Глава 8

Делать было нечего — предстояло собираться на пикник.

С самого утра я чувствовала себя не в своей тарелке. Какого черта я прусь на этот треклятый пикник? Что я там буду делать? Присматривать за мамой больше не надо, может, мне всё-таки остаться дома?

Я нахмурилась. Дело — дрянь.

Точно знала, что не хочу ехать из-за Максима. Несмотря на то, что сейчас между нами установились почти что дружеские отношения, я не хотела его видеть.

Получается, что если мы снова с ним увидимся на его территории, то он будет обязан за мной ухаживать, развлекать и прочее.

Я вспомнила нашу последнюю встречу на тропинке, когда он выяснял отношения с Алисой. Некрасиво получилось. Я оказалась не в то время не в том месте. От этих воспоминаний мне стало только хуже, разозлилась и швырнула черную водолазку обратно в шкаф. Паразитство! Макс с Алисой были очень красивой парой, и не зря Алиска всю ночь около него ошивалась, а потом открыто предъявила на него права. Наверняка они встречались.

Хотя…

В том, что они встречались, меня брали сомнения. Не похож Максим на того парня, что крутит отношения с несколькими дамочками. Одну целует, другой что-то обещает.

Да и профессия у него серьезная. Обязывает.

И тут его тащат развлекать малолетку…

Лучшего времяпровождения и придумать нельзя.

Я тяжко вздохнула и опустилась на пол около раскрытого бельевого шкафа. Подразумевалось, что я ещё с вечера должна была уложить в спортивную сумку кое-какие пожитки. Мне моя любимая родительница этак забыла вчера вечером сообщить, что, оказывается, мы едем не просто на пикник, а на пикник с продолжением. Короче говоря, на базе мы остаемся с ночевкой.

Мама приехала от бабушки поздно, и я, честное слово, даже немного удивилась и испугалась, когда она в семь часов влетела на кухню с растрепанными волосами и заявила, чтобы я срочно собирала вещи. В тот момент я уставилась на неё, как на полоумную.

— Мам, с тобой всё в порядке? Может, ты ещё не проснулась?

— Юлька, на базу мы едем с ночевкой. Я совсем забыла тебя предупредить.

— Ну, спасибочки…

— Ой, Юлька, не злись, я и сама вещи ещё не собрала. Поможешь мне?

Молча выключила конфорку, где жарила яичницу с колбасой и отправилась к себе в комнату.

Я абсолютно… категорически… однозначно… не хотела ночевать на базе.

Чем я там буду заниматься двое суток?

Черт…

Я позвонила Леське и пожаловалась на незавидную судьбу. Но Исламову саму следовало пожалеть. Кажется, всё-таки Николай Петрович догадался, что его дочь хорошенько отдохнула на новый год, и теперь Леська оказалась под домашним арестом. Мы выслушали стенания друг друга, пожелали удачи и положили трубки.

И вот я собиралась уже более часа, хотя в другой ситуации мне хватило бы и десяти минут, чтобы покидать всё необходимое в сумку и быть готовой к труду и обороне.

Сегодня на меня что-то нашло.

Абсолютно не знала, что брать с собой. Есть лыжный костюм от «Columbia», я люблю в нем прогуливаться. А вот обычный спортивный костюм, повидал лучшие виды. С другой стороны…

Я просто хандрила. И с этим следовало что-то делать.

По пути в ванную, где покоились на полочке мои мыльно-рыльные принадлежности, заглянула к матери. Удивительное дело, но она уже зашнуровывала зимние ботинки. Н-да, определенно, Алексей Максимович на неё влияет положительно.

У меня разрывался смартфон. И кому я понадобилась?

Номер был незнакомым. Клиентки, особенно новые, часто звонили на личный, приходилось брать.

— Да, слушаю, — как можно официальнее ответила я.

— Малолетка, мы подъехали и ждем.

— Максим? — у меня тотчас запершило в горле.

— Я, я. Выходите.

Я немного растерялась.

— А… как ты узнал мой номер?

— Долго ли умеючи, — довольно рассмеялся он. — Всё, мы вас ждем.

Теперь уже я пулей вылетела из комнаты и закричала на всю квартиру:

— Мама, ты готова?! Орловы подъехали!

