Глава 28

Даша

Отказать Илье было выше моих сил, да и зачем, когда душа тянется? Поэтому я согласилась. Мы еще немного поболтали, а потом попрощались до завтра. Когда прощались, я честно надеялась на поцелуй. Желательно в губы. Но он лишь мило улыбнулся мне, а затем отправился в свой номер.

Разочарование накрыло, но не так чтобы прям сильно. Я ведь теперь его девушка? Кстати, этот момент нужно уточнить. Он, конечно, вроде как всем своим поведением показал свое отношение ко мне, но лучше бы сказал. Мы же девочки любим ушами, как никак.

Часа через два, когда я уже успела намять себе бока и понять, что сон нефига не идет, Илья прислал смс. Мы начали переписываться. Глупо, согласна. Могли бы просто посмотреть вместе фильм, ведь наши комнаты разделяет всего лишь стенка. Но в этих сообщениях была своя отдельная магия. Романтика, так это называется, кажется. Когда ждешь каждое новое сообщение, когда замираешь от появления карандашика на экране, когда начинаешь смеяться, как дурак от банальных фраз. Я чувствовала себя счастливой. Безумно счастливой.

Утром за завтраком мы с Ильей вели себя так, будто, между нами, ничего не произошло. Не особо разговаривали, хотя мама, кажется, заметила, как Царев иногда поглядывал в мою сторону.

Свидание наше должно было начаться сразу после еды, но родители решили переиграть. Они потащили нас зачем-то в боулинг, потом маме приспичило пройтись по магазинам. Господи, тут и выбора-то особо не было. Но ей нужна была моя компания. Пришлось идти. Хотя Илья явно остался недоволен, он это всем своим видом показал.

После обеда, ближе к вечеру я все же смогла кое-как вырваться к себе в номер. Сообщила маме, что мне нужен релакс. И как только закрыла за собой дверь, тут же набрала Илье. Его ждать долго не пришлось, пару минут, не больше.

И снова без поцелуев. Но я не теряла надежду. Сперва мы с Царевым пошли на каток. В этот раз, правда, вцепилась дикой хваткой в его локоть и не отпускала в течение часа. Не упала, конечно, но пару раз чуть не получила растяжение. Потом мы взяли по стаканчику с горячим облепиховым чаем и пошли вдоль дороги, наслаждаться красивыми видами. Болтали о всяком разном, шутили.

Это было волшебно. Мы шли и держались за ручку. Как настоящая парочка. А когда подул прохладный ветер, Илья потянул мою ладошку к себе в карман. Я так обрадовалась, что подумала, почему ветер раньше не мог подуть. И вновь принялась ждать момента икс — поцелуя.

Но ничего не случилось. Вернее, поцелуя не случилось.

После ужина, а он опять выдался каким-то странным, потому что мама явно что-то заподозрила, мы разошлись по своим комнатам. Я уже решила, буду смотреть телек или почитаю книгу, как в дверь постучали.

— Ого, это что? — удивленно спросила, рассматривая Царева с бутылкой вина в руках.

— На часах девять, за окном валит снег, почему бы не скоротать вечер вместе. Ты ведь все равно спать не ляжешь. Я больше на эту удочку не куплюсь.

— А ты шоколадку принес?

— Принес, принес, — усмехнулся Илья, обходя меня стороной. Вошел нагло, и приглашение ему не нужно. С другой стороны, на сердце сразу так тепло сделалось, птички запели.

К тому времени, как я закрыла дверь, Царев уже забрался на кровать с ногами. Вино он поставил на тумбу, туда же положил шоколадку.

— Что будем смотреть? — спросила, усаживаясь рядом. Сердце сладко отбивало в груди, а горячий огонь разливался по венам.

— Джентльмены, его как раз сейчас по телеку показывать начнут.

— Джентльмены?

— Это же Гай Ричи, — глаза Ильи загорелись, словно бенгальские огоньки, рот растянулся в улыбке.

— А, Гай Ричи. Он тебе нравится?

