками.
— Тебя нельзя подпускать к колюще-режущим предметам…
— А еще меня нельзя выставлять за дверь под дождь и обливать грязной холодной водой из лужи, — перебиваю Шахова. Не хочу, чтобы он продолжал. Все это случайность, не нужно выставлять меня неуклюжей.
— Я вроде извинился, — хмурится. Кому-то явно отшибло память.
— Наверное, я была в температурной коме и пропустила этот момент, — не удержавшись от сарказма.
Не могу сказать, что мы ссоримся, но наше препирательство отвлекает от боли. Все-таки кофе не был холодным…
— Сними сама или я тебя раздену, — заметив, что я поморщилась. Ругаю себя за несдержанность. Нужно лучше скрывать свои чувства. Не хватало, чтобы Игнат поднялся, а я тут полураздетая нахожусь. Тимур и так видел больше, чем следовало.
— Тебе постоянно нужно кого-то лечить?
— Зачем тебе работа? — вместо ответа на мой вопрос задает свой. Смотрит внимательно и напряженно. Складывается ощущение, что он с первой минуты, как я оказалась здесь, хотел меня об этом спросить.
— Зачем людям работа? — грустно усмехнувшись.
Тимур сводит брови, хмурится. Почему ему не нравится мой ответ? Меня смущает, что он подходит ко мне так близко. Смотрит так, будто пытается запомнить черты моего лица. Волнительно и тревожно на душе, но я прогоняю эти чувства.
— Уволишь?
Глава 31
Ксюша
— Подумаю, — абсолютная серьезность Тимура нервирует. — У нас тут полно ножей и горячих блюд, и, чтобы оставить тебя работать в кафе, потребуется к тебе бригаду скорой помощи приставлять, — поясняет, но с долей здоровой иронии.
— Зачем скорую приставлять, если тут такой заботливый шеф? — иронизировать я тоже умею.
Прерывает нашу беседу стук в дверь.
— Можно? — заглядывает Игнат. — Что случилось? — протягивая Шахову аптечку, переводит взгляд с Тимура на меня.
— Ничего. Возвращайся в зал, — забирая аптечку и мазь. Не удосуживается взглянуть на своего администратора. Любопытство сотрудника Шахову не понравилось. Игнат это осознает. Бросив взгляд на устроенный беспорядок, выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. — Садись в кресло, — требовательно обращаясь ко мне.
— Я сама помажу, — выставляю перед собой руки, когда Шахов присаживается на корточки у моих ног. — В туалете, — добавляю я, чтобы не думал даже подсматривать.
— Не нужно идти в туалет. Я выйду, — в подтверждение своих слов кладет мне на колени аптечку и тюбик мази, поднимается и выходит. Поражена, но до конца ему не доверяю, в памяти свежа его привычка входить без стука. Не исключаю, что Тимур хочет усыпить мою бдительность. Сейчас неожиданно войдет и возьмет все в свои руки, не слушая моего отказа.
Быстро стаскиваю колготки. Ожог в виде небольшого покраснения. Волдыря нет, хоть жжет прилично. Спешу, из-за торопливых движений не все проходит гладко. Убираю излишки мази. На теплой коже она быстро подтаивает. Не хватало только ходить с жирным пятном на щиколотке. Нанесла мазь и быстро все это дело закрываю лейкопластырем.
Сталкиваюсь с Шаховым в дверях, когда планирую сбежать на кухню. Не похоже на Тимура, но он все это время стоял в коридоре.
— Поговорим? — напирает на меня, вынуждая вернуться в кабинет.
— О чем? — отступая, оглядываюсь, будто отсюда можно сбежать. Единственный выход перегородил Шахов.
— Тебе приходится совмещать работу и учебу – почему?
Что он хочет от меня услышать? Подробности? Их не будет.
— Есть какие-то варианты, кроме очевидных? — ухмыльнувшись.
Не думает ведь он, что я стану посвящать его в тайны дома Рыбаньковых? Что за привычка нависать надо мной? Упираюсь бедрами в широкий стол, дальше отступать некуда. Сердце неровно стучит в груди.
— Мы работаем до одиннадцати вечера…
— Я в курсе, — не даю ему договорить. — С графиком работы меня ознакомили в первый день.
— Когда ты собираешься заниматься?
— Ночью, — веду плечами.
Его бесцеремонное вторжение в мою жизнь ужасно злит. Не хочу, чтобы он расспрашивал, но и грубить возможному работодателю не имею права. Я обошла несколько вакансий, и эта оказалась самой привлекательной. Клубы и бары работают до последнего клиента. Учитывая, что золотые детки просто обожают ночные тусовки, часто заведения работают до утра. Мажоров никто не выгонит, если они тихонько будут спать на задней парте, за их учебу уплачено. А меня в лучшем случае могут лишить стипендии.