Они нас ждали возле серебристого мерседеса: Максим — по левую сторону, Алексей Максимович — по правую. И как только мы показались из подъезда, младший Орлов направился ко мне, а старший — к матери.

Это стоило видеть.

Они забрали у нас сумки и закинули в багажник. Максим галантно придержал мне дверь, и я, не чувствуя ног, плюхнулась на заднее сиденье. Мне что-то стало ужасно душно, и шарф так некстати давил на горло.

— Как настроение? — дежурно спросил Макс, устраиваясь рядом. Алексей Максимович и моя родительница заняли передние места.

— Да ничего вроде бы… нормально… Сам как?

— Отлично! — Максим выглядел довольным жизнью. — А как подруга? Оклемалась?

Я глупо хихикнула.

— А куда ж она, милая, денется…

— Я не видел, как вы уехали.

— Мы быстро собрались, — буркнула я, а сама подумала, что он и не мог видеть, потому что в тот момент выяснял отношения со своей подружкой.

— Могла бы и «пока» сказать.

Я фыркнула.

— И искать тебя по всему дому?

— Понятно, не стала себя утруждать.

— Не стала тебя отвлекать, — выпалила я, прежде чем подумала.

Тут Максим внимательно на меня посмотрел и насмешливо изогнул бровь.

— То есть?

— Ты меня понял.

— Не-а.

— Молодежь, о чем спорим? — вмешался в наш разговор Алексей Максимович и вырулил со двора. Я краем глаза заметила, как две соседки преклонного возраста проводили нас любопытными взглядами и тотчас стали перешептываться. И чего им только дома не сидится? Даже зимой покоя нет от их сплетен. Неужели я и годков через пятьдесят буду такой же вредной?

— Мы не спорим, бать, обмениваемся любезностями.

— Ну-ну… — Орлов старший посмотрел в зеркало заднего вида и подмигнул мне.

Я неожиданно покраснела и отвернулась к окну.

— Долго ехать до базы? — тем временем поинтересовалась мама.

— Нет, чуть больше часа.

Я удивилась. Интересно, куда они нас везут?

Максим полностью расслабился и, откинувшись на сиденье, распахнул куртку. Он даже прикрыл глаза. Устал? От чего — думать не хотелось.

Да и не моё дело.

Я отчего-то сильно нервничала. Да, еду я отдыхать с мамой и что тут такого? Впервые что ли нас куда-то приглашает её кавалер? Ох, если вспомнить, сколько я за последние несколько лет перебывала на этих самых пикниках, загородных поездках и шашлыках… Даже не сосчитать. И всё не на моих… Не с моими парнями-друзьями. И всегда вела себя свободно, адекватно, даже, каюсь, иногда маминым ухажерам разные каверзы устраивала. А что? Пусть не расслабляются.

Но сегодня всё было по-иному, и мне это не нравилось.

Я поерзала на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. Вроде бы получилось. Потом тоже прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на музыке, которая негромко играла в салоне.

Почти получилось.

Так прошло около получаса.

И тут меня, как обухом по голове ударили.

Интересно, а как мы спать будем?

Вернее, где кто и с кем!

Открыла глаза и часто-часто заморгала ресницами. Я же не маленькая девочка и прекрасно понимала, что у моей мамы с Алексеем Максимовичем имелись определенные интимные отношения. Вообще, моей Александре Михайловне ужасно повезло с дочерью, потому что я была прогрессивным подростком и, мягко говоря, догадывалась, что маме нужен секс. Она взрослая женщина, и ей для здоровья души и тела необходимы регулярные половые связи. И, как вариант, сегодня эти регулярные половые отношения у неё запланированы в вечерней программе.

А тут мы…

— Черте что, — тихо пробормотала я, но Максим меня услышал.

— Сама с собой болтаешь?

Я понизила голос и негромко произнесла:

— Слушай, Макс, у меня тут вопрос возник.

— Какой?

— А кто с кем будет спать?

Если я думала, что на мгновение введу его в краску или как-то иначе смущу, то я глубоко и сильно заблуждалась. Стоило видеть, каким азартным блеском зажглись его глаза.

И только тогда поняла, что именнобрякнула.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю. Мои щеки заполыхали.

— Черт, я не то хотела сказать…

Но было поздно. Слово не воробей, вылетит не поймаешь.