— Мне ты нравишься, а Гай Ричи просто круто снимает, — выдал на автомате Царев. Потом явно понял, что сказанул лишнего и резко отвернулся, откашлялся. Я же воспользовалась моментом и придвинулась поближе.

— Ну давай смотреть твоего Гая Ричи.

Фильм оказался не просто крутым, а таким, что хотелось взять блокнот и записывать цитаты одну за другой. И сюжет, и юмор, и диалоги — все на уровне. Временами Илья нажимал на паузу и подливал вина в стаканы для воды. Мы не чокались, как бывает на свиданиях, не говори тосты, просто делали маленькие глотки и закусывали молочным шоколадом.

Алкоголь дал свое дело. Тело после него стало легким, а движения уже не казались скованными. В какой-то момент, я набралась наглости и переплела наши пальцы с Ильей. Он сперва никак не отреагировал, а потом вдруг повернулся ко мне и посмотрел так, что я смутилась.

— Ну что ты меня драконишь? — спросил Царев, блуждая по мне незнакомым взглядом.

— Я вроде ничего такого…

— Тебе так кажется. Но я же типа правильный мальчик, значит должен себя контролировать.

— А что бы сделал неправильный мальчик? — в каком-то игривом тоне произнесла я.

— Проведем эксперимент?

— Ну если только без последствий, — я вроде и понимала к чему он клонит, и вроде надо бы нажать на тормоз, но так хотелось, просто до коликов в животе.

— Не обещаю, — прошептал Илья и в ту же секунду наклонился ко мне, накрывая губы поцелуем. В первый миг он целовал мягко, будто изучая, будто спрашивая разрешения. Пробовал на вкус нашу общую магию, сладость, от которой у меня кружилась голова, и пробегали мурашки от плеч к самым пяточкам. Но через пару секунд, поцелуй стал напористей, более жадным, горячим и безумно желающим большего. Правой ладошкой Илья проводил по моей талии, крепко прижимая к себе. А потом он скользнул под кофточку. Прошелся выше по спине, задел область бюстгальтера, едва не расстегнув замочек. От его прикосновений кожа горела, а каждое новое движение вызывало волну дрожи. Мне казалось, тону в нем, казалось, сердце вот-вот выскочит из грудной клетки.

Руки сами обвились вокруг шеи Ильи. Я не сопротивлялась. Это был мой второй поцелуй, и он был с человеком, который светит ярче, чем луна в темном небе. С одной стороны, мне было страшно. А если он исчезнет сейчас, если после него останутся лишь звезды на чернильном полотне. С другой, эти поцелуи сводили с ума, заставляли верить в магию. Верить, что любовь существует.

— Дашка, — прошептал Илья мне в губы. Он слегка отстранился, и я заметила, как в приглушенном освещении блестят его глаза. Грудь мощно вздымалась, дыхание сбилось, как и у меня собственно. Мы смотрели друг на друга, будто спрашивали, продолжить или остановиться на этом.

— Ты украл мои первые поцелуи, — зачем-то выпалила я.

— Серьезно?

— Эй, ты этого не слышал! — осознание собственной глупости пришло позже. Выдала всю свою неопытность на блюдечке, да и кому? Такому опытному парню. Дура. Я тут же отодвинулась, а затем приподнялась, в надежде скрыться в туалете. Но Царев не дал мне такой возможности. Дернул за руку, и я упала ему на грудь.

— Значит, ты только моя девочка, — прошептал он, обнимая меня за талию. Всего четыре слова, а мне захотелось прыгнуть за ними в вечность: за первым рассветом и закатом, за первой весной и первым снегом, за запахом от первых полевых цветов и медовым пением птиц. Такие странные и такие необычные чувства, от которых сердце сходило с ума.

Илья поцеловал меня в макушку, и мы вновь вернулись к просмотру фильма. Время остановилось. Нас будто накрыло волшебное покрывало. И я вдруг подумала:

Вот бы так было всегда.

А потом мы уснули. Вместе. Вдвоем. На моей кровати. В обнимку. И это была наша маленькая вечность.