— Ночью нужно спать… — уставившись на мои губы, произносит Шахов. Присутствует ощущение, что он хотел что-то добавить, но остановился. — У меня есть для тебя предположение.
— Какое? — интуиция подсказывает, что мне его предложение не понравится.
— Готовить умеешь?
— Умею, — не очень люблю, но готовлю вкуснее мамы. Машка – та вообще на кухню заходит, только чтобы поесть. Тарелку за собой никогда не вымоет.
— У меня специальная спортивная диета, перед соревнованиями нужно сбросить вес. Меню составлено, я передам тебе рецепты. Готовишь на стуки, складываешь все в контейнеры и убираешь в холодильник. Несколько часов работы, зарплата, как здесь – с премиальными и чаевыми. До восьми вечера будешь свободна. Останется время на учебу и на сон.
Пока он говорил, я уже понимала, что нужно соглашаться. Такими вариантами не разбрасываются. Не нужно полдня бегать с подносами, не придется поздно возвращаться. Эти дни меня с работы отпускали пораньше, чтобы я успела в общежитие до закрытия. Понимала, что так будет не всегда. Стажировка скоро закончится. Где мне ночевать, если комендантша закроет двери?
— Мне нужно подумать.
— Только не очень долго. Мне нужен ответ до конца рабочего дня…
Глава 32
Ксюша
Конечно, я согласилась.
Мы вчера с Иркой полночи пыхтели, но даже она признала, что это наилучший выход. Подруга не переставала предполагать, что Шахов в меня тайно влюблен, поэтому и предложил мне эту работу. Таким мыслям нельзя заползать в мою голову, я ведь могу поверить.
Продолжая злиться на Тимура, я признавала, что он мне нравится. Влюбляться в него категорически нельзя. Мы из разных миров. Не хочу остаться с разбитым сердцем и внебрачным ребенком, поэтому на работу я хожу работать. Общаюсь с ним только по делу. В спальню не поднимаюсь ни под каким предлогом.
Проговаривая про себя эти правила, я приближалась к таунхаусу Шахова. Ему скоро на тренировку, но он обещал меня дождаться. Калитка распахнута, но я все равно звоню в звонок и только потом захожу во двор.
— Заходи, — выглядывает Тимур из двери. На нем белая толстовка и спортивные черные брюки. Сердце млеет, но, напомнив себе о правилах, вхожу в дом.
— Меню на две недели, — протягивает мне блокнот. — Если какие-то рецепты окажутся незнакомыми, можешь посмотреть на сайте, ссылку сейчас скину, — достает из кармана телефон.
Залипаю на его длинных ровных пальцах, быстро перебирающих страницы в интернете. Так ведут себя работодатели со своими сотрудниками – холодно и решительно. Мне бы радоваться, но в сердце почему-то заползает обида.
— Продукты в холодильнике, часть в подвале, — кивает на дверь, которую я не заметила, потому что она сливалась с интерьером.
— В подвале? — не то чтобы я боялась…
Мне кажется, подвалы – не самое любимое место для посещений у многих граждан, не только у меня. Оставаясь одна в чужом доме, конечно, я не рвусь посещать темные закутки.
— Боишься? — удивляется искренне Шахов.
— Нет, не боюсь, — терять работу из-за такой мелочи я точно не готова.
— Идем, покажу. Здесь включается свет, — ударяет по включателю и открывает дверь.
Все настолько цивильно, что мои страхи кажутся смешными. Деревянная лестница с перилами, стены до половины выложены плиткой. В углу два морозильных ларя. Есть холодильник для напитков. Полупустой стеллаж для хранения вин. На полках контейнеры и плетеные ящики для хранения фруктов и овощей.
— Здесь никого нет, дом поставлю на сигнализацию, чтобы никто не смог войти. Бояться тебе нечего, — глядя мне в глаза, спокойным успокаивающим голосом.
— Я не боюсь, — теперь уже не боюсь. Он первым взбегает наверх, придерживает узкую дверь. Этого пространства недостаточно, чтобы разойтись, не зацепив друг друга. Касаемся только одеждой, а по нервным окончаниям словно током прошлись.
— Я уехал, — Шахов поспешно покидает кухню, наверное, опаздывает.
Как и обещал, Тимур ставит дом на сигнализацию. Выпив стакан воды, я немного успокаиваюсь.
Блюда простые, не все названия мне знакомы, поэтому лезу на страницу с рецептами. Разобравшись немного, принимаюсь за готовку. Продукты свежие, работать с ними одно удовольствие. Блюда на завтрашний день раскладываю по контейнерам, все подписываю. На ужин стейк из семги с овощами.
Овощей готовлю чуть больше. Отвариваю немного макарон для себя. Тимур предупредил, что ужинать мы будем вместе.
Приезжает он чуть раньше, но у меня уже все готово. Полные контейнеры успели остыть, складываю все в холодильник.