— Я имела в виду… Оооо… Ничего не говори, — прошипела я и почти умоляюще посмотрела на парня. — Прошу тебя, ничего не говори!

Тот прокашлялся и выдал:

— Малолетка, мне нравится ход твоих мыслей.

— Максим, — простонала я едва ли не мученически. — Вы, надеюсь, два номера забронировали?

Макс нагловато усмехнулся.

— Один для молодоженов, а другой — для нас с тобой.

Теперь я уже уставилась на него, не моргая.

И только мгновение спустя, поняла, что он надо мной подтрунивает.

— Не смешно.

— Тогда у меня к тебе встречный вопрос. Двоечка или ближе к третьему всё же?

Я сначала не поняла. Честно. А когда до меня дошло, я покраснела ещё пуще. А этот наглец для убедительности руками показал, чтоименно онимеет в виду.

Я округлила глаза и шикнула, кивком головы указав на родителей.

Нашли, о чем говорить!

Максим, нагнувшись ко мне, уже тише заметил:

— Я склоняюсь ко второму варианту. Проверить дашь?

— По морде-лица, скорее, дам.

— Грубо.

— Зато эффективно.

Сама виновата, надо думать, прежде чем говорить.

Я отвернулась к окну, и крепко зажмурила глаза. Во, я влипла! Да Орлов теперь полдня станет надо мной подтрунивать, и будет прав!

Вскоре мы подъехали к базе. Нас пропустили через кованные ворота два высоких здоровенных охранника. Я про себя присвистнула. Не хило. Тут простые смертные явно не отдыхают.

— Спешу тебя успокоить, мы сняли коттедж, — как только мы остановились, как бы невзначай сказал Максим и язвительно добавил: — Комнат хватит на всех.

— Заткнись, а?

Он довольно рассмеялся.

Мы проехали по выложенной гравием и тщательно очищенной от снега дороге до небольшого (как оказалось только по первому впечатлению) коттеджа, и Алексей Максимович сказал:

— Прибыли.

Я поспешно открыла дверь машины и едва не выпрыгнула из неё.

Потому что очутилась в новогодней сказке…

Как же красиво… Рядом с двухэтажным деревянным домом располагался хвойный лес, неподалеку виднелось озеро… Ближайший аналогичный дом располагался метров через пятьсот, чтобы, видимо, обеспечить уединение и спокойствие гостям.

А воздух-то какой чистый… Я вдохнула его полной грудью. Красотища!

Тем временем мужчины выгрузили багаж, и Орлов-старший, придерживая маму за локоть, сказал:

— Прошу.

Та счастливо улыбнулась и подмигнула мне.

Я состроила умильную рожицу в ответ.

— Как первое впечатление? — поинтересовался Алексей Максимович, когда мы оказались внутри.

— Тут чудесно. Спасибо за приглашение.

Я была полностью согласна с матерью. В большой гостиной нас встретила уютная деревянная мебель, на полу рядом с камином были небрежно кинуты шкуры горных козлов. Деревянная лестница вела на мансардный второй этаж, где, по ходу, располагались спальни.

— Думаю, дорога утомила не сильно? — тем временем продолжил Алексей Максимович. — Поэтому предлагаю перекусить и отправиться на прогулку. Кто за?

Все проголосовали единогласно.

Мы с матерью расположились в большой двухместной спальне. Я подошла к окну и отодвинула штору. Кругом снег…

Мама пыталась справиться с нашими чемоданами и сумками, но у неё плохо получалось, поэтому мне пришлось оторваться от созерцания заснеженной природы и двинуться к ней.

— Мам, ты иди лучше, сообрази что-нибудь на кухне, типа помоги Алексею Максимовичу, а я тут сама…

У матери на лице отразилось облегчение.

— Правда?

— Иди уж…

Я повесила одежду в шкафчик, отметив, что моя родительница прихватила с собой новенький пеньюар, который я ещё не видела. А она основательно подготовилась. Не смогла не улыбнуться. Правильно, так и надо. Пусть устраивает личную жизнь. Возможно, ей впервые за последние десять лет повезло.

А что с моей личной жизнью? Я прикусила губу и подошла к окну. Затеребила занавеску. За окном снежные просторы, в сердце сумятица. Я подула на стекло, наблюдая, как оно покрывается легким шлейфом.

