Глава 9

Максим 

Убью эту тварь.

Придушу собственными руками.

Каким макаром она узнала, что мы с батей выбрали именно эту базу? И именно сегодня?

Алиса объявила на меня охоту?

Ей не хватило объяснений в новогоднюю ночь? Что ж, придется объясниться более жестко.

Причем, не выбирая выражений.

Я позвонил Алисе и попросил её выйти.

Выбежала, дрянь этакая.

Она врала. При малолетке, когда говорила, что я за ней бегал и приударял.

Было пару моментов, когда я звонил, она, набивая себе цену, мурыжила меня, думая захомутать. Мимо, детка.

Я не любил игр. Мне больше нравилась открытость в отношениях. В глазах.

Как у Юли.

Её эмоции — чистый лист. Всё на лице и на словах. Краснеет ли, дерзит или смотрит на меня, думая, что я не замечаю. Стесняется в просьбах.

Юля 

Не желала я его видеть. Ни сейчас, ни в будущем.

И думать о нем я тоже не собиралась.

Вот. Точка. Решено.

Я приехала домой ближе к ночи. Поднялась в квартиру, чувствуя слабость и усталость, ноги едва передвигались. Н-да, что-то ты сдаешь, мать.

Пока стаскивала куртку, вспотела.

И какого же было моё удивление, когда я провела по лбу рукой и почувствовала, что лоб горячий.

Кажется, я сама себя сглазила. Побежала за градусником. Так и есть! У меня температура 37.2. Самая гадкая температура. Вот тебе и прокатилась с ветерком на снегоходе…

Но вообще я понимала, что так быстро заболеть не могла. Скорее всего, простудиться я умудрилась до сегодняшней прогулки. Вот незадача! Но выбора у меня особого не было. За два дня мне необходимо встать на ноги, ведь на работе начинаются трудовые будни.

Откопала нашу аптечку и поморщилась от разочарования. Не густо. Сегодня поздно идти в аптечку, проглотила таблетку парацетамола и завалилась спать.

Утром меня разбудил звонок матери.

— Как ты, моя хорошая?

— Жить буду.

— Как себя чувствуешь?

Я решила не говорить матери, что у меня температура, всё равно от её заботы проку не будет, только больше хлопот. Допустим, примчится она в город и что дальше? В аптеке обязательно перепутает и купит не те лекарства, а дома разведет пустую суету. Знаю, проходили. Пусть лучше ещё денек или хотя бы до вечера побудет на базе. Спокойнее будет всем.

— Уже лучше, — соврала я, хотя на самом деле всё было с точностью наоборот. Голова раскалывалась, грудь жгло, дышать было тяжело. Но для любимой родительницы я изобразила голос полный оптимизма.

— Точно?

— Конечно, мама, не волнуйся.

— Я вечером приеду…

— Да-да, давай, отдыхай и ни о чем не волнуйся.

Я нажала на отбой и пошла ставить чайник.

Мой взгляд мимолетом упал на часы. Ого, а время-то было уже около одиннадцати. Вот я спать. Но ничего, как известно, сон — лучшее лекарство! Я включила ноут и полистала страницы в соцсетях. Ничего интересного. Для себя лишь отметила, что намечаются курсы по маникюру у мастера, к которому я давно хотела попасть.

Вопрос в деньгах. Курсы стоили не хило.

Шмыгнула носом и поплелась на кухню.

Я как раз шла по коридору, когда в дверь позвонили. И кого могло принести? Мамка так быстро приехать не могла, да и мы вроде бы с ней договорились, что я в её заботе особо не нуждаюсь. А вот бабушка…

Мама могла позвонить Екатерине Юрьевне, и вот та как раз могла приехать. А это означало одно — катастрофа. Я хорошо знала мою бабушку: если она возьмется лечить внучку, то будет жить у нас до моего выздоровления. Я, конечно, люблю свою бабушку, но предпочитаю, чтобы она жила подальше…

Тяжко вздохнула и поплелась открывать дверь.

Не знаю, чем именно была занята моя голова, наверное, мыслями о себе-мученице, но дверь я открыла, даже не спросив, кто там.

И… вытаращила глаза.

