Коленки задрожали, в груди от волнения запекло. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы Шахов не заметил. Тут наш чай с десертом подоспел. Вот и сгоняй калории, когда перед тобой ставят тарелку с красивыми яркими печеньками.

«От одного макарона я ведь не сильно поправлюсь? — мысленно облизываясь. — Не сильно! — отвечаю сама себе. — И от двух тоже не сильно поправлюсь…»

Шахов прятал улыбку, когда, тяжело вздохнув, я потянулась за третьим пирожным. Тимур сладкое не ел…

— Ксюша, ты здесь? — щелкает Ирка перед моим лицом пальцами, вырывая из романтических воспоминаний.

Хотя дальше совсем ничего не происходило. Тимур проводил меня до общежития и даже не попытался поцеловать, чем немного разочаровал. Я бы не позволила, конечно, напомнила, что я на него работаю, а смешивать…

Как-то неубедительно это выглядит даже в моих мыслях.

— Здесь я, здесь, где еще мне быть!

— Ты, случайно, не влюбилась? — сузив глаза, подозрительно смотрит на меня подруга.

Влюбилась?

Нет, конечно!

Нет…

Он мне просто нравится…

Очень сильно нравится…

Глава 34

Ксюша

Три дня я работала у Тимура. У нас появился особый ритуал – вместе ужинаем, а потом он пешком провожает меня до общежития. Ирка вовсю трубит мне на ухо, что Шахов мною покорен. Возможно, со стороны все выглядит не так, как есть на самом деле.

Тимур не ведет себя, как влюбленный парень. Он не делает попыток сблизиться. Порой кажется, что та сцена в спальне мне приснилась. Столько возможностей было меня поцеловать, а он ни одной не воспользовался. Позови он меня на свидание, хоть что-то стало бы ясно.

— Идем, Слава занял нам столик, — тянет меня за руку Ирка, когда мы спускаемся после второй пары в столовую. Отмечаю, что Ирка перестала называть друга Вячеславом. Можно говорить о сближении или еще рано?

Взглядом выискиваю высокого красивого парня с татуировкой на шее. Тимур не единственный в «Прогрессе», кто подходит под это описание, но я всегда безошибочно нахожу его в толпе, даже если он стоит спиной ко мне. Сегодня Шахова нигде нет. Я не видела его ни на одной перемене, обычно он всегда появляется в поле моего видения.

— Привет, — поздоровавшись со Славкой, сажусь напротив него, рядом с подругой.

— Привет. Придете сегодня в бассейн? — спрашивает Славка.

— Поболеть за тебя? — непринужденно интересуется Ирка. Немного удивляюсь, потому что она в курсе соревнований, а я ни сном ни духом. Не думаю, что она это делало умышленно. Скорее всего, не планировала идти, если он лично не позовет. Мне не говорила, чтобы я не начала ее уговаривать сходить.

— Будут соревнования между пловцами – отборочные на чемпионат России, — поясняет мне Славка.

— Если пообещаешь показать классный заплыв, мы, так и быть, выделим время в нашем заполненном графике, — шутит подруга.

— Я обещаю победить и посвятить вам победу, — поддерживает шутку Сахаров, при этом смотрит на Иру. Как только она перестала зажиматься и краснеть в его присутствии, он начал на нее смотреть по-другому. Теперь он замечал красивую, уверенную в себе девушку, которая не спешит грохаться в обморок при его приближении. Так Ирка себя вела со всеми парнями, а те и рады были к ней клеиться. Если это выбранная стратегия, то подруга двигается в верном направлении. Теперь никто не скажет, что она влюбленная дурочка. Теперь Славе придется попотеть, чтобы получить эту девушку…

Последнюю пару отменяют, всех сгоняют на трибуны болеть за наших спортсменов. Сегодня сюда съехались пловцы со всей Москвы и Московской области. Еще бы, в спортивном комплексе нашего университета можно проводить Олимпийские игры по некоторым видам спорта.

Трибуны заполнены более чем наполовину. Мы нашли свободный ряд и заняли места посередине. До начала рабочей смены чуть больше двух часов. Опаздывать мне никак нельзя.

Мы сделали ошибку, когда заняли места посередине, нужно было садиться с краю. С двух сторон к нам приближаются парни – старшекурсники, занимают соседние сиденья.

— Скучаем? — спрашивает один из них, протягивает мне неполную бутылку с холодным чаем. Судя по запаху, там далеко не чай, по рецепторам обоняния бьет аромат спиртного.

Парень мне не нравится. Крашеный блондин с длинной челкой, бритым затылком и молнией на виске. В одном ухе серьга, в носу штанга. Губы большие, а глаза маленькие, глубоко посаженные. Симпатичным или даже приятным его не назовешь.

— Нет, — отворачивая лицо, холодно отвечаю. Внутри растет напряжение. Мне неуютно от этого соседства. Их четверо, по двое с каждой стороны.

— Предлагаю расслабиться, — начинает на меня давить интонацией. Замечаю, что у парней расширенные зрачки, они тянут слова при разговоре. Не видела их здесь раньше.

— Я не употребляю спиртное, — стараюсь не грубить.

— Не пьешь, значит? — злится незнакомец. — Глоток сделай, тебе понравится, — угрожающе. Ирка хватает меня за локоть, сжимает.

— У нее аллергия на спиртное, — находит отговорку подруга. Из-за шума на стадионе на нас никто не обращает внимание.

— По х… — поднимается на ноги, кивает своим друзьям, которые становятся за нашими спинами. По коже ползет холодок страха, пересчитывая каждый позвонок.

Выбрасывая резко руку, ухватывает меня за челюсть и сжимает с такой силой, будто пытается сломать.

— Рот открой, — мотаю головой, а из глаз брызгают слезы. — Вот твоя подруга сейчас сама выпьет, да же? — переводит злой взгляд на напуганную Ирку.

— Нет, — мотнув головой, она во всю мощь легких кричит: — По-мо-ги-те! — мне кажется, она даже не успела произнести два последних слога, как один из отморозков бьет ее в лицо…

Глава 35

Тимур

Семья – главное. Порой все планы посылаешь, срываешься и летишь домой, если нужна помощь. У Леры случился аврал с открытием детского центра, поэтому с утра я и Макар со Златкой рванули к ней на помощь. Только когда все было готово, мы отправились обратно в студгородок. Златка хотела попасть на соревнования, где выступал Сахаров. Макар недовольно дернул губами, но любимой девушке не отказал. Я понимал Кайсынова, мне тоже не нравилось, что Вячеслав продолжает крутиться рядом с Рыбкой. Ведет себя культурно, не дает повода дать ему в рожу.

На разных машинах мы доехали до спорткомплекса одновременно. Макар со Златкой первыми двинулись на восточную трибуну. Там есть вип-ложа, которую мы могли занять в любое время, имея электронный ключ для входа.

Я сначала хотел найти Рыбку, чтобы утащить к нам, пусть будет рядом. Смотреть соревнования не собирался, мне нравились боевые виды спорта. Обвел взглядом большой зал. Ее нигде нет. Может, не пришла? Был бы только рад. Подружка, которая влюблена в Сахарова, вряд ли пропустит такое событие и наверняка потащила Ксюшу с собой.

Продолжая более внимательно осматривать трибуны, поднимался все выше. Людей слишком много. Многие стоят. Заплывы еще не начались, а они уже что-то выкрикивают. Перевозбудились, скорее всего.

Прохожусь взглядом по боковой трибуне, самый край не забит болельщиками. Оттуда ни хрена не будет видно, но студенты все равно расселись. Уже переместил взгляд на соседний сектор, но что-то заставило вернуться.

Группа парней – стоят кучкой, чем-то размахивают, а на сиденье за лицо держится девчонка. Я не сразу узнал, что это подруга Ксюши. За спинами парней что-то происходит, когда вижу, что Рыбку грубо хватают и трясут…

Ну все, пздц вам!

Тревога заползает холодком в сердце, перепрыгивая сиденья, пролетая над головами болельщиков, я несусь туда. На окрик Макара не реагирую. Что-то нехорошее происходит с девчонками! Ни на миг нельзя оставить без присмотра!

Какого хрена?! Урою!

Мое приближение не остается незамеченным. Парни заторможены, несложно догадаться о причине. Если бы не были под кайфом, поняли, что я их сейчас тут вобью в трибуну. Врываюсь в толпу, начинаю жестко мочить уродов. Профессиональные боксеры не выдерживают мой удар, тут без вариантов. Укладываю одного. Сопротивления не ощущаю, хотя они и пытаются накинуться оставшейся толпой.

У рыбки вся кофта залита какой-то жидкостью. В руках у одного полупустая бутылка. Они ей что-то заливали в рот насильно? Ксюша начинает отплевываться, понимаю, что все это очень-очень плохо. Какой дрянью они ее накачали?

Макар врывается в толпу следом за мной. Он не задает вопросов. Мы укладываем ублюдков между рядами. Наша драка привлекает внимание, спешит охрана.

Рыбка сидит рядом с подружкой, утираются бумажными платками. Ксюша вытирает рот, а ее подруга – окровавленный нос. Обещаю переломать им все кости на руках, чтобы они долго и мучительно срастались.

— Ксюша, посмотри на меня, — требую я, задирая вверх лицо. — Ты проглотила то, что они тебе давали?

— Да, — кивает головой. — Они насильно залили, — из уголков глаз стекают слезы.

Твою мать!

— Макар, я везу ее в клинику, — он отвлекается от разговора с охранниками. — Этих утырков не отпускать. Когда придут в себя, выясни, что они в нее влили, — подхватывая Рыбку на руки. Не сопротивляется, сама прижимается ко мне. Мне не нравится, что ее зрачки начинают расползаться.

— Идем с нами, тебя тоже нужно показать врачам, — обращаюсь к ее подруге. — Забери с собой бутылку, — жидкости там на дне, но для анализа, думаю, должно хватить. Захватив с собой еще куртки, она семенит за нами. — Ты ничего не пила?

— Нет, — мотает головой. Одной проблемой меньше.

Рыбку лучше бы отвезти к Ромулу, но я боюсь, что от дряни, которую в нее влили, могут быть последствия, поэтому мы едем в местную больницу. Глаза Ксюши закатываются, словно она куда-то уплывает.

— Бей ее слегка по щекам, не дай уснуть, — повышая голос, потому что я боюсь за нее. Лишь бы сердце не остановилось! Пролезая между сиденьями, подружка начинает выполнять просьбу.

Хорошо, что городок небольшой, и все находится в шаговой доступности. Через три минуты я бью по тормозам у здания клиники. Подхватив теряющую сознание девушку на руки, перепрыгивая ступени, лечу скорее к врачам.

— Скорее! Сюда! — ору на все приемное отделение. — У девушки передозировка…

Глава 36

Тимур

— Пить хочу, — негромко произносит Ксюша, смотрит на Иру, но я первым оказываюсь возле кулера. Набираю воду и протягиваю ей стаканчик.

Страшно представить, что могло произойти, не успей я вернуться. Внутри клокотала такая злость, что выплеснуть ее на боксерской груше не удастся. Макар, понимая мое состояние, не говорил, где держат ублюдков, вливших Рыбке адское пойло. Что они туда намешали, понятия не имею, но хватило небольшой дозы, чтобы у нее начало останавливаться сердце. Страх до сих пор держит.

Она могла умереть!

Красивая молодая девочка, которая сама никогда не пробовала никакой дряни, могла умереть из-за тупой выходки обдолбанных мразей!

Я все равно их накажу. Накажу так, что они ко рту ложку поднести не смогут! Не успокоюсь, пока не сломаю уродов.

Сейчас с Рыбкой все в порядке. После нескольких капельниц Ксюша чувствует себя относительно нормально. Бледная только и слабая. Рядом сидит подруга, которой придется взять больничный. С синяками под глазами вряд ли она сможет посещать занятия. Хотя можно получить особое разрешение на ношение солнечных очков. Нежно поговорить с деканом ее факультета.