— Я в душ. Накрывай, через пять минут буду, — заглянув на кухню. Так спешил, что не стал принимать душ в зале? Стараюсь не придавать этому значения, возможно, это обычная практика. Вряд ли он спешил ко мне…
Все это из-за Иркиных разговоров. Начинаю надумывать то, чего нет.
— Что это? — указывает недобрым взглядом на мою тарелку. Не понимаю, что ему не нравится.
— Макароны с овощами.
— Ты рыбу не ешь? — не понимаю сути вопроса.
— Ем, — пожав плечами.
— Где твой кусок? — а вот теперь становится неуютно.
Для Машки всегда в доме было правильное сбалансированное питание, остальные ели что придется. Семга продукт недешевый, и доставался он нам только по праздникам. Я просто не осмелилась поджарить и себе кусочек.
— Сегодня не хочу, — чуть не сглатывая слюну.
Молча берет в руки нож и вилку, делит кусок пополам.
— Я не хочу, правда, — несмотря на мои заверения, больший кусок рыбы оказывается в моей тарелке.
— Больше никогда так не делай, — строго предупреждает. — Не смей на себе экономить.
Уверять Шахова в чем-то бессмысленно, он словно чувствует ложь.
— Я все это не съем, — показываю на гору еды в тарелке. Если я съем половину стейка, наемся.
Молча забирая тарелку, пересыпает себе половину макарон.
— Это не повредит твоему рациону? — помню, Машка истерики устраивала, если ей готовили что-то калорийное.
— Повредит, поэтому до общежития идем пешком, будем сгонять лишний вес…
Глава 33
Ксюша
— Ты что-то задержалась, — встречает меня в проеме подруга, смотрит на руку, будто на ней есть часы. Невольно улыбнувшись, прохожу в гостиную. Снимаю по дороге куртку.
— Шла пешком от дома Тимура, — пока умалчиваю подробности.
— Судя по тому, что ты опоздала часа на полтора, шла ты ну очень медленно, — тянет слова, рассматривая на свету мои губы. Тут Ирку ждет разочарование, мои губы нетронуты. — И трубку ты не брала, — подозрительно косится.
— Забыла включить звук после пар, — прохожу и сажусь за стол, куртку вешаю на спинку стула.
— Не расскажешь, где была? — садясь напротив, она отпивает горячий кисель из своей чашки со сломанной ручкой.
— Мы шли пешком до дома, по дороге заглянули в кафе выпить чаю, — старалась, чтобы голос звучал ровно, не выдавал тех эмоций, которые меня обуревали.
Ничего такого не происходило, Шахов ко мне даже не прикоснулся, а я на подъеме. Внутри так радостно, будто на свидание с понравившимся парнем сходила. Хочется прикрыть глаза и промотать последние полтора часа в памяти. Мои глаза открыты, но воспроизвести этот вечер могу до малейших деталей.
— Ты замерзла, — не спрашивая, констатируя факт. Шли мы не так уж медленно, не должна была продрогнуть, но я ведь мерзлячка. — Идем в кафе отогреваться.
— Дома отогреюсь, тут немного осталось пройти, — указываю в сторону самых дальних огней, где должен находиться поворот к общежитию.
— Тебе, видимо, нравится болеть, — риторическая ремарка, на которую никто не ждал ответа. Сворачивая с главной дороги в проулок, Тимур привел меня в небольшое уютное кафе: полумрак, вкусные запахи, тихая приятная музыка.
В кафе несколько парочек и небольшая группа девчонок. Тимур ведет себя, как мой парень… или мне хочется так думать. Мы вписываемся в общий антураж, но мое появление рядом с Шаховым не остается незамеченным. Несмотря на то, что мы отделены живой изгородью, через нее ловлю на себе завистливые девичьи взгляды.
Тимур смотрит только на меня, говорит со мной. В основном о семье спрашивает:
— Как успехи твоей сестры? Она все еще занимается синхронным плаванием?
Вопрос безобидный, я стараюсь максимально честно ответить, но при этом не говорить о своих проблемах с семьей. Мне кажется, Шахов о чем-то догадывается.
— У нее все хорошо, скоро едет на соревнования с командой. Наверное, ты тоже к чемпионату России готовишься?
— Нет, я готовлюсь к чемпионату мира, — предельно серьезно. — Двадцать шестого октября улетаю в Сербию. Полетишь со мной? — не успела я порадоваться за него и поздравить, как тут такое.
— У меня учеба, — первое, что пришло в голову.
— Да. Ты и так много пропустила, — на этом тема была закрыта, а я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он меня поуговаривал.
Не каждый день парень, который нравится, приглашает тебя куда-то с ним полететь. Сразу же в мыслях раздрай! В качестве кого я полечу? Где я буду спать? Я ему нравлюсь?