Когда я проснулась, не сразу поняла, почему так тело ноет. Рука затекла, а кончики пальцев вообще едва ощущались. Потом потянулась, глаза открыла пошире и осознание реальности упало на голову тяжелым грузом. Хотя почему тяжелым? Скорее сладко посапывающим.

Выходит, вчера мы все же уснули вместе. Я и Илья. С ума сойти. Скажи мне кто об этом еще месяц назад, ни за что бы, ни поверила. А сейчас лежу на его груди, и засматриваюсь на пушистые ресницы. Такие больше, между прочим. Мне бы такие, тогда бы и тушью можно было не пользоваться.

Осторожно освобождаю руку, которую придавило мощное тело моего (как звучит-то) парня. Тянусь к его лицу и медленно провожу пальчиком по носу, опускаясь к губам. Какой он все-таки красивый. Будто сошел из-под пера великого художника. Так бы и любовалась.

В какой-то момент Царев открывает глаза, и я быстренько убираю руку, стыдясь собственных желаний. Подумает еще, дурочка какая-то. Хотя просыпаться с ним рядом это уже счастье. Может ли человек ощущать крылья за спиной только потому, что рядом с ним есть другой человек. Поддается ли это законам физики.

— Доброе утро, — сонным голосом произносит Илья и чуть наклоняется ко мне, а затем коротко целует в лоб. Такое, казалось бы, обыденное действие, а у меня мурашки побежали по спине.

— Доброе, — почти шепотом отвечаю. Стараюсь не смотреть на Царева, не потому что не хочу, а потому боюсь, что он заметит мои розовые щеки.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал?

— О чем?

— О твоем первом поцелуе.

— Тебя эта тема, кажется, очень волнует, — иронично заявляю я, и не упускаю возможности ущипнуть Илью под ребром.

— Ай, ты чего! — моментально реагирует он, явно окончательно пробуждаясь.

— Подумаешь первый поцелуй? Наоборот бы радовался, что я у тебя такая… особенная! — приподнимаюсь и облокачиваюсь о подушку.

— Почему женщины так любят делать необоснованные выводы? Я вообще-то хотел сказать, что у меня тоже вот первый раз… — Илья приподнимается, кладет руку мне на плечо, и притягивает к себе.

— В смысле первый?

— Проснулся и в одежде, — усмехается Царев. Да так громко, что я не выдерживаю и пинаю его ногой. Между нами завязывается подобие драки, хотя кое-кто технично поддается. Я даже подушку хватаю, чтобы как следует навалять ему. Потом мы, правда, оба теряем равновесие. Сначала падает Илья, а за ним и я сверху, прямиком на его широкую грудь. Он тут же обхватывает меня руками, да так крепко, что и вырваться не получается.

— ЭЙ! — кричу, ерзая то влево, то вправо.

— Что за движения, Даша? — сквозь смех произносит Царев. А в глазах игривые огоньки бегают.

— Отпусти!

— Поцелуешь, — многозначительно замолкает он, делая паузу. — Тогда отпущу.

— Это что за ультиматумы, Царев? — возмущенно прикрикиваю я.

— А ты думала, в сказку попала?

— Руки расцепи! — вроде и требую, а у самой улыбка до ушей.

— Неопытная ты моя, сила трения порождает возбуждение.

— ДУРАК! — мое лицо становится похожим на большой зрелый помидор, ну, потому что эти его двусмысленные намеки просто невозможно иначе воспринимать. Зато Илья явно забавляется, радостный такой, будто джекпот сорвал.

Правда, забавы наши длятся недолго. Минут через десять мой телефон начинает активно штурмовать мама. А Цареву названивать отец. Оказывается, у всего есть срок, и у нашего волшебного отпуска тоже.

Мы с Ильей расходимся по своим номерам, приводим себя в порядок и спускаемся к завтраку, хотя уже скорее обед. Приходим специально по очереди, чтобы никаких подозрений. Однако насчет подозрений волнуюсь только я, кое-кто и за ручку хотел спуститься. Мол, ничего такого нет, ведь мы не кровные родственники, почему не можем встречаться. Так-то оно так, но подготовить родителей все же стоит. Тем более, я отчетливо помню, как Борис сказал, что его сын меня сломает. Фраза до сих пор, как гвоздем по стеклу, отражается в голове.