— Вот заключение, — выходит врач и протягивает исписанный лист. Мы могли уйти без него, но доктор настоял.

Мне не понравился его недовольный взгляд, но сейчас мне было не до того, чтобы в чем-то разбираться. Не понравилось, что я забираю пациентку и везу в другую больницу? Обычно такое мало кому понравится, но я все равно собираюсь отвезти Ксюшу к Ромулу в клинику, пусть проведут полное обследование, чтобы не было никаких побочек и проблем со здоровьем в будущем. Азамат нас уже ждал.

— Можно я поеду с вами? — интересуется Ира, кидая на меня умоляющий взгляд.

— Нет, Ир, — ровным голосом. — Если ее оставят в больнице, тебе придется возвращаться одной, а уже вечер. Попросишь Сахарова, пусть он привезет тебя в клинику. Я договорюсь, вас пропустят в любое время, — еще не договорив, я понял, что она этого делать не будет. Смущается своего внешнего вида. Ладно, сам ему позвоню.

— Тимур, я правда чувствую себя хорошо, может, не надо никуда ехать? — если бы она просила о чем-нибудь другом, я бы уступил.

— В любом случае нужно провести анализ этой дряни, — болтаю жидкостью на дне бутылки. У Ромула своя лаборатория, выводам которой можно будет верить.

По дороге мы завозим Ирину в общежитие. Появляется желание взять ее с собой, но я не хочу, чтобы она оставалась ночевать в палате, там только один диван, на котором собираюсь разместиться я.

Звоню Златке. Она сегодня стрессанула, когда все это произошло на ее глазах. В прошлом году она тоже пережила нападение. Макару пришлось даже просить для нее капли в больнице, чтобы Златку перестало трясти. Они уехали, когда врачи сообщили, что угрозы нет, и с Рыбкой все в порядке.

— Да, Тимур? — слышу в трубке взволнованный голос Златы.

— Ты как?

— Нормально. Тебе Макар нужен? Он оставил меня с Демьяном и куда-то уехал, трубку не берет, — сдала своего жениха Златка.

Я даже знаю, куда он уехал! Стараюсь не злиться, но надеюсь, мне от этих ублюдков хоть что-то останется!

— Мне нужен номер телефона Сахарова, — сбрасывая скорость, выезжаю через КПП.

— Ты подозреваешь Славку? — одновременно удивленно и возмущенно.

— Нет, Злат, — быстро обрисовываю ситуацию, прошу позвонить парню и рассказать, куда везу Ксюшу. Адрес она знает. Если у Сахарова появится желание навестить Рыбку, пусть приезжает и берет с собой Иру. Она реально нормальная подруга, раз бросилась защищать Ксюшу. — Скажи своему другу, что Ира пострадала и может постесняться выйти к нему, — думаю, он найдет слова ее убедить.

— Конечно, Тим. Сейчас позвоню. Дома знают?

— Да, я разговаривал с Маратом.

— Если Ксюшу оставят в клинике, мы с Макаром завтра приедем, — я не стал говорить при Рыбке, что ее точно оставят. Азамат по телефону предупредил, что задержит ее на два-три дня.

— Ты очень хороший, — тихо произнесла Ксюша. Она сидела рядом с закрытыми глазами, в первый момент даже показалось, что ее слова мне показались.

Если бы я был падшим ангелом, у меня бы точно выросли крылья за спиной. Приятно такое слышать.

— Это ты хорошая, — голос чуть просел. — Я никому больше не позволю тебя обидеть, — потянув руку, прошелся тыльной стороной ладони по щеке. Тихое дыхание было мне ответом, она уснула.

Глава 37

Ксюша

Ромулов Азамат – главврач и владелец частной клиники – производил впечатление не только своим профессионализмом, но и внешними данными. Я думала, только брат Тимура похож на красавца-актера.

Если бы не медицинский светло-голубой костюм, я бы не поверила, что этот красавец-мужчина – врач. В нем наверняка течет восточная кровь, хотя внешне он напоминал жгучего испанца.

Он ждал нас в приемном отделении. Когда мы вошли, мужчины стали разговаривать, представившись, Азамат тут же забрал заключение и принялся читать, хмуря периодически брови.

Мое внимание привлекли другие пациенты, точнее, две пациентки, которые откровенно смотрели на доктора. Когда он проходил мимо, томные взгляды сменились легким покашливанием и «нечаянно» оброненными вещами. Если бы я не наблюдала со стороны, то не поняла бы, насколько умело женщины старались привлечь к себе внимание. Старания их были напрасны, доктор Ромулов не обращал внимания, смотрел мимо красивых и ухоженных женщин. Не удивлюсь, если они придумывают болезни, чтобы попасть к нему на прием.

— Сейчас я пришлю к вам врача, вы пока располагайтесь, — открыл перед нами дверь палаты и ушел прямо по коридору.

— Пришлет врача?

— Азамат педиатр, — улыбнулся Тимур. — У него в клинике все врачи профессионалы, ты не переживай, — забрав у меня верхнюю одежду, открыл дверцу встроенного в стену шкафа.

На больницу это мало походило, особенно на больницу из моего детства. Я словно не в палате нахожусь, а в дорогом номере отеля. Панорамные окна, которые можно было закрыть при желании тяжелой шоколадного цвета шторой, два белых небольших кожаных кресла у лакированного белого стола. Дизайнерский стул причудливой формы тоже белого цвета. Зеркало с подсветкой, несколько ниш. В самый глубокой располагался кожаный диван. Прикроватные удлиненные тумбы, одна на колесиках с выдвижным столиком. Единственное, что выдавало клинику – медицинская кровать с колесиками, всякими пультами, рычагами. За теми дверьми, наверное, уборная и душевая. Интересно, сколько стоит пребывание здесь? О перечне предоставляемых услуг и цен и спрашивать было страшно.

Ромулов вернулся вместе с терапевтом. Невысокого худощавого мужчину с лысой головой и пышными усами звали Алексей Федорович. Он задавал мне вопросы, отмечал что-то у себя в планшете. Иногда на вопросы отвечал Тимур, потому что я ничего не помнила.

— Оставим вас на два дня, Ксения, — обезоружил меня доброй улыбкой. — Сердечко ваше проверим, обследуем, если понадобится, сделаем назначения, — говорил, но смотрел внимательно на Тимура и Азамата.

— Располагайтесь, вам сейчас принесут ужин, — хлопнув Шахова по плечу, произнес Азамат. Отчество мне не назвали, поэтому я даже не знала, как к нему обратиться.

— Я бы заказал, Азамат, — Тимур, видимо, знал распорядок клиники, поэтому ему стало неудобно, что из-за нас беспокоят кухонных работников.

— Из ресторана? — скептически выгнув брови. — Тим, Ксении лучше посидеть на особой диете, пока организм полностью не очистится от этой дряни.

Дверь Азамат за собой прикрыл, мы остались в палате одни. Я прошла к дивану и села на него. На больничную кровать мне что-то не хотелось. Проскользнула даже предательская мысль, что при желании на этом диване мы поместимся оба. Щеки тут же вспыхнули, поспешила отвести взгляд, пока ничем себя не выдала. Тимур не спешил нарушать тишину, а мне казалось, пауза затягивается.

— Ты останешься со мной? — не узнавая свой осипший от волнения голос. Не знаю, почему это вырвалось из меня. Наверное, на подсознательном уровне мне нужно было знать, что я не останусь в больнице наедине с собой и своими страхами. Пусть все здесь сверкает и блестит, но это все равно медучреждение. Когда мне делали капельницы, я находилась в бессознательном состоянии. Как я отреагирую на все процедуры, сложно предугадать. Шахову я доверяю, лучше будет, если он останется.

— Если смущаю, могу занять соседний номер, — ухмыльнувшись, но совсем не весело.

— Нет, не нужно… Зачем оплачивать соседний номер?.. — волнуясь и заикаясь. — Оставайся здесь… — мне хотелось озвучить свои мысли, сказать, что ему я доверяю и рядом с ним не страшно, но спотыкалась на словах, а потом и вовсе замолчала.

— Я буду рядом, рыбка, — спокойно и уверенно, будто почувствовал мое состояние и поспешил успокоить.

Глава 38

Ксюша

— Спасибо, — хотела сказать громко, но голос подвел. Тимур даже не представляет, как важно мне не оставаться одной в клинике.

Возможно, когда-нибудь этот страх заменят более приятные воспоминания, я перестану относиться врачам как к экзекуторам, а сейчас мне рядом нужен сильный парень, который не даст в обиду. Сложно объяснить свои чувства, но Тимуру я доверяла. Доверяла настолько, что готова была оставаться с ним в одной палате.

Все-таки для смущения были моменты, когда с контейнером для анализа вошла медсестра и попросила рано утром наполнить баночку. Если бы в этот момент можно было исчезнуть, не задумываясь, согласилась куда-нибудь перенестись. Как я в присутствии Тимура вынесу эту баночку из уборной? Я уже сейчас готова провалиться сквозь землю, хотя контейнер запаян в стерильную упаковку. Не представляю, куда его утром спрятать, чтобы тихонько вынести. Идея с совместным проживанием в одной палате не казалась уже такой замечательной.

Долго мучиться от смущения мне не пришлось, следом в палату вошла еще одна медсестра – на этот раз, чтобы взять кровь на анализ. При виде чемоданчика меня стало потряхивать. Пробирки с кровью нисколько не пугали, но я точно знала, что там есть иголки…

Тимур был рядом, заметил, что я на низком старте и готова сбежать. Сев рядом, попросил закрыть глаза.

— А ты не умеешь? — кивнула на чемоданчик.

— Нет, — мотнув головой, улыбнулся он. — Закрывай глаза и помни, что я рядом, — а потом Тимур запел песню на иностранном языке. — Закрой глаза, — я распахнула их от удивления, но дослушать песню в его исполнении очень хотелось, потому что у Тимура был невероятно красивый тембр голоса.

Я чувствовала манипуляции: как специальным ремешком перетягивают руку, водят пальцами по вене. Но голос Тимура отвлекал и успокаивал, а еще парень сжимал свободную руку в своих ладонях, придавая мне этим самым сил… Совсем тонкая иголка коснулась кожи, я все-таки подсмотрела, но боли практически не ощутила.

После того, как из меня выкачали нужный объем крови, сообщили, что придут утром за очередной партией и попросили утром ничего не есть.

— Ты классно поешь, — на это замечание Тимур улыбнулся.

— Посредственно, — ухмыльнувшись, будто я зря его хвалила. — Была у нас идея несколько лет назад создать группу, но дальше репетиций в гаражах и выступлений на школьных праздниках мы не продвинулись, потому что не хотели оставлять спорт.

Я думаю, он везде мог бы добиться успеха, но упор он делал на спорт. И мне это нравилось. Наверное, не хотелось, чтобы возле него крутились девочки-фанатки. Хотя они и без этого крутились возле Тимура.

Нам принесли ужин в палату. Сервис, как в ресторане. Все такие вежливые, улыбаются. Желают приятного аппетита. Я еще от обходительности медсестры в себя не пришла, а тут даже кухработники надрессированы, как официантки. Такое обращение смывает мои негативные воспоминания о больницах.

— Не удивлюсь, если к концу моего пребывания я не захочу отсюда выписываться, — не удержавшись, шучу вслух. Тимур смеется, пододвигая ко мне тарелки.

Еда была вкусная. Столько полезного разнообразия: нежная рыбка, рассыпчатая гречка с маслом, свежие овощи и компот из ягод.

Тянусь за телефоном, в углу мигает зеленый огонек. Судя по времени, сообщение мне подруга прислала почти сорок минут назад.