Потому что на лестничной площадке, опираясь плечом о дверной косяк, стоял, усмехаясь, Максим.

— Привет больным!

— Привет…

Я старалась не думать, что с утра не удосужилась даже причесаться. Я гостей не ждала… И всё же занервничала. Про сердце, которое бухнуло и скатилось к ребрам — говорить и вовсе не стоило.

— Ты почему уехала?

— Так я ж это… заболела… — на меня нашёл какой-то ступор, и я не могла связно выражать свою мысль.

— Я виноват в твоей простуде?

Почему у меня возникло чувство, что вопрос с подковыркой?

— Конечно, нет.

Орлов хмыкнул.

— В квартиру-то пригласишь? — спросил и кивнул куда-то мне за плечо.

Я как-то неправильно отреагировала на его вопрос. Вместо того, чтобы уступить дорогу и отойти в сторону, наоборот, встала на проходе и скрестила руки на груди.

— Зачем? — задала самый глупый вопрос, который можно было только услышать, и приготовилась к колкости.

Но вместо этого увидела, как Максим расправил плечи, точно ему было неловко, и со смущенной улыбкой сказал:

— Малолетка, раз твоя мать осталась с моим батей на базе, я подумал, что… В общем, я подумал, что ты нуждаешься в лекарствах. Мало ли что… — и он указал на небольшой пакет, который держал в руках.

Я быстро-быстро заморгала ресницами.

— Спасибо… — немного заторможено сказала я в ответ. Но в руках Макса было два пакета. В одном отчетливо просматривались маленькие пузырьки и пластинки с таблетками, причем в большом количестве. Создавалось такое впечатление, что он скупил половину аптеки. А вот во втором пакете… — А это что?

И я кивком головы указала на заинтересовавший меня предмет.

— А это… Это малиновое варенье. Лечиться так лечиться! Я едва его нашёл… Никогда бы не подумал, что у нас дефицит малинового варенья…

Ей Богу, у меня в этот момент подогнулись ноги, и я тихо бросила:

— Орлов, ты…

— Несносный наглец?

— Что-то в этом роде.

— Ну, так пустишь в квартиру-то, малолетка?

— Пущу…

Я отошла в сторону. А что мне ещё оставалось делать?

Максим прошел, всучил мне разом оба пакета, разулся, снял короткое серое пальто. Выпрямился и лишь тогда снова заговорил:

— Шикарные носочки.

Я вспыхнула. Щеки заалели, и пальчики на ногах поджались.

— Нравится? Могу дать поносить.

— Какой у тебя размер? Тридцать шестой? У меня сорок два, боюсь, порву, пока натягивать буду. И, кстати, какого ты в одном платье, без колготок? Быстро на кухню, ставить чайник.

После чего развернул меня к себе спиной и звонко шлепнул по заднице, при этом умудрившись забраться под подол. Я подскочила и едва не выронила пакеты. Вот же ж… Ничего, я тоже найду способ отыграться на нем. Пока же… Промолчу. Как-никак человек старался, аптеку вон штурмом брал.

А про мои носочки его замечание было актуальным. Это мне бабушка в прошлом году на Новый год как раз подарила. Высокие шерстяные гольфы с известной бело-черно-красной расцветкой, только вместо оленей, у меня были изображены забавные песики. Гольфы я очень любила и даже в некоторой степени берегла. Одевала, когда болела или хотела погреться. А ещё, когда на меня нападала меланхолия.

Мы прошли на кухню, и я налила воду в электрический чайник. Щелкнула. И лишь потом обернулась к Максу.

Его присутствие в нашей кухне было очень… интимно. Я никогда не приглашала молодых людей к себе.

Он сел за стол и положил подбородок в сложенные лодочкой руки.

— Скажи честно, малолетка, ты под предлогом болезни сбежала с базы? Чего ты испугалась? Меня? Или того, что между нами происходит?

Я напряглась.

— Могу показать градусник.

— А вдруг ты его к батарее прикладывала?

— Макс!

Меня позабавила его фраза. По телу прошла теплая волна. Он у нас на кухне. Такой широкоплечий, с легкой щетиной. В глазах ирония, но какая-то светлая, добрая.

— Что Макс? Ты же сбежала, признайся.

