32. Руслана

Володя ушел, а я так и стояла, боясь пошевелиться. Наконец, Богдан развернулся ко мне и обнял. Растер плечи.

— Иди оденься, а потом поговорим.

Молча кивнула и пошла выполнять указание. В голове бились слова Градова. Значит, я все же была права — именно такой он видел меня. И глупо было винить мужчину. Окажись я на его месте, скорее всего, сделала бы те же выводы. Но если все так, почему же в груди так нестерпимо жгло и хотелось плакать?

— Руся, у тебя все в порядке? — раздался голос брата за дверью.

— Да-да, прости. Я уже выхожу.

Не успела переступить порог ванной, как попала в объятия Боди. Он повел меня в спальню. Усадил рядом с собой на постель.

— Расскажешь?

— Да нечего тут рассказывать. Вова сказал правду… — от стыда закрыла глаза, боясь увидеть разочарование в глазах Крестовского.

— Не прячься, маленькая. Я не собираюсь тебя ругать.

— Прости меня… — прошептала, сдерживая слезы.

— Ты поэтому захотела уехать?

— Да.

— Почему не рассказала?

— Не могла, понимаешь? Не могла встать между вами.

— Он что-то сделал тебе? — глухим голосом спросил брат. — В смысле…

— Нет, ты что! — вскинулась сразу. — Все было… эээ… по обоюдному согласию, — окончательно смутилась и снова опустила взгляд.

— Вот козел! — выругался брат. — Зря ты меня остановила!

— Не надо, Бодь. Ты не прав. Он ведь не знает и представляешь, как с его стороны все выглядит?

— Ты что, защищаешь его? — поразился он. — Или… — мужчина заставил меня поднять взгляд. — Ты в него влюбилась, что ли? В этого придурка?!

— Ничего я не влюбилась, — мотнула головой и отвела глаза.

— Я его точно прибью! — сжал кулаки Крестовский.

— Да за что? — слабо возразила я. — Что он вывел на чистую воду неверную невесту?

— За то, что полез, хотя я много раз просил не трогать тебя.

— Вот поэтому я и не рассказала — понадеялась просто уехать. Он ведь твой близкий друг. Единственный.

— Был бы другом — не натворил бы такого, — скривился Бодя. — А за то, что он сделал с тобой, еще поплатится.

— Пожалуйста, не надо. Я и так виновата перед тобой, и если ты поругаешься с ним окончательно…

— Ты себя слышишь, маленькая моя? Ты оправдываешь мужика, который запудрил тебе мозги, обманом практически в койку затащил, просто чтобы доказать мне свою правоту!

— Ты ведь меня не услышишь, да? — тихо спросила, когда брат закончил со своими возмущениями. Он лишь беспомощно посмотрел в ответ. — Я хочу уехать. Плевать мне что там с отцом моим. Хочу домой. К маме.

Крестовский поднялся на ноги и отошел к окну. Несколько минут между нами висела напряженная тишина.

— Я не могу просить тебя остаться, — наконец, заговорил он. — Но попрошу о другом — дай мне время организовать все, как следует. Не сбегай. Я сам куплю тебе и билет и договорюсь насчет охраны. Ладно?

— И сколько мне ждать?

— День, максимум два. Пожалуйста.

— Хорошо, — сдалась под его напряженным взглядом.

— И, конечно, на работу завтра ты не пойдешь.

— Но как же легенда…

— К черту легенду! Больше этот придурок к тебе не подойдет, — отрезал мужчина. — Отдыхай, Руся. Скоро поедем домой.

— Поедем? — встрепенулась тут же я.

— Конечно. Думаешь, я отпущу тебя одну?

— Но у тебя же работа!

— Подождет! — Богдан поцеловал меня в лоб и ушел, оставив наедине со своими невеселыми мыслями.

Я забралась под одеяло и тихо заплакала. Было неимоверно стыдно за то, как вскрылась правда: стыдно, что солгала брату, стыдно, что из-за меня они с Градовым поругались. Да, Володя был резок сегодня и сильно меня обидел. Но ведь и моей вины здесь было не меньше — я не должна была позволять себе ту слабость, не должна была поддаваться моменту. Стоило просто держать дистанцию, и ничего бы не случилось. Очень хотелось отмотать все назад и переделать, поступить иначе. Я хотела сделать как лучше, но только окончательно все испортила. Не нужно мне было вообще приезжать в Москву. Не нужно…

Уснула только под утро — да и то спала беспокойно. Проснувшись, поняла, что в квартире полная тишина. Что было неудивительно в одиннадцать часов утра.

Настроение было отвратным — хотелось завернуться в одеяло и спать дальше. Или жалеть себя и тихо плакать о несбывшихся мечтах. Глупая дурочка, которая впервые всерьез увлеклась мужчиной.

Весь день не знала чем себя занять — слонялась по квартире, смотрела слезливые мелодрамы и заедала все это ванильным мороженым. Богдан вечером пришел даже раньше обычного — понимала, что это из-за меня, но не стала ничего говорить — просто покормила мужчину. Он всячески пытался поднять мне настроение, но я не реагировала. Не было желания веселиться.

На следующий день повторилось все то же самое. Даже желание куда-то ехать притупилось — я была, словно муха застывшая в янтаре: жизнь вокруг шла своим чередом, а мне оставалось только наблюдать со стороны.

— Я поговорил с отцом, — сказал вечером в четверг Богдан. — Он, конечно, не одобрил, но сказал, что охраной обеспечит.

— Здорово, — приняла к сведению новый факт. — Когда?

— В субботу поедем. Билеты уже купил.

— Спасибо…

— Русь, ты все из-за него? Да плюнь ты на этого кретина! — снова начал злиться Крестовский. — Хочешь, я ему снова врежу, а?

— Не хочу. Но за предложение спасибо, — попыталась улыбнуться в ответ. — И не из-за него я. Просто… не люблю все портить.

— Какая же ты дура иногда, Руська, — разозлился брат, садясь передо мной на корточки. — Сколько раз я тебе говорил, что ты для меня — близкий и родной человек? Почему ты слышишь и запоминаешь только плохое?!

— Да, прости, ты прав, — покорно согласилась. Но кажется это только сильнее разозлило мужчину.

— Ты — не виновата! Запомни это! И давай лучше сходим прогуляемся.

В тот вечер он все же вытащил меня из дома. В общем-то у меня даже получилось немного отвлечься. А в пятницу утром приняла решение перестать мучаться бесполезным чувством вины и устроить брату прощальный ужин. Мы хоть и поедем вместе в выходные, но вряд ли в обозримом будущем я вернусь в Москву. Нашла в интернете пару интересных рецептов и, проведя инвентаризацию продуктов, отправилась в ближайший магазин.

Погода была отличной — и даже настроение стало получше. Чтобы срезать дорогу, решила пройти через дворы, а не по главной улице. Вот только за очередным поворотом меня ждала неожиданность — где-то сбоку раздался громкий возглас, и я по инерции обернулась. А затем почувствовала едва заметный укол в плечо, после которого перед глазами все поплыло, а ноги, кажется, перестали держать…