«Едем к тебе. Взяла немного вещей, средства гигиены и пижаму. Шахова твоего пробью!» — читаю сообщение от Ирки и улыбаюсь. Значит, Сахаров ее все-таки выманил из общежития. Вещи мне на три дня очень понадобятся.

— Сейчас Ира со Славой приедут, я не знаю часы посещений, но надеюсь, с этим проблем не будет?

— Я предупрежу, чтобы их пропустили, — Тимур выходит из палаты.

Его долго нет, я уже начинаю волноваться. Он ведь не оставил меня здесь одну? Несмотря на наше легкое общение, я чувствовала все это время напряжение в нем. Шахов в какие-то моменты уходил в себя, на его скулах дергались желваки, будто он злился.

Вернулся Тимур вместе с Сахаровым и Иркой. На подруге были солнечные очки, которые смотрелись на ней очень даже неплохо. Никого не смущало, что на улице далеко не лето и нет солнца. Все понимали, что Ира прячет синяки под глазами.

Но больше, чем очки, меня смутили губы Иры. Перевела взгляд на Славку, внимательно присматриваясь к губам. Чем эти двое занимались, пока ехали ко мне, сомнений не оставалось. В душе я радовалась за них, очень хотела, чтобы у них все получилось. Понимающе посмотрела на подругу, а она засмущалась. Как же классно наблюдать за рождением их чувств.

Славка, как и Тимур, пытался скрыть злость. Оставив нас с Ирой, они вышли поговорить в коридор. Это связано с теми уродами. Хоть бы они ничего не натворили…

Глава 39

Ксюша

— Жду подробный отчет, — улыбаясь, смотрю на подругу.

— Ты о чем? — начинает Ирка нервничать, отводит глаза.

— Вы целовались, — прямо заявляю, когда ловлю ее взгляд. — И не говори, что ничего не было.

— А, это? — отмахивается подруга, будто произошла сущая мелочь. — Он мне рот заткнул, чтобы я молчала.

«Ага, так я и поверила…»

— Другого способа, конечно, не нашел, а ты не очень-то и сопротивлялась, раз на лице Славки ни одной царапины, — мое настроение менялось в лучшую сторону, несмотря на преследующую меня головную боль.

— Не придумывай, Ксюш, ничего нет, — понижая голос, потому что парни вернулись в палату.

Парни вернулись в палату, прервав такой замечательный разговор. Я впервые видела, как Ирина краснеет. Только бы Славка ее не обманул, не сделал больно…

А ведь и мне хотелось, чтобы Тимур не обманул…

Попрощавшись с ребятами, мы вновь остались одни. Повисла неуютная пауза, когда нервничаешь и не знаешь, что предложить. Спать еще рано, а заняться особо нечем.

— Посмотрим фильм? — спрашивает Тимур, беря в руки пульт.

— Давай, — тут же соглашаюсь. Просто замечательная идея. — Я только переоденусь.

— Угу, — глядя на экран телевизора. Схватив чистое белье и приличную пижаму, спасибо за нее Ирке, скрываюсь в уборной. Кругом идеальная чистота. Лаконично и дорого. Быстро принимаю душ, чищу зубы, одеваюсь и возвращаюсь в палату. Занимаю место в кровати, диван по праву принадлежит Шахову.

«Вполне удобно», — чуть попрыгав на матрасе попой.

Выбрав в «Кинопоиске» какую-то космическую фантастику с хорошим рейтингом, он спросил мое мнение, и я согласилась. Без разницы было, что смотреть, лишь бы не чувствовать себя скованно.

— Двигайся, — Шахов подошел к моей кровати. Я немного опешила, не найдя, что ответить, откатилась немного в сторону, уступив Тимуру половину кровати. Откинувшись на спинку, он присел рядом со мной, оставляя какие-то миллиметры между нами. Не первый раз мы в одной постели…

Сейчас не самое лучшее время для таких воспоминаний. Зачем-то бросаю взгляд на замок в двери.

«О чем я только думаю?» — мысленно машу на лицо ладошками, что-то стало жарковато. Шахов вот вообще не облегчает задачу. Как только после рекламы начинается фильм, кладет руку мне на плечо и притягивает к себе, укладывая мою голову на свою крепкую мужскую грудь.

Чувствую себя настоящей девушкой Тимура. Хоть он ничего не предлагал, но его поступки красноречивее слов. Вряд ли он еще о ком-то так заботится. Я боялась мечтать, чтобы потом не было больно, но сейчас, лежа в его объятиях и смотря самый скучный фильм, который мне приходилось видеть, я думала только о том, что счастлива.

Не заметила, как уснула…

Проснулась рано, как только первые лучи солнца проникли в окно. В кровати я была одна, Тимур переместился на диван. Даже во сне у меня не получилось расслабиться, я все время бегала с контейнером и думала, где мне наполнить баночку, чтобы Тимур не увидел.

Тихо поднявшись с постели, я на цыпочках вышла в коридор. Здесь должна быть уборная для персонала. Нашла я ее сразу. Быстро управилась и вернулась в палату.

Тимур проснулся, когда в палату вошла медсестра – брать новые анализы. Он даже заспанный, с торчащими волосами, был невозможно сексуальный. Перед сном он сбросил кофту и теперь сидел рядом со мной в одной майке. Взгляд девушки то и дело возвращался к красивому телу. Я ревновала, была напряжена, поэтому, когда палец обожгло острой болью, вскрикнула и дернулась. Медсестра не ожидала такой реакции, она оцарапала мне подушечку пальца иголкой.

— Можно выполнять свою работу внимательно и аккуратно? — выталкивая слова сквозь зубы. От Тимура веяло злостью и холодом. Девушка извинилась раз десять, пока взяла анализ. Удивительное чувство, когда за тебя есть кому заступиться, когда рядом человек, который не даст тебя никому в обиду. Мое сердце не помещалось в груди от переполнявших его чувств.

— Я выйду, там Макар подкатил, вещи мне привез, — поднимаясь с дивана, произнес Тимур. Мы только недавно закончили завтракать и ждали, когда придет мой врач.

— Хорошо.

За Тимуром закрылась дверь, а я вернулась в постель, легла поверх одеяла. Достала телефон. Привыкла, что он у меня почти всегда на беззвучном режиме. Когда увидела, сколько пропущенных от родителей и Машки, вся похолодела. Что могло случиться?

Если мама звонила столько раз, с ней лучше не общаться. Папе не звоню, потому что он сразу передаст трубку маме. Набираю сестре.

— Привет, Маш. Что случилось? — не дожидаясь от нее ответного приветствия. Мои нервные окончания звенят от напряжения.

— Ты меня спрашиваешь, что случилось? — вопит Машка. — Вот это ты устроила!

— Что я устроила? — догадываясь, к каким выводам пришли мои родные.

— Попала с передозом в больницу!..

Глава 40

Ксюша

— Маш, ты хлорки, что ли, наглоталась в бассейне? — меня затрясло от злости. Вместо «Систр, ты как? Как ты себя чествуешь? Куда к тебе подъехать?» – я выслушиваю весь этот бред.

— Ты бы не разговаривала так. Еще и дерзишь. С матерью будешь отношения выяснять, мне вообще все равно, чем ты себя травишь, — в лучшей манере оскорбленной родственницы Машка сбросила вызов со словами: — С родаками разбирайся, они едут к тебе в больницу.

Будет скандал!

Я это могла точно предсказать. Судя по тому, как со мной разговаривала Машка, меня уже во всем обвинили и вынесли приговор. Тимур станет свидетелем маминого гнева. Как же хотелось трусливо куда-нибудь сбежать…

Чем дольше я томилась в ожидании, тем сильнее меня потряхивало. Тимур, как назло, долго не возвращался. Окно в палате выходило на внутренний ухоженный дворик, чтобы видеть стоянку у клиники, приходилось выглядывать из окна пустующей палаты напротив. Папиной машины на стоянке пока не было. Но я видела Тимура, который стоял в одной олимпийке и о чем-то разговаривал с Макаром.

Тимур забрал с заднего сиденья небольшую спортивную сумку, а я поняла, что слишком долго здесь стою. Пока меня здесь не застали, я вернулась в свою палату.

— Ты не замерз? — не оборачиваясь, спросила Тимура, когда он вошел в палату. Нагибаюсь над постелью, поправляю покрывало. Я специально стала заправлять постель, чтобы стоять к нему спиной. Мне казалось, он сразу поймет, что я его ждала.

В том, что это Шахов, я не сомневалась. Он ходил по-особенному, по-особенному дышал и имел особенный запах. Он пах так, как должен пахнуть мой мужчина.

Сумка упала на пол, будто выпала из рук. Щелчок замка. Руки Тимура оказались на моей талии, а моя спина прижалась к холодному телу. От него пахло кофе и мятной жвачкой, свежестью и дорогим парфюмом.

— Согреешь? — хриплым шепотом на ухо. Целуя кожу холодными губами. Невероятный контраст. Внизу живота сразу потянуло, скрутило. Откинув голову ему на грудь, выгнулась в его руках.

А если сейчас начнут стучать родители в дверь?

Пусть стучат…

Тимур целовал шею, водил шершавым языком по коже, посасывал мочку уха. Мой мозг отключился, словно кто-то нажал на кнопку «выкл». Я хотела его губы на своих губах, но Тимур не давал мне развернуться к нему. Одна рука, нырнув под кофту, сжала грудь, не скованную бюстгальтером, а вторая нырнула за резинку пижамных штанов.

Не останавливаю дерзкие руки, мне самой хочется быть с ним. Это способ снять стресс, забыть обо всем и немного расслабиться.

Закусив нижнюю губу, я все равно не смогла сдержать стон. Ноги становились ватными, не держи меня Тимур, я бы упала.

— Я сам хочу кусать твои губы, — выдохнул в рот, дотянувшись до моих губ. Властно, без нежностей. Сразу же проникая языком в рот и устанавливая там господство.

Руки продолжали меня соблазнять. Кто кого согревает – вопрос? Я вся плавилась от его ласк. До легкой боли он сжимал мою грудь, перекатывал между пальцами сосок… потом второй…

Умелыми и опытными движениями он разжигал такой пожар, что я забыла обо всем. Я чувствовала, как становилось влажно там, внизу. Ощущали эту влагу и пальцы Шахова, потому что он водил между складок, вынуждая меня немного развести бедра, позволить его широкой ладони действовать беспрепятственно. Не осознавая, что творю, я развела ноги шире.

Останавливаясь на клиторе, он слегка его сжимал и тянул, наглаживал большим пальцем. Это было остро и приятно. Настолько приятно, что я в какой-то момент испугалась, что слишком сильно откроюсь, показав, как близка к тому, чтобы испытать первый оргазм с мужчиной. Ноги проседали, Тимур еще сильнее прижал меня к себе. Теперь он не целовал. Он сосредоточился на своих действиях.

— Я не хочу… — не договорила фразу, а потом и вовсе забыла, что хотела сказать, потому что один палец проник в меня, растягивая тугие стенки. Страшно, волнительно, немного дискомфортно.

— Ты кончишь, маленькая. Для меня… — хрипло на ушко. — В следующий раз там будет мой язык, рыбка, — растирая влагу между нижних губ. Четкие, выверенные движения, я сжимаюсь, висну на его руке. Тимур уже не ласкает мою грудь, перехватив рукой талию, он не дает мне упасть.

— Не кричи громко, рыбка, — предупреждает, когда я начинаю содрогаться на его пальцах.

Меня долго не отпускает. Тимур подхватывает меня на руки и усаживает на диван.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя, — прямолинейно и по-мужски. Шахов на грани. Сейчас передо мной просто мужчина, а не благородный рыцарь. По вздутым венам на висках понимаю, насколько ему тяжело. Опускаю взгляд к бугру, что все это время сверлил мне спину.

— Я хочу… тоже… — указываю взглядом на бугор. Мышцы внизу живота все еще стягивает в приятных импульсах, связанно говорить пока не получается.