После завтрака, который закончился в двенадцать дня, мы сразу уезжаем. По пути останавливаемся только на заправке, и там-то Илья умудряется завязать долгий спор с отцом. Вообще для меня это было удивительно, но оказалось, что они могут ладить и говорить без натянутой струны. А началось все с аварии, которую мы проехали, когда поворачивали на заправку.

— Вот если бы эта машина в нужный момент управление брала на себя, такого бы не случилось, — заявил Царев.

— Скажешь тоже. — Ответил Борис, усаживаясь в автомобиль. К тому времени, заправщик сообщил, что можно ехать.

— Уже есть много нишятков в умном каре. Всего лишь вопрос времени, когда эти функции окажутся во всех машинах. Вообще, умное авто — это круто. Даже сейчас электрокары, не все, но есть такие, которые могут похвастаться определенными функциями.

— И какими же?

— Например, машина может определить в какую погоду включить подогрев сидения. Еще ИИ запоминает, любимую музыку хозяина и может включить ее, когда он будет ехать на работу. Или тот же маршрут. Ты проехал, но дорога была ухабистая и ям было много. Мозг это запомнит, и когда ты будешь прокладывать маршрут, то он поведет тебя иной дорогой, более удобной.

— Зря ты бросил заниматься программированием, — вдруг выдает Борис. Мы с мамой лишь молча слушаем их мужской разговор.

— Да ничего не бросил, просто меньше глаза порчу.

— Меньше бы дрался, да по бабам шлялся. Такие мозги пропадают, — отец Ильи вроде и говорит эту фразу, как бы между прочим, но мне она знатно режет слух. «Шлялся по бабам», сколько ж у него было этих самых «баб». И как долго я смогу быть одной из них. Сама не замечаю, как отворачиваюсь к окну, и как к глазам подступает влажность. Нет, плакать не собираюсь, просто… просто не хочу, чтобы наша сказка однажды закончилась.

— Драка ради денег, это тоже бизнес, па. Ты вон бандюганов всяких в суде представляешь. А я их пару раз в боях без правил уложил. Все ради денег, — серьезно заявляет Царев. И я в очередной раз задаюсь вопросом, сколько же о нем не знаю.

— Илья, — тут уже влезает мама. — Ты… дрался за деньги?

— Было дело.

— Было много дел, — подчеркивает Борис.

— Было больно? — вдруг спрашиваю я, поворачиваясь к Цареву. Мы сидим на приличном расстоянии друг от друга. Хочется коснуться его руки, хочется прильнуть к его груди, вдохнуть запах, и ощутить чужие губы на своих. Но сейчас это невозможно.

Илья не сразу находит, что ответить. Какое-то время молча рассматривает меня, будто что-то пытается понять.

— Не знаю, — наконец, разрывает тишину его голос. — Я всегда выигрывал.

Домой мы приехали вечером. Уставшие от длительной дороги, разошлись все по комнатам. Я переоделась, и плюхнулась на кровать без всякого желания готовиться к урокам на завтра. О том, что надо идти в школу и встретиться лицом к лицу со страхами, вообще позабылось. Я жила сказкой, жила розовыми облаками, и вечностью, которая так быстро закончилась.

В телефоне в мессенджерах висят сообщения, а уж в группу в вк я вообще заходить боюсь. С другой стороны, а не все ли равно. Пусть что хотят говорят. Завтра я пойду в школу с гордо поднятой головой, ведь это Саша спорил на меня, а не я на него. Он и видео смонтировал, подставил Илью. Насколько же человек может быть плохим, насколько испорченным и в то же время, носить маску добродушия. Лицемер и лжец. Люди, которые защищают его, которые мнят себя друзьями Беляева, явно ничем не лучше. А я… я ничего плохого не сделала, значит и бояться мне не чего. А если кто и кинет в меня камень, значит, я кину в него ответно.