В дверь постучали.

— Да?

В комнату сначала просунулась голова Максима, а потом и он сам появился. Он успел переодеться, и теперь выглядел шикарно: светлые спортивные брюки и теплый бежевый свитер с большим подогнутым воротом.

— Решил поинтересоваться, как ты тут обустраиваешься. Всё прекрасно?

— Да.

Только сердце щемит всё сильнее…

— Комната нравится?

— Всё отлично.

Мы смотрели друг на друга, и мне пришла в голову шальная мысль, что я готова вечность смотреть на Макса.

На его широкие плечи. На коротко стриженные волосы. На морщинки, что убегали от уголков губ.

Максим сделал шаг вперед, я вжалась в подоконник.

Он заметил мой жест и привычно скривил губы:

— Малолетка, может, хватит от меня шарахаться?

— А ты перестань называть меня малолеткой…

— Мне нравится. Ты так забавно краснеешь…

Он всё же подошёл ближе, чем следовало. Встал так, что если бы мне захотелось вздохнуть полной грудью, то моя грудь соприкоснулась бы с его.

Соски напряглись, и я мысленно охнула. Да, не хило тебя, Юля, шатает от этого парня. Так и до греха недалеко. Цыкнула на себя. Почему снова думаю только о плохом? Почему в кои веки не могу расслабиться и… позволить себе завязать роман? Отношения, наконец.

Максим поднял руку и большим пальцем дотронулся до моей щеки.

А я впервые в жизни испытала то странное чувство, когда в груди защебетали птицы.

Ведь может быть вот так — когда двое молодых людей понравились друг другу, и у них завязывается нечто интересное? Когда нет скандалов, драм, каких-то препятствий? Когда они смотрят в глаза друг другу и тонут.

Или, по крайней мере, тонет одна.

— У меня к тебе предложение.

О, как…

— Какое? — хотела сказать что-то умное или смешное — не получилось.

— Наши собираются кататься на лыжах. А я бы лучше покатался на снегоходе. Ты как? Со мной?

У меня засосало под ложечкой.

— Я «за» обеими руками и ногами… — выдавила из себя.

— Отлично. Рад слышать, что ты хотя бы в чем-то со мной согласна. И не пытаешься влезть в спор.

— И не буду. Сколько у меня времени на сборы? — я готова была хоть сейчас лететь за ним. И практически на край света.

На красивом лице Макса заиграла его фирменная улыбка.

— Давай сначала перекусим. Родители похлопотали, накрыли стол.

* * *

Это было что-то с чем-то. Честно.

Я не ошиблась, когда предположила, что катание на снегоходах мне безумно понравится. Так и оказалось.

Мы пообедали, после чего разошлись по сторонам. Как говорится, взрослые налево, дети направо.

На дворе стояло несколько снегоходов. Я с неким благоговением провела рукой по одному из них. Разглядела два одноместных, один из которых сильно смахивал на спортивный, и один двухместный.

Максим вручил мне шлем, а перед этим выдал непромокаемый спортивный комбинезон.

— Откуда он у тебя?

— Школа отца, — как бы невзначай заметил он и, увидев, что я смотрю на него с недоумением, объяснил: — Он учил меня всегда продумывать свои действия на пару шагов вперед. Раз мы пригласили вас на базу, то сразу встал вопрос, чем мы будем заниматься. Я люблю кататься на снегоходе. Решил, что тебе тоже должна понравиться эта идея. Но поинтересоваться заранее не было возможности, поэтому вместе со снегоходами взял в прокат и костюм для тебя. Всё элементарное просто.

— Аааа…

Чего греха таить, мне понравилась его логика и стремление всё предусмотреть заранее.

— Рискнешь сама проехаться на снегоходе? — спросил он с озорным блеском в глазах. Мы уже успели, благословив наших влюбленных в друг друга родителей, отправить их кататься на лыжах. Я бы, конечно, с удовольствием поподтрунивала над мамой и посмотрела, как она держится на лыжах, потому что я-то точно знала, что моя Александра Михайловна к числу спортсменок никак не относилась. Но перспектива покататься на снегоходах в компании Максима была куда заманчивее.