— Не боишься запачкать руки? — усмехнувшись, спрашивает, а я не успеваю мотнуть головой, как Тимур одним резким движением стягивает с себя штаны вместе с боксерами.

Сглатываю, прежде ем прикоснуться к внушительному органу. Размазываю каплю семени по головке члена. Тимур перехватывает мою ладонь и показывает, как нужно сжимать. А дальше импровизирую. Недолго, потому что Шахов на грани. Мне нравится наблюдать за ним. Это особое удовольствие – видеть, как ты делаешь приятно любимому мужчине. Голову Тимур запрокинул. По телу проходит крупная дрожь. С первыми хриплыми стонами на мои руки падает струя семени…

Это совсем не противно. Даже возбуждающе. Мне понравился эксперимент, я бы точно повторила…

— Моя девочка, — Тимур подается ко мне и целует в губы, а из коридора доносится гулкий торопливый стук набоек каблуков…

Глава 41

Тимур

Меня сутки крыло от ярости. Этих утырков хотелось размазать, расплющить каждую тупую голову об асфальт. Злился на Макара, что он взялся их наказывать без меня. За свою девочку я сам их уложу.

— У тебя чемпионат на носу, проблемы сейчас не нужны. Тим, ты одного из них в больничку отправил, хватит, остальными мы займемся. Спрячем далеко и надолго. Они каждый день будут мечтать о смерти, — я знал, что они в отделении, но меня это не успокаивало. Скорее сильнее злило, что я не могу до них добраться.

— Увидимся, — подхватив с заднего сиденья сумку со шмотками, поспешил в палату. У Рыбки фобия на медперсонал и процедуры. Зайдет сейчас медсестра с капельницей, будут проблемы.

В голове только мат, когда я вижу, в какой позе она стоит. Ну на хрена?! Я и так под утро уснул. Член стоял колом, дырявил штаны. Мысленно я трахал Рыбку в разных позах, пока она спала.

А тут…

Приспусти тонкие пижамные штаны – и вот она, доступная и открытая. Только вставить останется…

В голове все время бьется, что она целка, но руки действуют на автомате. Я кайфую от того, как она заводится. Я могу ее взять прямо сейчас, Ксюша позволит. С трудом, но я все же себя торможу. Когда она своей тугой киской сокращается на моих пальцах, орошая их своей влагой, я в шаге от того, чтобы спустить в трусы. Этого не происходит, и я готов идти прямо сейчас в душ, чтобы передернуть, но Рыбка делает это за меня.

На языке все время вертится мат, потому что ее тонкие пальцы на моем члене – космос. Меня долго не отпускает, только испуганный голос Рыбки приводит в себя.

Натягиваю штаны, в коридоре слышу голос медсестры и какой-то женщины. Ксюша юркнула в уборную, но через десять секунд уже сидела с влажными руками на диване, вытирая их о штаны.

Происходила какая-то дичь. Какого хрена она так побледнела и трясется?

Дверь открывается, я успел сделать шаг в сторону, чтобы меня не задело.

— Вот ваша дочь, — улыбается медсестра, а я смотрю на женщину, которая вплывает в палату, словно ледокол. Она мне не нравится, возникает резкая антипатия, когда я ее вижу. Ухоженная, приятной внешности, но отталкивает выражение лица, на котором я не вижу беспокойства о дочери.

— Спасибо, — обернувшись, фальшиво улыбается. — Мы бы хотели остаться с дочерью наедине, — выговаривает она медсестре. В палату входит мужчина, наверное, отец Рыбки. Медсестра уже где-то скрылась. — Я сказала, что мы хотим остаться с дочерью наедине, — она меня сразу заметила, но старательно игнорировала. Игнорировала бы лучше дальше, потому что ее тон меня реально взрывает, и только ради Ксюши я пока готов его проглотить.

Смотрю на Рыбку. Твою мать… какого хрена? Она сейчас в обморок грохнется!

— Я остаюсь, — подхожу к дивану и сажусь рядом с Ксюшей.

Грубо? Да пофиг.

— Я не буду разговаривать при этом наркомане, — свой ахер я не скрываю. Если бы не пальцы Ксюши, вцепившиеся в мою руку, я бы перестал играть в молчанку. Ладно, послушаем. — Миша?.. — повышает тон до неприятной высоты. Мне очень интересно посмотреть, как этот… как отец Ксюши будет меня двигать отсюда.

— Молодой человек… — откашлявшись, начинает мужик. Я не хочу знать, как его зовут, потому что ненормально, что его дочь так дрожит.

— Папа, вы все неправильно поняли…

— Что мы неправильно поняли?! — прорывает бабу. — Ты, тварь, связалась с наркоманом! Из-за тебя у Маши могут быть проблемы в сборной! Я так и знала, что нельзя тебя отправлять в этот университет! Хорошо, что тебя отчислили! — ставлю в голове галочку, что с этим нужно срочно разобраться, а мать Рыбки продолжает верещать: — Будешь сидеть дома под моим присмотром! Еще раз притронешься к наркотикам, закрою тебя в психушке, Ксения! А теперь взяла свои вещи – и на выход, дома продолжим разговор!

— Дыши спокойно, — посмотрев на Рыбку. У нее в глазах блестели слезы. А я душил в себе злость. Все мое нутро вставало на дыбы, когда ее обижали. И мне было глубоко плевать, долбаные наркоманы передо мной или ее невменяемые родители. — Если тебе станет плохо, это не улучшит взаимопонимание между нами, — киваю в сторону ее родичей.

— Ты посмотри, как он с нами разговаривает!..

— Что здесь происходит? — в палату входит хмурый Ромул. — Почему здесь стоит крик? Вы не знаете, что находитесь в больнице? — уничтожает взглядом.

— Извините, — нервничает и хватается за лицо мать Ксюши. Ромул на три головы выше женщины, той неудобно задирать голову, но выхода нет. — Я хочу прямо сейчас забрать дочь, а этот молодой человек ее не отпускает.

— Ваша дочь находится на лечении в этой больнице. Я могу узнать, на каком основании вы хотите забрать от нас пациентку? — он морально давит на женщину.

— У нас нет средств оплатить лечение в этой клинике. Да и бессмысленно лечить наркоманов, если они продолжают общаться с себе подобными.

— О чем речь? — Ромул встречается со мной взглядом, но все, что у меня крутится на языке, я старательно пытаюсь проглотить.

— Они думают, что я наркоманка, — тихо произносит Рыбка.

— Забрать Ксению без ее согласия вы не можете, — холодно произносит Азамат, обращая свой взгляд на отца. — В следующий раз, прежде чем обвинять своего ребенка, потрудитесь выяснить хоть какие-то подробности произошедшего, — размалывая своим тоном и мимикой мужика в порошок. — Вашу дочь чуть не убили. У нее была остановка сердца. Если бы не вовремя оказанная помощь, вы бы готовились к похоронам, — отец Ксюши бледнеет. Дерьмо, что кипит в ее матери, не дает ей проникнуться словами Ромула. — Покиньте мою клинику, — указывая на дверь.

— Ксению отчислили из университета, ей в любом случае лучше вернуться домой.

Не зря мне эта… не понравилась. Возненавидел будущую тещу с первого взгляда.

— У Ксении уже есть дом, в ваш она не вернется, — твердым тоном ставлю точку в этой дискуссии. Присваиваю Рыбку себе. Похрен, что маленькая. Вывезу…

Глава 42

Ксюша

Я сгорала от стыда, когда мама набросилась с обвинениями и оскорблениями на Тимура. Какой нормальный парень станет серьезно относиться к девушке с такими родителями? Я знакома с девчонками, у которых в семье есть пьяницы или наркоманы, вот они тоже стеснялись приводить домой друзей.

Провалиться бы сквозь землю!

Окно так и осталось приоткрытым, хотела проветрить комнату, но забыла закрыть. Несмотря на то, что в палате немного прохладно, а я в одной пижаме, холода не чувствую.

Когда я услышала, что меня отчислили, испытала настоящий шок. В глазах потемнело, а тело охватила такая слабость, что я была бы рада провалиться в обморочную темноту. Пожив самостоятельно, я отчетливо понимала, что не хочу возвращаться к родителям. Тем более выслушивать упреки на ровном месте. Лучше устроюсь куда-нибудь работать и буду снимать жилье.

Я не ожидала, что Тимур меня станет защищать при родителях, что сядет рядом и будет думать в этот момент о моем самочувствии. Стало не так страшно, хотя меня все еще трясло от нервного напряжения.

Ромулов, конечно, мощь. Мама при его появлении стушевалась, а когда он начал их отчитывать, не скрывая возмущения, отец точно задумался. Мама пыталась говорить, чтобы защититься, но Ромулов ее даже слушать не стал. И все это закончилось словами Шахова.

О каком доме идет речь? Меня ведь прямо сегодня выгонят из общежития? Тимур не может говорить о своем таунхаусе...

— Есть дом? Это где же? — мама скептически выгибает бровь. Не выдерживая взгляда Тимура, пристально смотрит на меня.

Мне нечего ей сказать.

— Она живет со мной, — обрубает Тимур. Я разрываю контакт с мамой и смотрю на парня, но он лишь сильнее сжимает мою руку, будто молча просит не вмешиваться.

— Живет? С тобой? — голос ее начинает набирать обороты. Сейчас начнут меня упрекать в аморальном поведении. Еще обзовут как-нибудь, а Шахов и так держится с трудом в рамках вежливого общения, я это чувствую.

— Молодой человек… — подключается папа. — Ксении только восемнадцать. У нее впереди учеба…

— Вы правы, — поднимаюсь на ноги. — Мне восемнадцать, и я сама могу теперь распоряжаться своей жизнью, — страшно было обрывать общение с родными, отказываться от дома, в котором выросла, но там так мало было счастливых мгновений, что я просто никогда не чувствовала себя там родной и любимой. — Я вам никогда не была нужна, — как бы больно ни было, я смогла это произнести вслух. Азамат и Тимур все равно уже стали свидетелями некрасивой сцены.

— Ксюша, что ты такое говоришь? — папа был реально расстроен. Он взглядом требовал от мамы что-нибудь сделать.

— Я говорю правду, пап. Не оправдав ваших надежд, я стала вам ярмом на шее.

— Это не так… — папа чувствовал себя неуютно, а мама все сильнее поджимала губы. Ей было неприятно, что этот разговор происходит при посторонних, но она сама его начала.

— Вы можете не переживать за свою дочь, — Тимур поднялся следом, положил руки на мои плечи, несильно сжав их. — Она ни в чем не будет нуждаться, — я не видела его лица, но уверена, что он смотрел на отца. — Ксения под моей защитой, и я никому не позволю ее обидеть, — а вот сейчас он, наверное, смотрит на маму, потому что крылья ее носа стали раздуваться, словно парус на корабле.

— Виктор звонит, — отец, достав звонящую трубку из кармана, обращается к матери.

Принимает вызов. Я внимательно слежу за выражением его лица. Неужели дядя тоже в курсе того, что вчера со мной произошло?

— Мы сами узнали только утром, Вить… — сглатывая, произносит отец. — Она в больнице… Да, с ней сейчас все хорошо… — смотрит на меня папа, а в глазах слезы. Наверное, дядя успел выяснить все подробности и теперь поделился ими с братом. Мне приятно, что дядя искренне обеспокоился моим самочувствием. Папа делится адресом клиники.

— Ксения, тебе сейчас нужно сделать кардиограмму и эхограмму, потом сходить на консультацию к кардиологу, — произносит Ромулов, как только отец заканчивает разговор. — Тимур тебя проводит. А вы, будьте добры, покиньте клинику.

— А зачем к кардиологу? — спрашивает отец, но Азамат уже выходит из палаты. Я пожимаю плечами, когда взгляд папы останавливается на мне. — Виктор мне все рассказал, — отец смущен, а мне до сих пор за них стыдно.