Я прислонилась бедрами к столешнице кухонного гарнитура. Сама кухня у нас была небольшой, восемь квадратов, и взрослый мужчина сразу брал акцент на себя.

Но как же мне пришлось по душе, что он приехал.

Приехал и всё тут.

Закусила губу и тотчас услышала:

— Малолетка, нарываешься…

Я поняла его без лишних пояснений.

Меня спас щелчок чайника.

— Ты… чай? Или кофе? Могу кофе сварить. Маме на работе подарили кофемашину, но мы её ещё не пробовали.

— Нет, давай чай. Как и себе. Черный, с лимоном. Лимоны, кстати, тоже есть в пакете.

Я в изумлении покачала головой. Он продумал всё.

— Тебе чертовски идет быть домашней, Юля.

Моя поднятая рука, что потянулась за кружками, замерла в воздухе. Его интонация резко изменилась. Пробирала до дрожи.

Вечер закончится не так, как я планировала. Определенно.

— И как понимать твои слова? — мне хотелось их услышать.

— Домашнее платье, носочки, волосы в «хвосте»… Очаровательно. Редко встретишь девушку, которая без косметики да ещё с красным носом вызывает настолько сильное желание посадить её на стол и проверить какие трусики на ней.

— Орлов!

— Заваривай чай, малолетка.

— Я тебя когда-нибудь…

— Отымеешь на стуле? Так я не против.

— Скажи, у тебя кроме секса о чем-то ещё есть мысли?

— Были. Но увидел тебя, и всё, испарились. К тому же, знаешь, как хорошо быть в отпуске и дурачиться? Общаться без протоколов. Наслаждаться обществом понравившейся девушки.

Я со звоном поставила одну кружку рядом со второй.

— Долго ты ещё… в отпуске будешь?

— Две недели. У нас есть… Черт.

Он не договорил — раздался незнакомый рингтон. Максим полез в задний карман брюк, давая мне возможность спокойно заварить чай. Правда, его слова про понравившуюся девушку и так подрезали моё и без того расшатавшееся спокойствие.

Нет, я не была настолько наивна и понимала, что, раз молодой человек приходит к тебе с пакетом лекарств, это что-то значит. Но догадываться и слышать — разные вещи.

— Орлов слушает. Да… Что? ЧТОООО? Повторите!

Я резко напряглась. Даже отложила в сторону сахарницу, за которую взялась. Повернулась.

И у меня подкосились ноги.

Потому что Макса я ни разу не видела таким.

Он вскочил на ноги, лицо побледнело, в глазах появился дикий огонь и ещё нечто, с чем я ни разу не сталкивалась.

— Когда?.. Вы мне можете дать конкретные данные? Адрес больницы какой? Да, знаю! Сейчас буду!

Что-то случилось…

А потом…

— Кто был за рулем уже известно? — и голос ледяной, замораживающий.

Как и взгляд, которым он в меня впился.

Словно я в чем-то виновата.

И моя вина неисчислима. Неисправима.

— Она со мной. Да. Уже еду.

Он нажал на отбой и аккуратно, чрезмерно аккуратно положил айфон на кухонный столик.

Я молчала. Не могла ничего сказать.

Смотрела на него.

Он на меня.

— Значит так, малолетка, — он говорил коротко, рвано, словно каждое слово, каждый вздох давался ему с трудом. А у меня мир сдвинулся. Чувство надвигающейся беды подкралось, притаилось. — Твоя мать под воздействием наркотических средств села за руль. Отец пытался её остановить. Не получилось. Вернее… В общем, я пока — слышишь! — пока не знаю подробностей. Но! Сука!!! — он ударил кулаком о стену. — Мой отец с переломами доставлен в больницу. Твоя мать… тоже, но, скорее, в наркологическое отделение.

— Что?..

У меня подкосились ноги.

— Моя мама и наркотики… Макс, это…

— Молчи, малолетка. Я сейчас пытаюсь не сорваться на тебе. Не наговорить то, о чем я пожалею в последствии. НО! — он посмотрел на меня так, словно уже вынес приговор. — Но, если окажется, что твоя мать всё же причастна… Я лично выступлю её обвинителем. И посажу, не сомневайся.