— Нет, Макс… Не рискну. Может, как-нибудь в другой раз…

— Тогда предлагаю двухместный. А-то я на всякий случай даже спортивный арендовал. Мне иногда нравится прокатиться с ветерком.

Ничего удивительного. Максим не производил впечатления пай-мальчика.

Наша поездка оправдала все мои ожидания. Я удобно устроилась сзади Макса. Тот сначала снегоход пустил на небольшую скорость и при поворотах был осторожен, чтобы я привыкла. Мы выехали в поле, миновав жилую территории турбазы. На поле мы были не одни. Там уже катились два снегохода, и у меня сложилось впечатление, что они играют в «догонялки».

— Присоединимся? — крикнул мне Максим.

— Нет!!!

— Трусишка!

— Да!

Я даже не сомневалась — он улыбнулся во все тридцать два зуба.

Мы покатались по полю, а потом поехали в сторону хвойного леса, где тоже была очищена дорога для желающих порезвиться в лесу.

Максим вел снегоход уверенно, поддавая газку. А я чувствовала себя свободной. Мне хотелось кричать от восторга. Как же было здорово!..

Когда мы вернулись к себе, то обнаружили, что катались почти три часа.

— Быстро в горячий душ! — скомандовал Максим, стряхивая с себя снег.

— За… зачем?

Только сейчас я осознала, что у меня стучат зубы.

— Вон, уже чечетку зубами выбиваешь. Дальше будет только хуже. Это ты сейчас не чувствуешь, что замерзла, а потом, не дай Бог, простудишься. Кого винить будешь?

— Конечно, тебя!

— Вот и я про то. Так что в душ.

И с этими словами он развернул меня и шмякнул по попе.

— Эй…

Хотела бы я возмутиться сильнее — да сил не было.

Или желания?

— Давай-давай! Через полчаса жду тебя на кухне, горячим глинтвейном буду отпаивать.

— Оооо… на это я согласна.

На самом деле я не понимала, что замерзла, но как только оказалась у себя в комнате, меня начал быть озноб. Раздевалась со скоростью света. И очень сильно надеялась, что в душе проблем с горячей водой не будет.

Когда теплые струи воды коснулись моего замерзшего тела, я почувствовала истинное блаженство. Вот оно, счастье… Простое человеческое счастье.

Праздники. База. Прогулка. Мужчина рядом… И ничего лишнего.

Я не помнила сколько времени простояла под душем, но надеялась, что немного. Облачившись в теплый домашний костюм и напялив шерстяные носки, немного подсушила волосы полотенцем — про фен в спешке ни мама, ни я даже не вспомнили — и отправилась за обещанным глинтвейном.

Максим во всю колдовал на кухне. Когда я увидела эту картину, то едва не застонала вслух. Таких молодых людей в наше время встретить было нереально. Он быстро набросал на тарелки нарезки из мяса, сала и колбасы, так же красиво порезал фрукты и теперь заканчивал приготовление глинтвейна.

Я невольно им залюбовалась.

Особенно его руками.

Сильные, жилистые, с выделяющимися венами.

Безумно красивые и чертовски сексуальные.

Мой личный фетиш.

— У тебя замечательно получается, — заметила я, облокачиваясь плечом о дверной косяк. Ноги слабели с каждой проходящей секундой.

Куда подевалась та бойкая девушка, которой всегда было что ответить парням?

Макс обернулся и подмигнул мне.

— Годы практики. Мне периодически приходится стоять у плиты. Особенно раньше… Сейчас из-за работы делаю это реже, хотя и люблю готовить. Мы с батей два холостяка, и иногда тетя Лида, женщина, которая к нам приходит убираться и готовить, бунтует и увольняется на пару недель. Не смейся! Так и есть. Мы с отцом не подарочки, вот и её нет-нет да и выведем из себя. Но отцу каждый раз удается её вернуть, а на то время, что она берет себе так называемый отпуск, у плиты мы с батей стоим по очереди. Так что ты не поверишь, но я могу приготовить что-то ещё, кроме пельменей из супермаркета и яичницы.

Меня позабавила история про тетю Лиду. Я не стала вдаваться в подробности, что такого могли периодически творить Орловы, что от них сбегала даже домохозяйка.

И про себя говорить тоже ничего не стала. Ни к чему.