— Пап, мне нужно идти. Поговорим об этом потом, — мне просто хотелось сбежать, чтобы не испытывать неловкости. Не нужны были теперь их понимание, сочувствие, раскаяние. — Вас Машка дома ждет, беспокоится, наверное, — не собиралась ерничать, но само как-то вышло. До сих пор обвинения сестры стояли в ушах.

— Ксюша, нам надо поговорить...

— Поговорим, пап, — накидывая свитер на плечи. — Потом поговорим.

— Ксения, ты должна вернуться с нами домой, — не выдержав, мама вновь пытается настоять на своем. — Мы обо всем поговорим, обсудим…

— Когда Ксения захочет с вами обсудить свою жизнь, мы пригласим вас к себе в гости, — встревает Тимур, жестким тоном ставит всех на место. — А теперь попробуйте подумать о ней, а не о себе, — берет меня за руку и ведет к двери. — До свидания…

Глава 43

Тимур

Не знаю, как я буду общаться с членами ее семьи. Они не вызывают ничего, кроме антипатии. Мои родители тоже далеки от идеала, особенно мать, поэтому наше общение сведено было к минимуму, но у меня был старший брат и сестра, которые стали мне настоящей семьей. С Ксюшей другая история. Машка та еще гадина, мягко говоря, я ее недолюбливал.

С кардиологом Ксюша не боялась оставаться наедине. Присоски – не иголки. Интересно, когда-нибудь этот страх исчезнет? Хотя лучше бы она больше никогда не болела.

Рыбка общалась с кардиологом, а я общался с братом. Марат позвонил сам. Он всегда в курсе того, что происходит в семье. Сейчас он с отцом Макара решал вопрос, как далеко и надолго упрятать утырков, напавших на Ксюшу. И сделать так, чтобы я до них не добрался.

— Помощь нужна? — поздоровавшись, спросил Марат.

— Нужна. Я хочу знать, кто поднял шум и почему так быстро подписали приказ на отчисление, — чем больше я об этом думал, тем больше вопросов появлялось.

— Данные Ксении скинь мне сообщением, я как раз еду туда, — не стал развивать тему. Если виновных найдут, Марат накажет без моей подсказки. — Привози домой, с Лерой познакомишь.

— Привезу…

****

Закончив обходить врачей и сдавать анализы, мы вернулись в палату и успели пообедать.

— Тимур, я не могу переехать жить к тебе, — Рыбка первой заговорила на эту тему. Видимо, все это время только об этом и думала. Еще удивлялся, почему она молчит все время.

— Обоснуй.

— Что тут обосновывать? Это… это неправильно, что ли…

— Что нужно сделать, чтобы это было правильно? — хорошо, что у меня есть сестра и племянница. Марат на их примере частенько пытался объяснить мне «женское» поведение: страхи, сомнения, правила…

— Не знаю, — отводит взгляд в сторону. Не хочет отвечать.

— Знаешь.

Молчу и жду, что она сама скажет. Не дождусь. Минут десять уже сидим в тишине. Рыбка мнет свои пальцы.

— Девушка не может переехать жить к парню, если…

— Если она ему не жена или не невеста? — прихожу на помощь, а то моя Рыбка сейчас себе еще какую-нибудь болячку заработает на нервной почве.

— Хотя бы девушка, — тихо, себе под нос. — Тимур, я не хочу, чтобы ты подумал, будто я тебя вынуждаю…

— Ксюша, если бы ты мне не нравилась, ничего не было бы. Ты переезжаешь ко мне в качестве моей девушки. Я планировал это сделать чуть позже, но…

— Ты планировал?

— Думаешь, я всех подряд тащу к себе жить? — стараюсь сдержать усмешку.

— Нет. Просто… Мне кажется, я не готова.

— Рыбка, после того, что случилось утром, ты думаешь, я сразу потащу тебя в постель? — что скрывать, мне этого ппц как хочется.

— Не потащишь? — щеки краснеют, а взгляд такой… что у меня член моментом в камень превращается.

Совру, если скажу, что не думаю об этом. Когда она рядом, я думаю о сексе постоянно. Тренер меня прибьет, когда узнает, что я съехался с девочкой перед соревнованиями. Точно знаю, что не устою. Не получится у нас жить под одной крышей и не трахаться. Чемпионат выиграю, а Рыбку нежно затрахаю…

— Дам несколько дней, — теперь мы пара, а в паре нужно быть максимально открытым, тогда меньше недопониманий и проблем. Не думаю, что подержимся несколько дней. Рыбка с пол-оборота заводится, а я свои руки после утреннего дрочева точно не смогу держать от нее в карманах.

— Я не хочу возвращаться домой, — меня не беспокоит смена темы. В том вопросе все уже решено, я Рыбку не отпущу, будем жить вместе.

— И не надо. Главное, чтобы ты хотела жить со мной, — сажусь с ней рядом на диван, поднимаю и усаживаю на колени лицом к себе. Мы молчим, смотрим в глаза друг друга. Я знаю ответ, считываю его во взгляде, но хочу, чтобы она проговорила.

— Хочу, — тихо, но я гляжу прямо на нее и даже без звука мог бы считать ответ по губам. Вот и призналась. Теперь не сбежит. Рыбка еще не знает, что только что привязала себя ко мне.

— Я тебя не отпущу в море, золотая рыбка, будешь постоянно рядом, — подмигнув, зарываюсь пальцами в ее волосы, стягиваю с хвоста резинку.

— Исполнять твои желания? — улыбается Ксюша. Чувствую, как расслабляется.

— Будешь, — киваю. — А я буду исполнять твои, — притягиваю к себе и целую…

Глава 44

Ксюша

Я все же въехала в дом Тимура на следующий день. Мои вещи пока остаются у Ирки в комнате. Ее попросили освободить комнату, как только подписали приказ о моем отчислении. Подруга аккуратно все сложила в сумки и в чемодан, оставила вещи у себя. Заехать в мою спальню, правда, никто не успел. При желании я могу прямо сейчас вернуться в общежитие, но как только я об этом заикнулась, Тимур жестко меня оборвал:

— Мы будем жить вместе, рыбка. Вчера вроде обо всем договорились, отматывать назад не стану, — схватив за плечи, твердо произнес он.

И вот теперь с рюкзаком вещей, которые мне в клинику привезла подруга, и пакетом с лекарствами, которые прописали терапевт и кардиолог, я преступила порог дома Шахова.

Сердце от волнения сбивалось с ритма, а ведь врач сказал: никаких переживаний и потрясений. Как не тревожиться, если у меня и отношений никогда не было, а тут сразу – жить вместе? Ладно, три дня мы вполне неплохо уживались, а вчера и вовсе спали вместе на диване. Точнее, я уснула, когда Тимур пошел провожать Демьяна, а проснулась в его объятиях.

— Занимай сразу мою комнату, — отбирая у меня рюкзак, Тимур поднимается по лестнице наверх, таща меня за собой.

Я и не думала, что в этот раз он позволит мне заселиться в другую спальню. Его комната мне сразу понравилась. Светлая за счет больших окон, хотя мебель и стены в основном в темно-серых оттенках.

— Здесь шкаф, — открывает дверцы. — Там уборная и душ, — указывает на дверь, которую можно найти только по черной ручке, а так она сливается со стеной. — Ты устраивайся, сейчас Златка подъедет, а мне с Макаром нужно отъехать, решить пару вопросов. Потом у меня тренировка.

Тренер два раза при мне звонил Тимуру. Не слышно было, о чем он говорил, но Шахов опускал голову и растирал нервно затылок.

— Ты сказал, что меня уже восстановили, — смотрю на часы в телефоне. — Я могла бы успеть на четвертую пару – и так много пропустила.

Как же я радовалась, когда Марат позвонил и сообщил, что произошла досадная ошибка, все виновные наказаны. Ректор лично позвонил мне спустя несколько минут и принес извинения, пообещал, что впредь таких недоразумений больше не произойдет, а я могу отдыхать и набираться сил, мои пропуски никак не скажутся на успеваемости и допуске к сессии, а комнате в общежитии в полном моем распоряжении.

— Ксюша, учеба с завтрашнего дня. Сегодня ты отдыхаешь. Через час привезут продукты, сложи, пожалуйста, в холодильник, — достает из шкафа свежую майку и ветровку, быстро переодевается.

— Можно пригласить Иру? — Злата хорошая девчонка, но мы с ней пока мало знакомы. Втроем нам должно быть веселее.

— Без Сахарова пусть приходит хоть каждый день, — застегивая ветровку.

«Ура!» — мысленно визжу от восторга. Славку я все равно не планировала звать, пусть с Ирой строят отношения, моя дружба с ним будет помехой.

Тим выходит из спальни, я иду следом, но в коридоре он притормаживает.

— Ксюш, меня не будет несколько часов, обещай, что ничего не произойдет, — хватает за талию и притягивает к себе. Вроде шутит, а смотрит так серьезно, что стукнуть хочется. Я что, ходячая катастрофа?

— Может, ты ко мне еще няньку приставишь? — фыркаю недовольно, пытаясь выбраться из его объятий, а Тим только улыбается. Так соблазнительно, что внутри все млеет.

— А двух разве не хватит? — у меня сначала глаза округляются, потом от возмущения рот открывается, когда понимаю, кого под няньками он подразумевает. Высказаться мне не позволяют. Шахов мигом запечатывает мне рот поцелуем. Если бы не сигнал автомобиля у ворот, чем закончился бы наш поцелуй, остается только догадываться. Я не заметила, как мы из коридора переместились в спальню и почти добрались до постели.

— Вызовы с незнакомых номеров не принимать, — строго произносит Шахов уже в дверях. Я киваю, потому что обещала ему, когда мы покидали клинику. Насколько я поняла, это связанно с теми подонками, которые меня опоили. Тимур вчера минут двадцать разговаривал с моим дядей, именно он предупредил, что родственники отморозков сейчас будут делать все возможное, чтобы выйти на меня. Вряд ли они собираются извиняться, поэтому лучше не разговаривать с ними. — Будут звонить родители или сестра, лучше не брать трубку, — Тимур не может мне запретить с ними общаться, но он до сих пор зол на мою семью. Сначала родители устроили скандал в клинике, вечером позвонила Машка и, будто не кричала на меня утром, взахлеб стала спрашивать, с кем из мажоров я замутила отношения.

Рядом сидел Тимур, он, может, и не слышал ее слов, но отчетливо слышал мои.

— Ни с кем, Маш… С чего ты это взяла?.. Какое тебе дело, с кем я жить собралась? — уже злясь на сестру, потому что она меня стала упрекать в незрелости. Только такая дура, как я, согласится съехаться с парнем без гарантий. Пусть сначала хотя бы машину подарит. — Я сама разберусь, Маша, как мне жить.

— Дай трубку, — Тимур отобрал телефон: — Мария, привет. Это Тимур Шахов. Помнишь? Рад, что узнала. Я тот парень, с которым встречается твоя сестра. Передай родным, что у нас все серьезно, и беспокоиться о Ксении не стоит. А сейчас извини, мы собираемся ужинать, — не прощаясь, он сбросил звонок.

А Машка теперь засыпала меня сообщениями:

«Когда ты пригласишь меня в гости?..»

«Как тебе удалось подцепить такого парня, ты его что – приворожила?..»

«Как он в постели?..»

«Он тебе уже что-нибудь подарил?..»

Машку не смущало, что я удаляла ее сообщения, не отвечая. Она продолжала засыпать меня вопросами, от которых мне стыдно было перед Тимуром, хотя он их и не видел…

Глава 45

Ксюша

Ирка стеснялась своего подбитого глаза, постоянно старалась прикрыть его ладошкой, когда мы со Златкой смотрели на нее. Любую девушку смущал бы такой вид. Я очень сожалела, что так все получилось.

