31. Владимир

Весь день загружал себя работой так, что не продохнуть. Стоило только немного отвлечься, как перед глазами вставала утренняя картина, и злость с новой силой затапливала сознание. Удержаться и не пойти к другу было непросто. Что уж говорить о девчонке, сидящей в приемной… Пришлось отправить ее подальше, а после обеда и вовсе уехать раньше времени.

Умом я понимал, что эмоции лишь помешают разговору, поэтому постарался успокоиться к вечеру. И подъезжая к дому Богдана, казалось, уже взял себя в руки. Когда позвонил ему с просьбой зайти, тот слегка удивился, но не отказал. Наверное, логичнее было бы поговорить где-то в другом месте и желательно без Русланы, но… Я не был уверен, что Крестовский спокойно примет мою информацию, да и очная ставка возможно будет к месту.

Пока поднимался на нужный этаж, в голове всплыли картинки вчерашнего вечера, пришлось остановиться и снова несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Привет, заходи, — сказал друг, едва открыл дверь. — Ты быстро.

— Был неподалеку.

— Что-то случилось?

— Поговорить надо, — сдержанно ответил, оглядываясь по сторонам.

— Руся в ванной, — усмехнулся Бодя, верно истолковав мои взгляды. — Идем в кухню. Так что за срочность?

— Я хочу, чтобы ты меня выслушал предельно спокойно и, лишь трезво оценив факты, делал выводы.

Друг посерьезнел и отошел к окну.

— Хорошо, я тебя услышал.

— Твоя невеста — лживая охотница, — начал я и тут же увидел как тот начал кривиться, — Твои чувства к ней не взаимны. И у меня есть доказательства.

— Доказательства значит, — процедил тот. — Я ведь просил тебя не лезть…

— Да открой ты глаза! — неожиданно вспылил в ответ. — Она вчера легко бы раздвинула передо мной ноги, если бы я вовремя не остановился!

— Что? — ошарашенно переспросил Богдан.

— Что слышал.

— Что ты сделал с ней?

— Да не я! Мы поцеловались пару раз, и она потекла натуральным образом, а потом… потом я остановился, хотя Руслана явно была не против продолжить, — договорил я.

— Ты что, получается, решил ее соблазнить, чтобы доказать свою теорию? — тихо спросил он.

— Да. И она показала кем является. Но какая разница специально или нет? Она же тебе не сказала, ведь так?

— Нет, не сказала…

Бодя стиснул зубы, а во взгляде у него появилась такая злость. Вот только я не понял, что злился он не на нее.

— Я ведь тебя другом считал, — с какой-то тоской произнес он, а затем резко подался вперед и врезал мне по лицу. От неожиданности я отшатнулся — скулу прострелило болью. Он уже замахнулся второй раз, но в тот же момент раздался вскрик:

— Богдан! Не надо!

Обернулся — в дверях стояла Руслана в одном полотенце. Она тут же бросилась к другу, стараясь удержать того от следующего захода. Поймав мой взгляд, он хозяйским движением задвинул девушку себе за спину.

— Какая милая картина, — ухмыльнулся я, не сдержавшись. — Что же ты, Руся, не рассказала своему жениху, как стонала здесь — на этом полу, а?

Из глаз девушки пропал страх — вместо него я отчетливо увидел разочарование. Что ж, кажется, птичка поняла, что ее песенка спета. Пусть так. Пусть такой ценой, но Богдан будет знать, что за тварь рядом с ним. И если после этого решит идти с ней дальше… Что ж, я сделал все, что мог.

— Мало я тебе врезал, Градов, — выплюнул тот. — Убирайся к черту! Пошел вон из моего дома!

Криво ухмыльнулся напоследок и направился к выходу. Скула ныла — завтра наверняка нальется синяк. И это было плохо — в офис в таком виде не заявишься. Как добрался домой — не помнил. Достал лед из морозилки и, замотав тот в кусок полотенца, приложил к щеке.

Перед глазами так и стоял потерянный, разочарованный взгляд Русланы. Почему? Почему я не мог выбросить из головы эту дрянь? Почему казалось, что познакомься мы по-другому, все могло бы получиться иначе?