— Наверное, тетя Лида знает какой-то секрет, раз вы её не желаете отпускать?

Макс хмыкнул.

— Не поверишь, но я считаю точно так же. Она готовит божественно. Я за её блинчики с капустой и котлеты готов что угодно сделать.

Я забралась на стул и подтянула ноги к груди.

Значит, блинчики с капустой и котлеты. Запомню.

— Пусть поделится с тобой рецептом, — улыбнулась я.

— Ээээ… нет, у меня так не получается.

— Слушай, ты хочешь сказать, что ты пробовал сам делать блинчики?

Я не поверила своим глазам, когда он с серьезным видом кивнул.

— Да, пробовал и не раз.

— Не может быть.

— Хочешь, как-нибудь угощу?

От перспективы, что Макс будет угощать меня блинчиками собственного приготовления, перехватило дыхание, и я не сразу нашлась, что ответить. В горле образовался ком.

Красавчик-мачо стряпает блинчики… С ума сойти…

А если пустить фантазии в пляс и нарядить его в один фартук и более ничего…

Так, Медведева, тормози.

— Я подумаю над твоим предложением.

Он поставил передо мной бокал с глинтвейном, а сам уселся рядом со мной.

— Пробуй.

Я сделала маленький глоток и почувствовала, как теплая жидкость распространяется по желудку, а затем будто по всему телу.

— Вкусно.

— Главное — согреешься быстрее.

— Наши ещё не вернулись?

— Нет.

— Что-то они долго…

— Залюбовались красотами заснеженного леса, — хмыкнул Макс, и всем своим видом дал понять, что красоты леса наших родителей интересуют меньше всего.

Я призадумалась на минуту, а потом осторожно спросила:

— Максим… Ты думаешь, у наших всё серьезно?

Он пожал плечами.

— Понятия не имею. Но могу сказать одно, что отец не каждую женщину приглашает в наш дом. И не знакомит меня с каждой «подругой».

— А тут не только с «подругой» отца познакомил, но и ещё с её дочерью, — фыркнула я, морща нос и забавляясь ситуацией.

— Да, в данном случае ты идешь в довесок, — продолжал он подтрунивать надо мной.

— Что? — я сделала вид, что искренне возмущена, хотя мы оба понимали, что это не так.

Но есть игра… Между нами. И её надо продолжать.

— А разве нет? Мало того, что мне грозит возможность обретения мачехи, так ещё и сводная сестрица с несносным характером тут как тут!

— Ах, тыж!..

Я шутя схватила салфетку, которую опять-таки услужливо Макс положил на стол, и запустила в него.

Он с ловкостью её поймал.

— Которая ещё и дерется…

— Не замолчишь, в тебя не только салфетка полетит! — шутливо пригрозила я.

— Да ну!

Я с угрожающим рыком потянулась ещё за одной, когда внезапно Макс перехватил мою руку, приподнял в воздухе и самым аккуратным образом усадил к себе на колени.

Я тотчас притихла.

Первое, что почувствовала — его запах. Запах сильного, взрослого, уверенного в себе мужчины. Он окутал меня, ненавязчиво взяв в плен.

Второе — его тело. У Макса было сильное, натренированное тело, и сейчас, как никогда, я могла оценить это. Его глаза гипнотизировали, подчиняли. И я в них тонула… Смотрела, не в силах моргнуть. Мужские руки властно легли мне на спину — не вырваться, не убежать.

Да и никуда я не хотела убегать.

В горле пересохло, в голове растекался сладкий туман.

— Я думал об этом весь день… — прошептал Максим и наклонил голову ещё ближе ко мне.

Мне бы как-то отреагировать…

Ударить ему по груди…

Рассмеяться…

Сделать хоть что-то!

Но я не могла пошевельнуться. И не хотела.

Только молча наблюдала, как его губы приближаются к моим.

Они оказались очень теплыми и мягкими. И этот поцелуй совершенно не походил на тот, что случился между нами в новогоднюю ночь.

Сейчас его губы нежно прикоснулись к моим, они легонько пощипывали и поглаживали, вызывая в теле желанную ответную реакцию. Я искренне не понимала, что со мной происходит. Меня целовали и не раз, но никогда ранее я не испытывала ничего и близко похожего на тот водоворот эмоций, который захлестнул меня сейчас. По позвоночнику побежали мурашки, а бедное сердце пустилось в пляс. Я была бы закоренелой лгуньей, если бы сказала, что поцелуй Макса не вызвал во мне ответной реакции.