— Ира, оставь свой глаз в покое, ты его только раздражаешь. В прошлом году я выглядела раз в десять хуже, — произнесла Злата, ставя перед подругой тарелку. Продукты действительно привезли, как и сказал Тимур. Разложив все по местам, я хотела что-нибудь приготовить, но Златка с Макаром привезли роллы.

Чуть позже обязательно займусь готовкой, у Тимура режим. Хотя непонятно, как он его последние дни соблюдает.

— В аварию попала? — спросила Ира Злату, наливая в пиалу соевый соус.

— Если бы… — на несколько минут мы забыли о еде, пока Злата рассказывала о том, что с ней случилось. Мы сидели и не дышали, слушая историю этой хрупкой девушки. — Хорошо, что в моей жизни был Макар. Без него я бы не справилась.

Эти слова отозвались во мне. То же самое я могла сказать о Тимуре. Сколько раз за последнее время он приходил мне на помощь?

— Он тебя очень любит, — притворно тяжело вздохнула Ира.

— Я его тоже. Хотя сначала мы не ладили. Я его даже ненавидела, — скорчила лицо, вспоминая прошлое. В это сложно было поверить. Злата не рассказывала, что между ними происходило, а мы не стали спрашивать, возможно, это очень личное.

— Я заметила, его в «Прогрессе» боятся, — Ире нравилась эта пара. Она нравилась многим. От них сложно было отвести взгляд. Отсюда такой интерес у подруги.

— Не без основания. Макар только с близкими добр, нежен, внимателен и заботлив. Он мне хищника напоминает, который на свою территорию никого не пускает, а кто пытается нарушить границы… — Злата не договорила, просто повела плечами. И без слов было понятно, что Макар не пощадит обидчиков…

В голове словно тумблер сработал.

— Злата, ты не знаешь, куда Тимур с Макаром отправились? — взволнованно поинтересовалась, потому что в голову заползли нехорошие мысли.

— Не знаю, Ксюш, — мотнула она головой. — Думаешь, они пошли с твоими обидчиками разбираться? Это вряд ли. Их сначала Тимур избил на стадионе, потом Макар добавил, когда тебя в больницу увезли. Сейчас они, насколько я знаю, задержаны, — последнюю фразу Злата произнесла неуверенно. У нее тоже появились сомнения.

Мне стало страшно, что с Тимуром может что-то случиться. Я не могла его потерять. Боялась открыто радоваться своему счастью, вдруг его не станет по какой-то причине. Я любила Шахова. Любила так, что сердце замирало, когда я о нем думала, вспоминала, представляла.

— Рыбанькова, прекращай задавать панический тон нашему вечеру, — произнесла Ира, проглотив ролл. — Шахов твой не идиот, чтобы искать проблемы с законом. Сама подумай, у него, кроме этих отморозков, дел больше нет? — слова подруги немного успокоили.

Мы разговаривали обо всем. Обсуждали преподавателей, правила «Прогресса», возмущаясь, что девушкам на занятия нельзя ходить в брюках.

— Тимур меня на выходных хочет познакомить с семьей, а я так нервничаю… — произнесла я, когда в беседе произошла пауза.

«Что-то мы заболтались», — подумала я, взглянув на часы. Скоро Тимур вернется, а я не успела приготовить ужин.

— Зря переживаешь, — улыбнулась Злата, складывая пустые тарелки. Я направилась к холодильнику в поисках быстро готовящихся продуктов. Рыба подойдет… — Ты не представляешь, какие Шаховы замечательные, — тем временем продолжала Злата. — Да и короли с их семьями просто нереальные. Я обожаю бывать у них в гостях.

В это время к воротам подъехала машина и посигналила.

— Короли? — переспросила удивленно подруга.

— Короли, короли, — засмеялась Златка. — Мир королей – это отдельное государство. Со своими правилами и многочисленным населением, — ставя тарелки в раковину.

— Ты прикалываешься? — сморщив лоб, Ирка смотрела на Злату подозрительно.

— Ты ведь знакома уже с Азаматом и Маратом? — я лишь кивнула на вопрос Златы. — Вот они и есть короли, — улыбаясь. Наверное, я смогу понять, почему их так называют, но хотелось бы подробностей. — С остальными пятью предстоит познакомиться. Я вам потом расскажу, почему они короли, а сейчас мне нужно бежать, это Макар сигналит. Мы к его отцу в гости обещали заехать, — хватая сумочку, Златка умчалась, а на кухню через минуту вошел Тимур с рассеченной припухшей губой…

Глава 46

Ксюша

Поздоровавшись с подругой, Шахов спросил:

— Все нормально? — наверняка по моему лицу видно, что я напугана, но при Ирке я не стала ничего спрашивать. Внутри все вибрировало от напряжения.

Он ездил на разборки? Была драка?

Мое воображение рисовало страшные картины, но я заставила себя улыбнуться и произнести:

— Угу. Сейчас быстро что-нибудь приготовлю.

— Я в душ, — целуя меня в висок, Тимур уходит наверх. Ирка спешит в общежитие, отклоняет мое предложение еще немного задержаться.

— Твой чемпион наверняка захочет побыть с тобой наедине, — подмигивает мне. — Я вам тут не нужна, — от ее намеков я смущаюсь, хотя в словах Ирки огромная доля правды.

Вряд ли этой ночью, несмотря на уверения Тимура, что он подождет, мы будем просто спать. Я согласилась жить с ним вместе, поэтому пусть все будет по-взрослому.

— Давай вызовем такси, на улице уже темно, — ставя в духовку рыбу, предлагаю подруге.

Она отказывается, уверяет, что хочет пройтись. После случившегося с нами на стадионе не хочу ее отпускать одну. Ирка, конечно, смелая, но как показала практика, девушке не справиться с парнем. Боюсь, что ее кто-нибудь может обидеть. Уродов у нас тут хватает. Мажоров, которым кажется, что им все можно.

По вечерам они не сидят за учебниками в своих красивых домах, которые снимают за большие деньги, они, как и те уроды, веселятся, напиваются, принимают всякую дрянь и пристают к девушкам. Здесь, в городке, твоя защита – фамилия богатого влиятельного отца. Мало кто посмеет тебя тронуть, если ты дочь чиновника, депутата или олигарха, а вот с бюджетницами порой происходят весьма неприятные вещи. Хотя стоит признать, что зачастую девушки сами провоцируют такие ситуации в желании подцепить себе богатого парня.

— Ир, у меня есть немного денег, я вызову такси и сама его оплачу, — стараюсь говорить твердо, но Ирка упертая.

— Я пешком пойду.

— Пешком ты не пойдешь, мы тебя отвезем, — увлеченная спором, я не заметила, как на лестнице появился Тимур.

— Да я хотела свежим воздухом подышать, — уже не так уверенно упирается подруга. С Шаховым вообще сложно спорить и почти невозможно ему противостоять.

— Откроешь окно в спальне, высунешь нос на улицу и подышишь, — обувая кроссовки, произносит он. А я смеюсь, представляя себе эту картину. Стоило посмотреть на его губу, как моя улыбка сползла с лица.

— Рыбка, одевайся, — достает из гардеробной куртку, протягивает мне.

Ирку мы доставили быстро, через несколько минут она уже бежала по ступенькам к входу.

— Тимур, куда вы ездили с Макаром? — спрашиваю, как только мы трогаемся обратно в сторону дома. Он поворачивается, на лице удивление. — У тебя губа разбита, — спешу пояснить. — Вы дрались?

— Я – да, Макар – нет, — усмехается Тимур и тут же морщится, хватаясь за губу. — Рыбка, не знаю, что ты себе нафантазировала, я был на тренировке. Пропустил удар от тренера, потому что в мои мысли постоянно врывалась одна красивая девочка, которую я оставил одну в своем доме.

— Я была не одна, — от его признания начинает кружиться голова. Разве можно быть такой счастливой?

— Но ты была не со мной, — на эту реплику мне нечего ответить. Заправляя прядь волос за ухо, стараюсь скрыть свое волнение. В солнечном сплетении печет от переизбытка чувств. — Потом я выслушал десятиминутную нотацию о том, какой я отвратительный спортсмен, — продолжает свой рассказ Шахов. — Везти меня на чемпионат мира он отказывается, не хочет наблюдать за моим проигрышем.

— Все так серьезно?

— Да нет. Тренер вообще редко хвалит, а тут я так подставился, конечно, он разозлился. Не бери в голову, это мелочи, — тянется к бардачку, достает оттуда конверт и протягивает мне.

— Что это? — беря в руки конверт с эмблемой знакомого банка.

— Твоя карта, — сообщает спокойно Тимур. Я замечаю, что мы проехали мимо дома. Открываю конверт и достаю карту со своими инициалами.

— Зачем? — не понимаю, для чего мне новая карта, у меня есть своя, куда мне приходит стипендия.

— Я ведь не буду платить своей девушке зарплату, — поясняет очевидное Тимур. — Но деньги на расходы у тебя быть должны.

— Тимур, я заработаю… — пытаюсь вернуть карту, но меня останавливает твердый взгляд.

— Рыбка, ты будешь учиться, а работать пока в нашей семье буду я, — строго. В нашей семье… звучит-то как!

— Ты тоже учишься.

— У меня есть бизнес, Ксюша. На жизнь нам точно хватит, — не терпящим возражения голосом.

С ним не поспоришь. Он все решил. Мне сложно так быстро перестраиваться к другой жизни, когда ответственность за тебя несет другой человек.

— Поедем где-нибудь поедим? — предлагает Тимур.

— Ой! — вскрикиваю я, морща моську. — У нас дома рыба горит!..

Глава 47

Ксюша

Тимур не позволил мне есть пересушенную рыбу, мужественно давился ей сам. Делая при этом вид, что ему вкусно. Вымыл за собой посуду, отодвинув меня от раковины.

Вопрос с банковской картой оставался для меня открытым. Поговорить нам не удалось, мы летели домой спасать рыбу и дом. При первом удобном случае планирую поднять тему денежного содержания. Чувствовала себя неуютно от сложившейся ситуации. Одно дело – получать зарплату, другое – жить за счет парня. Если бы я выполняла хоть какую-то работу и помогала ему в бизнесе, легче было бы смириться.

— Я сегодня с Маратом разговаривал, — заговорил Тимур, когда я поставила перед ним чашку с чаем, вторую – для себя.

— О чем?

— Он настаивает на встрече с твоими родителями, — Тимур спокоен, следит за моей реакцией. А я понять не могу, какая у меня реакция, но я точно не радуюсь такому предложению.

— Зачем? — стоит только представить эту встречу, в висках начинает ломить. Меня вдруг начинает интересовать узор на чайной ложке, я так скрупулезно его рассматриваю, будто собираюсь рисовать по памяти.

— У Марата дочь подрастает, он голову оторвет любому, кто посмеет без его согласия забрать к себе Камилу.

— А ты ему сказал, что не все родители одинаковые? — стараюсь не злиться, но не получается.

Ничего хорошего из этой встречи не получится. Всеми фибрами души чувствую разочарование Шаховых. О моей семье никто и никогда не отзовется так, как Злата о Шаховых.

— Согласен, не все родители одинаковые, — что-то в голосе Тимура заставляет напрячься. Он сжимает горячую чашку ладонями, не чувствует, что обжигает пальцы. Ощущение, что мыслями он где-то далеко. — Мои тоже не были образцовыми родителями. Просто повезло, что у меня классные брат и сестра.

— Они сводные? — нетрудно было догадаться.

— Сводные. Но когда они стали встречаться, не знали об этом. Как-нибудь расскажу, — на мой немой вопрос ответа я не получила.

Я знаю, насколько неприятно говорить о своих близких, когда они вызывают смущение своим поведением или образом жизни. Если Тимур не хочет рассказывать, не надо.

— Хотя бы одну семейную встречу придется организовать, — пытается убедить меня Тимур. Он вроде не давит, но выбора не оставляет. Я согласна на встречу… лет так через десять. — Нужно убедить твоих, что у нас все серьезно, — тем временем продолжает Шахов.