Однако когда через час я проходила мимо комнаты Ильи и услышала его разговор по телефону, мой боевой настрой немного пал. Чуточку. Самая малую.

— У меня выходной завтра, ты не слышишь? Блин, ну что без меня совсем никак? Серьезно, у вас столько рук, и обязательно нужен я?

Царев говорил достаточно громко, дверь в его комнату была слегка, приоткрыла, так что разобрать диалог, вернее уловить смысл, не составило особо труда.

Сперва я расстроилась. Но кто сказал, что в школе мы объявим официально о наших отношениях? Кто сказал, что Царев обязан портить свою репутацию из-за меня? Нет. Нужно сначала все исправить, заткнуть всем рты, и только потом впутывать в это Илью. Не хочу, чтобы он снова попал под удар. По крайне мере, не от моей руки уж точно. Поэтому хорошо, что завтра его не будет. Так даже лучше.

Ближе к ночи, когда дома погасили свет, ко мне в спальню прокрался Царев. На цыпочках, словно маленький шкодливый ребенок. Оглянулся пару раз даже, и не заприметив за собой хвоста, нагло направился к моей кровати.

— Ты чего тут делаешь? — прошептала я, не скрывая улыбки.

— Мне срочно требуется допинг, — ответил тихо Илья, усаживаясь рядом.

— А если… — договорить он мне дал, наклонился и впился губами, жадно сминая их. Потом вдруг подхватил и усадил на колени. Интуитивно я потянулась к его волосам, и провела ноготками вдоль кожи.

— Эй, — отстранился Царев, улыбаясь. — Но-но, — покачал он указательным пальчиком перед моим носом. Я усмехнулась, и проделала процедуру снова.

— Ну что делаешь?

— Тебя раздражает?

— Возбуждает, — моментально ответил он, ни капли не смущаясь. Зато я смутилась. Никак не могу привыкнуть к столь откровенным диалогам.

— Какой ты прямолинейный, Илья.

— Какой есть, — сказал Царев, а затем снова притянул меня к себе, накрывая губы поцелуем. Мы долго целовались, под песни девяностых, которые играли в телевизоре. За окном огоньки в соседних квартирах гасли один за другим, в небе летали самолеты, а мы просто тонули друг в друге, наслаждаясь нашей маленькой вечностью.

Потом, правда, послышались шаги в коридоре, и я оттолкнула Илью. Испугалась, вдруг мама зайдет или еще хуже, Борис.

— Иди в шкаф, — шикнула я.

— С ума сошла? — изумился Царев.

— Давай, — начала толкать Илью с кровати, но этот негодник сопротивлялся.

— Да не пойду я туда, еще в шкафах не прятался.

— Тише, ну!

В итоге пока мы спорили на тему шкафа, в коридоре пропали звуки. Видимо тот, кто бродил там, уже закончил свои дела. На радостях, я выдохнула с облегчением, но Царева все же проводила из комнаты. Не хватало нам еще попасть ночью на глаза родителям. Представить страшно, что им в голову может прийти.

Илья сперва возникал, не хотел уходить. Бурчал, мол время раннее, спать он не хочет и вообще, почему должен сидеть за стеной в соседней спальне. Потом, правда, губы надул, подбородок задрал и закрыл за собой дверь. Умилительное зрелище было, на самом деле.

Засыпала я с улыбкой на лице, и в обнимку с подушкой. Закрыла глаза и представляла, что обнимаю Илью. В комнате витал его запах, губы опылял жар от сладких прикосновений. Наверное, это ненормально жить со своим парнем под одной крышей. Но как же круто, что он так близко.

Утро пришло неожиданно. Я встала раньше всех домашних, сходила в душ, уложила волосы. Хотелось сегодня выглядеть особенно хорошо. Чтобы никто не подумал, что Даша Лисицына занималась самобичеванием. Поэтому я даже волосы накрутила, сделала легкие кудри. Из одежды выбрала кожаный черный сарафан выше колен и кремовую водолазку с широкими рукавами. Оглядела себя в зеркало, вроде неплохо. Черт, очень даже хорошо.