В его прикосновениях было слишком много всего мужского. Так, по крайней мере, сказала бы моя многоуважаемая бабушка…

Тут моя физиология вступала в отчаянную борьбу с чувством разума. Первой очень нравилось ощущать себя на его коленках, чувствовать, как крепче сжимаются объятия, а чужие губы становятся настойчивыми и требуют, чтобы мои губы приоткрылись…

А вот чувство разума вовсю кричало, чтобы я прекращала сидеть амебой и немедленно ретировалась, по крайней мере, на свой стул. Потому что Макс был «чертовски привлекательным самцом» — так бы снова выразилась моя многоуважаемая бабушка.

И всё же я считала себя серьезной молодой девушкой, на чьих плечах лежала забота о собственном будущем. Я ко всему подходила рационально. Всегда продумывала все действия на шаг вперед.

Ну, или почти все…

Глинтвейн дал о себе знать, и я приказала голове отключиться. Пусть этот поцелуй будет моим маленьким безумием…

Макс оторвал голову от меня и выдохнул:

— Юля, ты чудо…

И в тот момент я ему поверила, потому что сама резко наклонила голову и прижалась к его губам.

Мне хотелось большего.

Мне хотелось «до конца».

Максим понял мои желания без лишних слов.

Забрался под свитер и накрыл грудь ладонью. Застонал мне прямо в губы, отчего меня едва ли не подбросило, словно я услышала не мужской страстный стон, а получила небольшой разряд электрического тока.

Стон — как откровение.

Стон — как признание.

От которого бросает в жар, и стираются предрассудки и грани.

Его рука на моей груди. Его бедра тесто прижаты к моим, и я чувствую его возбуждение, от которого горячо.

С готовностью отвечаю на поцелуй, краем сознания отмечая, что чашку бюстгальтера бессовестно задрали кверху, и теперь пальцы Макса играли с моим соском. И мне это нравилось…Чертовски нравилось.

Абсолютно всё.

И тут, как гром среди ясного неба — громыхнули входной дверью. Дальше раздался приглушенный шепот, хихиканье и уже громкое:

— Мы дома!

Максим, оторвавшись от меня, шумно выдохнул.

Далее последовало непечатное ругательство, от которого я поморщилась. Бюстгальтер мне поправили. А я никак не могла оторваться от Макса… Вот никак.

От его тепла, от его тела.

От его дыхания на моих губах.

— Родители вернулись, — отчего-то эту фразу я выдала шепотом. И, скорее для себя, чем для него.

— Это я уже понял, — раздраженно буркнул Максим и запустил пятерню в волосы. — Па, мы на кухне!

Я вернулась на свой стул и обхватила бокал с глинтвейном обеими руками. Подозревала, что мои щеки отчаянно полыхают, но надеялась, что взрослые будут слишком заняты друг другом и не догадаются об истинной причине.

Так и произошло. Их счастливые лица не замечали никого.

— О, молодежь, что пьем? — Алексей Максимович довольно улыбался. Моя родительница устало прислонилась к дверному косяку. Я её отлично понимала, она не была фанаткой спорта и наверняка просто валилась с ног от усталости.

— Глинтвейн.

— Отлично. Нам сделаешь?

Макс хмыкнул.

— А у меня есть выбор?

Орлов старший довольно засмеялся.

— Думается, что нет. Кстати, Макс, мы пока возвращались, знаешь кого встретили?

У меня отчего-то неприятно засосало под ложечкой. Возникло чувство, что мне не понравится новость, которую скажет Алексей Максимович.

— Понятия не имею. Но могу попробовать начать перечислять всех твоих знакомых.

Орлов засмеялся.

— Не стоит. Алиса с друзьями тоже тут отдыхает. Увидела нас, подошла, поздоровалась. Приятная девочка.

Я заметила, как напряглись плечи Макса.

И у меня самой резко испортилось настроение. Да что ж такое… Я отлично помнила, каким злобным взглядом она смотрела на меня всю новогоднюю ночь. Точно я ей что-то должна.