Я сама в этом не убеждена. Все так быстро произошло, что я боюсь поверить. Я не хочу испытать еще раз стыд за мамино поведение. Папа тоже молодец. Занял место под маминым каблуком, вроде и неудобно, и набойка натирает мозг, а выползти боится, а то мама придавит. Но больше всего я не хочу видеть на этом семейном ужине Машку. Вот ничего хорошего от сестры не жду.

— Ксюша, мои нормально отнесутся к любым закидонам твоих родных, поверь, — пытается убедить меня Тимур. — Мы официально познакомимся, заберем тебя в нашу семью, этим самым пресечем любые провокации в твой адрес.

— Они тебе Машку будет предлагать, — ляпнула, не подумав. А когда задумалась, поняла, что такой вариант не стоит исключать. Прямо, конечно, мама не скажет: «Может, на Машу внимание обратишь?», но всячески будет ее восхвалять, а меня – выставлять дурочкой.

— Это будет ее большой ошибкой, — хмурится Тимур.

Кто-то звонит ему на телефон, приняв вызов, он выходит в гостиную. Разговор на повышенных тонах. Напрягаюсь и бессознательно вслушиваюсь в каждое слово.

— Передай, что они уже слышали наш ответ. Нет… Никто с ней встречаться не будет... Не о чем разговаривать... Ну, если рядом, подъезжай...

По спине пробегает холод, тело от страха покрывается мурашками.

— Я скоро вернусь, — Тимур подходит ко мне, внешне выглядит абсолютно спокойным. Если бы я не слышала, как он говорил по телефону, даже не догадалась бы, что он злится.

— Тимур, не ходи, — цепляюсь за футболку, будто смогу удержать.

— Рыбка, я буду у ворот. Сейчас подъедет один знакомый, нужно что-то обсудить.

— Это касается меня? У тебя из-за меня проблемы?

— У меня нет никаких проблем. Это не из-за тебя, успокойся, — он говорит так убедительно, что трудно не поверить, но интуиция подсказывает: Шахов что-то недоговаривает.

— Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится, — на порыве вылетает из меня. Я действительно боюсь за него. За себя – меньше.

— Со мной ничего не случится. Ты себе зачем ерундой голову забиваешь? Через десять минут вернусь, — целует меня в висок и отдирает пальцы от футболки, накидывает куртку и выходит. Я слышу, как к дому подъезжает машина. Спешу на второй этаж, к окну, которое выходит на улицу. Замираю у темного стекла. Из машины выходят двое…

Глава 48

Тимур

Рыбку беспокоить и пугать не хотел, но один из тех отморозков, которым мы настучали по головам, оказался каким-то там братом авторитета, занимающегося преступным бизнесом. Тут сразу становится понятно, что крышуют такой вид деятельности высокопоставленные чиновники и имеют оттуда приличный процент.

Сейчас они пытаются выйти на Ксюшу. Продавливают всевозможные варианты. Дядя Ксюши – начальник следственного отдела – обещал проследить, чтобы дело «не потеряли». Мы подняли свои связи, Хаватские поднимают свои, чтобы их утырка не закрыли. Марату уже несколько человек звонили, предлагали деньги, чтобы он дал заднюю. Сумма с каждым звонком возрастает. О принципиальности Марата многие наслышаны, бояться давить и угрожать. Хаватские понимают, что слабое звено в этой истории – Ксюша, вот и пытаются на нее выйти, хотят договориться, примириться. Только такое не прощают. А их желание навязаться Ксюше может ее сильно напугать. Пока моя задача – не подпускать к ней всяких уродов. Как оказалось, несколько пацанов из «Прогресса» тесно знакомы с этим мудаком, в том числе и мой однокурсник. По просьбе его семьи они сейчас стоят возле моего дома.

Разговор выходит долгим и напряженным. Их задача меня переубедить и обрадовать Хаватских. Я свое слово сказал. Мы переговоры не ведем, но в таких ситуациях сторона обидчика начинает долго и нудно что-то объяснять, доказывать, просить.

— Они просто хотят перед ней извиниться, — говорит Сокур – мой однокурсник. Только поэтому он здесь. Пять лет мы нормально ладили, но если он не перестанет выгораживать своего знакомого, все изменится.

— Извиниться за то, что хотели ее опоить наркотой и изнасиловать? А может, за то, что у нее от передоза сердце остановилось? — зло цежу, я в шаге от того, чтобы объясниться с ним на кулаках. Кулесов и так мною недоволен, последние тренировки срываю, драка мне точно боком выйдет – исключит из сборной по боксу.

— Да он в неадеквате был, ничего бы не сделал…

— Ты это мне рассказываешь?! — делаю шаг навстречу. — Сколько закрытых дел с таким прецедентом у вашего дружка? — напираю на них, отступают. Я точно знаю, что больше трех.

Они не в первый раз опаивали понравившихся им девчонок и пускали по кругу. Три случая – это когда жертвы нашли в себе силы написать заявление, а сколько молча проглотили и живут с этим? Меня тянет убить Хаватского. Только подумаю, что за Рыбку никто бы не заступился…

Испортили бы девчонку и бросили! А потом закрыли бы ей рот угрозами, посмей Ксюша написать заявление. Вряд ли бы там и ее дядька помог.

— Так закрытых ведь, — тянет Сокур. — Мы тут все беспредельничали. Посвящения устраивали. Вы с Макаром тоже принимали участие, — напоминает он.

Сокур прав, за некоторые случаи реально стыдно. Беспредела не было с нашей стороны, да и чужой беспредел тормозили, но бывало всякое: то конкурс сисек в спортзале, то устраивали бои между ботанами на деньги, то конкурс на лучшую частную порнуху с крупным денежным призом. Участвовали обычно бюджетники и нарики, тем всегда бабло нужно, но были и мажоры, лица только прятали…

— Есть границы, которые нельзя переступать, — практически уперевшись ему лбом в лицо.

— Граница тут только одна: тронули твою девочку, — делает шаг назад Сокур.

— Граница – это то, что все должно быть добровольно! Вот ее мы никогда не переступали! — повышаю голос, но тут же кошусь на окна дома, будто точно знаю, что Рыбка там стоит и переживает.

— Тим, я ведь поговорить приехал, а не драться! — отступает еще на шаг. — Хаватский не уступит, не даст младшему сесть, — Сокур волнуется, ведется, но не сдается. Видимо, его тоже чем-то приперли. — Нахрена войны развязывать? Вопрос ведь можно решить. Сделайте предложение, они его рассмотрят.

— Передай Хаватским, что от тюрьмы эту троицу спасет только военный контракт на три года с частной конторой. Если согласятся, получат координаты конторы. Выбирать ее будем мы, — делаю предложение, которое наверняка внимательно рассмотрят.

Будут просматривать связи Марата, чтобы понять, куда бросят утырков, и можно ли их будет откупить? Откупить будет нельзя. Есть у Марата друзья, которые занимаются подобным бизнесом, но самые жесткие и принципиальные – Ардановы. Тех подкупить невозможно. Вину эти уроды смоют потом и кровью.

— Я тебя услышал, передам, — протягивает руку, но я ее не пожимаю. Разворачиваюсь и ухожу в дом – успокаивать и отвлекать Рыбку от плохих мыслей…

Глава 49

Ксюша

Мне показалось, что я знаю одного из них. Видела в «Прогрессе». Возможно, мне просто хотелось верить, что приезд этих людей никак не связан со мной. Тимур злился, напирал на оппонента, но отступал. Другие пока стояли в стороне и не вмешивались. Тихонько приоткрыла окно, но разобрать слов не получилось.

Телефон в кармане разрывается громкой трелью, скорее прикрываю окно. На экране имя сестры. Вызов не принимаю. Она звонит снова. Неужели что-то случилось? Третий звонок я уже не могла игнорировать.

— Ты что трубку не берешь? — начинает с наезда Машка. — Я устала тебе набирать, — недовольно сопит в трубку.

— Что-то случилось? — хочется скорее выяснить и положить трубку. Мой взгляд прикован к картине за воротами. Только бы не подрались…

— Случилось! Меня целый час на вашем долбаном КПП продержали! Словно я преступница какая-то! Раньше таких проблем не было, мы ведь спокойно сюда приезжали. Водитель такси хотел уже оставить меня там, — возмущалась Машка, а я отвлеклась от картины за окном, до меня наконец-то доходит, что она приехала сюда. К нам в городок.

— Ты с подругами решила посидеть в местном клубе? — с надеждой в голосе. Не самая ее хорошая идея, но лучше так, чем ее приезд в дом Тимура.

— Что мне делать в клубе? Тут цены космические даже на воду! Я приехала к тебе в гости, сестренка. Папа сказал, что следовало бы тебя проведать.

В этом вся Машка – сваливать вину на других! Уверена, что папа имел в виду совсем другое.

— Проведала бы, пока я лежала в клинике, — я злюсь. Я очень сильно злюсь. — Маша, так не делается! Ты собираешься заявиться в гости к малознакомому парню, даже не спросив у него разрешения? — я закипаю, и мне хочется высказаться в ее адрес матом.

— Я приехала в гости к тебе! Вы ведь теперь вроде живете вместе? Или ты обманула? — не хочу анализировать оттенки ее голоса, там непонятно, обрадовалась она или возмущена, что зря проделала такой путь и потратилась на такси.

— Машка, ты дура, скажи мне? Разворачивайся и поезжай назад! Когда Тимур пригласит тебя в гости, тогда и приедешь, — очень надеюсь, что этого никогда не будет.

— Не поеду я обратно, у меня нет лишних денег! Скинь геолокацию, я не знаю адреса! — кричит в трубку. — Подождите несколько минут, сейчас поедем, не видите, я по телефону разговариваю? — раздраженно говорит Машка, это явно адресовано водителю. Не удивлена, что он хотел ее высадить и уехать.

Сбрасываю вызов. Нужно что-то решать. Машка не уедет. Не скину ей адрес, начнет стучаться в каждый дом и спрашивать. Все равно заявится. Мама называет это спортивным упрямством, а я – наглостью. Не могу послать ей координаты, не посоветовавшись с Тимуром. Машка так разозлила, что я забыла о разборках у наших ворот.

Вернувшись к окну, наблюдаю, как парни садятся в свою машину. Кровь стучит в голове, бегу скорее вниз. Тимур дожидался, когда парни сядут в машину и уедут, поэтому задержался у ворот. Увидев запыхавшуюся меня, сдвигает сурово брови.

— Машка приехала в городок, требует, чтобы я скинула ей адрес, — выпаливаю на одном дыхании. Мне кажется, что Тимур еще больше хмурится. Мне бы тоже не понравились такие новости. — Я ее не приглашала, — спешу оправдаться. Мне ужасно стыдно. Сейчас подумает, мол, не успела сама переехать, а уже тащит к себе малоприятную родню.

— Хочешь, чтобы она осталась? — мотаю головой. Тимур скидывает с себя куртку, остается в одной футболке.

— Тебе же холодно, — пытаюсь протестовать, пока он закутывает меня в свою одежду. Его запах тут же проникает под кожу, успокаивает. Тимур притягивает к себе за плечи и произносит: — Отправь ей наш адрес.

— Что ты будешь делать? — прежде чем скинуть данные.

— Встретим гостью, — я хмурюсь, тогда, чуть ухмыльнувшись, он добавляет: — И проводим.

— Давай войдем в дом, ты замерзнешь, — когда спустя несколько минут после того, как я отправила геолокацию, машина с шашечками не появилась.

— Мне не холодно, — уверяет Шахов, согревая своим большим телом со спины.

Наконец такси подъезжает, Машка вылезает из машины, на лице обида, недовольство и раздражение.