Или, как вариант, перешла дорогу.

И тут у меня возникла другая мысль… Ещё хуже предыдущих.

Скорее всего, Максим сообщил ей, куда он направляется, вот она и решила тоже к нему присоединиться.

А я-то дурр-ра…

Что-то себе нафантазировала.

А главное, на поцелуй Макса ответила. Представляю, как он потешается надо мной. Ещё бы! Под боком одна девочка, в соседнем коттедже другая. Хорошо устроился, ничего не скажешь.

Я резко отодвинула стул, чем привлекла к себе внимание.

Мама меня спросила:

— Юля, ты чего?..

— Мне что-то нехорошо, я пойду в комнату…

— Всё нормально? Точно?

— Да.

Едва ли не шепотом ответила я, перевела дыхание, выпрямила спину и вышла с кухни. Прямо-таки почувствовала, как хмурый взгляд Макса впился мне в спину.

А я что?

Я — ничего. Я бегом поднялась на второй этаж и рухнула на кровать. Эмоции переполнили через край. Вцепилась руками в покрывало и приказала себе успокоиться.

Я почти взрослая и почти самостоятельная девушка. И меня не должны волновать какие-то мелочи в виде подруги Максима.

Ну, и что он меня поцеловал? И не раз… Какое это имеет значение?

Ни-ка-ко-го.

Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок.

В глазах противно щипало.

Только не это… Я не позволю себе расплакаться.

Я соскочила с кровати и ринулась в ванную, где ополоснула лицо холодной водой. Так-то лучше.

Из зеркала на меня смотрела взлохмаченная девица, которой я скорчила рожицу, а затем вернулась в спальню. Мама подниматься не спешила. Что ж, я за неё была рада…

Я подошла к окну и невидящим взглядом посмотрела на зимний пейзаж. Чувствовала себя героиней какого-то тургеневского романа. Нет, со всеми этими семейными поездками Орловы-Медведевы пора закругляться. Усмехнулась, и уже хотела отойти от окна, когда увидела, что из нашего коттеджа выходит Максим.

Моё сердце сначала замерло, а потом так яростно принялось стучать, что, казалось, его можно услышать и в коридоре.

Максим, приподняв воротник, направился к соседнему коттеджу, где его на крыльце в ярко-розовой куртке ждала девушка. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно это был.

Алиса.

Черт…

Черт!

Черт, черт, черт!!!

Ударила кулаком по подоконнику.

Я, кажется, крупно влипла.

Пожалуй, пришла пора признаться, что я, как последняя дура, влюбилась в Макса.

А дальше всё было, как в дурном сне.

Я конкретно распсиховалась и потребовала, чтобы меня немедленно отпустили в город.

Александра Михайловна смотрела на меня испуганными глазами и ничего не понимала.

— Юля, что происходит? Почему ты хочешь уехать?

— Хочу, и всё! — безапелляционно заявила я, скрестив руки на груди. Видок у меня был очень воинственный.

— Я не понимаю…

О, для меня это была не новость.

— А ничего и не надо понимать. Я вызываю такси и уезжаю домой. А ты остаешься тут.

— Но…

— Мама, мне плохо! — наконец, закричала я.

— Плохо?

— Да! Плохо!

И это была сущая правда.

— Ты заболела?

А что отличная отмазка. Не буду же я говорить матери, что болит у меня не тело, а душа.

— Да, заболела, — я театрально приложила руку ко лбу и закашляла.

— Может… Может, тогда вызвать врача? Скорую?

— Такси!

Она растерянно обвела взглядом комнату, а я закатила к небу глаза. В этом заключалась вся моя мама. Нет, она искренне переживала, что я начинаю заболевать, но ещё больше ей не хотелось покидать базу.

— Мама, ты остаешься здесь, отдыхаешь дальше, набираешься сил перед рабочими буднями, ближе знакомишься с Алексеем Максимовичем, а я еду домой одна. И не стоит за меня беспокоиться. По дороге заеду в аптеку, накуплю кучу лекарств, вызову в качестве подмоги Исламову. Если совсем худо будет, позвоню бабушке или крестному.

Упоминание о крестном послужило решающим аргументом, и мама сдалась.

А я быстренько ретировалась с базы, стараясь избежать встречи с Максимом.