— Спасибо, что встретили, — расползается в улыбке, когда к ней подходит Тимур. Не к ней, я ошиблась, к водителю.

— Привет, — сухо бросает он Машке и обращается к таксисту: — Подождешь пять минут? Девушка сейчас обратно будет ехать…

Глава 50

Ксюша

У Машки от удивления сумка с одеждой падает на влажный асфальт. Сколько дней она, интересно, собиралась у нас погостить, судя по количеству взятой одежды?

— Что?! — вскрикивает она.

Королеву встретили, но не так, как она рассчитывала. Да, Тимур может быть очень жестким и бескомпромиссным. Если вначале меня это пугало и отталкивало, то теперь я оценила эти черты его характера. Стараясь не показывать, какая эйфория охватила меня, я молча стояла и продолжала наблюдать за тем, как Шахов ставит Машку на место. Родители не воспитали, привили дурные привычки, так пусть ей хоть кто-то объяснит, что такое культура поведения.

— Нет, вызывайте другую машину, — мотает водитель головой, кидая презрительный взгляд на сестру. Представляю, какую поездку устроила Машка, раз он отказывается от дополнительного заработка.

— Я никуда не собираюсь ехать, — Машка подходит к Тимуру и хватает его двумя пальцами за рукав футболки, вынуждая к ней обернуться.

— Руку убрала, — спокойно, но твердо, даже не обернувшись.

Отмечаю наряд Маши. Полупальто распахнуто, чтобы сразу можно было оценить короткое платье, подчеркивающее ее спортивную фигуру, и длинные ноги. Обычно обувь на каблуках сестра надевает только на вечеринки, тут не поленилась.

— Тимур, я хотела увидеться с сестрой. У меня не получилось навестить ее в больнице, а ты нам даже поговорить не даешь, — действует на опережение. Я ведь спрашивала, почему она меня в больнице не проведала, тогда она не нашлась с ответом. — С порога гонишь, — продолжает расстроенным голосом. Замечаю, как Тимур прикрывает глаза, крылья носа нервно раздуваются. — Ты что молчишь? — зло бросает мне, резко обернувшись.

— Деньгами не обижу, — говорит Шахов водителю. Мужик готов отказаться, но желание заработать перевешивает чашу весов.

— Если она сама сядет в машину, — говорит он. Звучит смешно, но это ни фига не смешно. Я знаю, как Машка ведет себя, когда хочет получить желаемое. Но это не родители, это мужчина, который не станет терпеть истерику. А мне за нее уже стыдно.

— Тимур, я у вас планировала погостить, побыть с сестрой, после случившегося ей нужна поддержка! — подходит ко мне. — Дядь Витя сказал, она чуть не умерла...

— Мария, у меня спортивный режим. Ты, как спортсменка, должна понимать, как важно…

— Я не буду тебе мешать, — не дает договорить.

— Ты меня не слышишь, — цедит слова сквозь зубы Шахов. Ему все сложнее сдерживать гнев. — Еще раз: у меня соревнования, никого постороннего в доме я видеть не желаю, — Машка переводит взгляд на меня. — Ксюша моя девушка – и только она может быть возле меня, — мне безумно приятно это слышать. Машке – нет, я просто это чувствую. — Все остальные приезжают по моему приглашению, не помню, чтобы я тебе его давал, — продолжает твердым голосом Шахов. — И на будущее: не терплю наглость и беспардонность. Если планируешь в будущем со мной поладить, веди себя скромно, — припечатывает Машку своей прямотой.

Подходит к ее сумке, поднимает и кладет на задний коврик в машину.

— Хотя бы до утра нельзя остаться? — растерянно. Не привыкла сестра к таким отповедям. Она только от тренера терпит грубость, привыкла с детства к ней. На ее вопрос Шахов не отвечает. Держит открытой заднюю дверь, недвусмысленно намекая, что пора и честь знать.

— Машина остывает, — недовольно произносит водитель. Машка зло чеканит каблуками шаг, буквально влетает на заднее сиденье, хочет хлопнуть со всей дури дверью, она это умеет и практикует, знает, как бесит такими выходками водителей. Тимур не позволяет, сам захлопывает.

«Озолотив» таксиста, покрыв возможный моральный и материальный ущерб, Тимур ведет меня в дом. Кажется, что все это было очень долго, на самом деле не прошло и пяти минут, как Машка уехала домой. На мой телефон приходят сообщения. Догадываюсь, кто гневно их пишет и шлет.

— Что бы она тебе ни писала, не бери в голову, — предупреждает Тимур, когда я включаю экран телефона.

«Зачем тебе такой мужик, который не признает твою семью?»

«Брось его или он заставит тебя от нас отказаться!»

«Продалась за его деньги?»

Очень неприятно это читать. Машка завидует и хочет нас рассорить, для этого и приезжала. Бессмысленно ей что-то отвечать.

— Я знаю способ отвлечь тебя от грустных мыслей, — приближается до тех пор, пока я не упираюсь лопатками в стену. Прижимается ко мне всем телом.

— Какой? — воздух как-то слишком быстро заканчивается, ответ считываю в его глазах.

— Тебе точно понравится…

Глава 51

Тимур

Приходится напоминать себе, что эта шалава – сестра Ксюши. Стоим тут, уговариваем ее сесть в такси. Будь она левой девкой, выставил бы ее за КПП, и пусть добиралась бы до Москвы как хочет. Сучьи замашки еще на универсиаде замечал, потом на дне рождения себя проявила. Гадать не надо, зачем она к нам явилась – залезть ко мне в трусы и сообщить об этом сестре. Если она о чем и беспокоится, то только о том, как обосрать сестре жизнь!

Хрен она здесь что-то угадает!

Как только машина трогается с места, выбрасываю из головы эту суку. У меня есть более интересные мысли на этот вечер.

Хочу Рыбку! Держу в голове, что она еще девочка, и тащить в секс ее нужно бережно, но у меня жесткий недотрах, и тут есть определенные сложности. Порой так накрывает ею, что мозги отключаются полностью. Не хочу, чтобы Ксюша думала о сестре. Пусть думает о нас. Прижимаю к стене, руки упираю у ее лица. Не чувствую волнения. Не хочу тормозить себя. Она вроде тоже.

Впиваюсь в пухлые губы. Кайфово ее целовать. Ее губы нежные, мягкие, податливые. Пздц, как меня кроет. Только ее неопытность заставляет сбавить обороты. На взводе я постоянно. У каждого мужика есть слабое звено, мое – семья и с недавних пор Ксюша. Пробовал держать дистанцию, только себе нервы трепал и ее обижал.

Руки ползут ей под кофту. Расстегиваю бюстгальтер, он продолжает держаться на ее плечах, но свой цели я достиг – открыл доступ к груди. Слежу за реакцией Ксюши: ресницы дрожат, дыхание сбивается, стонет чуть громче. Заводит меня своими реакциями до предела. Я не железный, яйца готовы взорваться. Подохну, если не окажусь в ней. Член стоит колом, трусы натирают налитую головку. Пора от них избавляться.

— Давай в кровати продолжим, — заставляю себя отлепить руки от ее груди. — Я обещал познакомить твою девочку со своим языком… и членом, — этого я не обещал, но пусть знает, к чему готовиться. Сейчас я не уверен, что сдержу обещание ее не трогать.

Тренер мне мозги вышибет, когда узнает, что я с девушкой живу. Еще и перед самым чемпионатом съехались. До соревнований секс – табу. Но дрочить я не буду. Терпеть не могу сбрасывать напряжение таким способом.

— Боишься? — спрашиваю Рыбку, прежде чем сделать следующий шаг.

— Не-а, — мотает головой, закусив губу. Закидываю на плечо под испуганный визг и несу в спальню.

На лестнице затихает, боится лишний раз вздохнуть, перестает требовать, чтобы поставил на место.

— Не уроню, — чтобы не нервничала так. В спальне опускаю на кровать. Дверь остается открытой, но кроме нас здесь никого нет.

Подминаю Рыбку под себя, нависая сверху. Ксюша чуть выгибается, упираясь локтями в матрас, тянется к моим губам. Не позволяет сбросить обороты.

Хрупкая, маленькая, но так удачно вписывается в мои рельефы, будто ее специально для меня создали. Помня, что я здоровый кабан, стараюсь удерживать вес на руках. Хотя хочется вдавить так, чтобы мы слились в одно целое.

Помогаю Рыбке освободиться от одежды, расстегнутый бюстгальтер запутывается в рукавах. Как неопытный юнец, раздевающий первую девушку. Одним движением стягиваю с себя футболку, штаны оставляю, хоть какой-то барьер для моего безумства.

Рыбка лежит подо мной полностью раздетая. У нее красивое тело, красивая кожа. Хочется всю ее целовать, но… Бля, она реально для меня маленькая – и я сейчас не про возраст. Хрупкая. Тонкая. Талию пальцами перехватить можно. Чуть стопорю себя, не хочу делать ей больно. Я реально крупный. Мозги мыслят в правильном русле, но член требует взять свое, и он побеждает.

Всю ее целую. Ксюше нравится, когда принимаюсь губами и языком ласкать грудь. Она у нее маленькая, упругая, красивой формы. Мне в ней все нравится. А еще нравится, как острые соски скользят по моей коже, как она стонет в этот момент.

Опускаюсь ниже, целую живот, рисую кончиком языка узоры вокруг пупка. Развожу в стороны бедра Рыбки. Она упирается, но не очень активно, ничего не стоит побороть ее сопротивление, Рыбка сама на взводе. У меня сегодня тоже первый раз. Но я хочу сделать это. Ей хочу вылизать. Не потому что обещал, а потому что с ней нет запретов.

— Приятно? — провожу пальцами между нежно-розовыми складками.

— Да, — выдыхает.

— Тут у тебя очень красиво, — и это не треп. У Рыбки реально красивая киска.

Касаюсь языком там, где только что были мои пальцы. Норм. На губах остается вкус зеленого яблока. Меня самого заводит так, что дальше некуда. Под ее стоны я готов спустить.

Ксюша выгибается над кроватью, комкая в руках покрывало. Сгибает ноги в коленях, подтягивает их к себе. Чувствую, что она подходит к точке невозврата. Еще пара секунд – и она слетит с орбиты. На решение у меня почти не остается времени. Сейчас нужный момент, чтобы в нее войти…

Провожу языком по складкам, ударяю несколько раз по клитору кончиком языка.

— Тимур... М-м-м… — Рыбка кричит в голос, кончая на моем языке…

Глава 52

Ксюша

Тимур для меня – особый вид зависимости. Как так происходит, что стоит ему начать меня целовать, как все мои зажимы отключаются? Растворяюсь в поцелуях и ласках, внешний мир перестает существовать. Вселенная сужается до нас с Тимуром.

Я задыхаюсь от ощущений! Там, внизу, тянет невыносимо. Это томление хочется уже удовлетворить. Шахов, словно понимая мои чувства, проделывает со мной такое, что я рассыпаюсь, превращаюсь в звездную пыль, которая улетает в поднебесье. Меня долго не отпускает, тело переживает новые витки удовольствия. Так не хочется возвращаться на землю…

Тимур…

Открываю глаза, хоть все еще плыву на волне удовольствия. Тим лежит, раскинув ноги, в полной боевой готовности, член подергивается, а он пальцами давит на глазницы. Несмотря на отсутствие опыта, я кое-что знаю о потребностях мужчин и о том, как им дискомфортно находиться в таком состоянии. Девчонки в классе делились интимными подробностями. Рассказывали о случаях, которые были у их подруг или сестер. Машка тоже иногда рассказывала о своих парнях, но обычно это звучало – «он отстойно трахается».

Наверное, я переоцениваю себя, но, действуя на адреналине, поднимаюсь и седлаю бедра Тимура. Кто-то явно не ожидал от меня такой смелости. Я и сама не ожидала от себя, но когда любишь человека, хочешь, чтобы ему было хорошо.