В семь десять вышла из дома. Решила пройтись пешком. Нужно было набрать в кулаки побольше сил, чтобы не пасануть перед трудностями. Вставила наушники в уши, включила новую песню Драконов, и музыка со словами полились по телу, заставляя верить в лучшее:

Your words up on thе wall as you're prayin' for my fallТвои слова начертаны на стене, ведь ты молишься о том, чтобы я пал,And the laughter in thе halls and the names that I've been calledА в залах слышны смех и обзывательства в мой адрес. I stack it in my mind, and I'm waiting for the timeЯ складываю их стопкой в своём сознании и жду того часа,When I show you what it's like to be words spit in a micКогда я покажу тебе, каково это — быть словами, что со злостью говорю в микрофон!

Я шла уверенным шагом, я думала — все получится, все должно получиться. Но стоило только переступить порог школы, как реальность упала к моим ногам. Нет, сегодня было не так, как в тот день. Но я все равно привлекала чужие взгляды. Кто-то откровенно отворачивался, кто-то закатывал глаза, а кто-то перешептывался. Людей еще было мало, но и та горстка доставляла неприятные ощущения.

Однако я заставила себя расправить плечи и идти с гордо поднятым подбородком. Мне не за что чувствовать себя виноватой. Это им всем должно быть стыдно, что говорят гадости, что стоят за такого пустого человека, как Саша Беляев. Им. Не мне.

Возле кабинета я вытащила наушники из ушей, но из телефона не выдернула провод. Забыла. Было как-то не до этого. Встретиться глаза в глаза с одноклассниками, выстоять и заткнуть каждому рот, вот что сейчас было важно. Я сделала глубокий вдох и дернула ручку.

В классе сидело человек десять или двенадцать, и все они моментально отреагировали на мое появление. Особенно Толя. Он даже подскочил со стула и присвистнул, играя бровями.

— Где пропадала, Лисичка? — откинул шуточку Мамаев, когда я прошла к своей парте.

— Явно не с Саньком, — поддакнул ему Слава. В прошлый раз он вел себя также, видимо стадное чувство у них на одном уровне развито.

— Эй! — крикнула я. Резко развернулась, оглядела народ. Сглотнула тяжелый ком в горле. Ноги тряслись, но к счастью, это было незаметно. — Между мной и Беляевым ничего не было и быть не могло. Какая нормальная девушка захочет общаться с пустышкой? Да и с вами! Другие бы сказали, как парень может поспорить на кого-то! Другие бы сказали, что это ненормально. А вы еще и поддержали, еще и поржали. Думаете это круто? — сердце в груди колотило, в какой-то момент мне даже показалось, что кислород не попадает в легкие. Душно стало. Но кое-как я взяла себя в руки. Нужно выстоять и дать отпор. Иначе до конца школы меня будут пинать, как потрепанный мячик.

— А зачем ты тогда с ним общалась? — спросила вдруг Яна Мелих. Девочка богатых родителей, и та, которая часто кидала взгляды в сторону Беляева.

— Ой, Лиса, — усмехнулся Толя. Он вышел из-за своей парты и оказался возле доски. — Ты в уши-то не заливай. Не было и быть не могло, — развел руками Мамаев. — Он тебя чпокнул, бабок срубил, подумаешь. Зато ты теперь звезда.

— Звезда туалета, — это уже Лена подала голос. Она сидела на парте, болтая ногами.

— Да ладно, какая разница кто и под кого ложиться? — начал активно трещать народ.

— Эй, не скажи. Вот под тебя Лисицына не легла бы, да, детка?

— Дашка, пошли на свидание. Обещаю, прокачу тебя на такой скорости… — я опустила голову, стараясь найти хоть одно подходящее слово. Но что-то не шло, не клеилось. Они кидали слишком большие камни.

— Можете думать, что хотите, — спокойно произнесла я, скрещивая руки на груди. — Вам ведь не нужна правда, просто нужен повод поржать? Что ж, тогда давайте вместе поржем. Толя! — парень моментально подобрался и заулыбался, выставляя желтые зубы. — Ты так озабочен, кто и с кем. Давно девушки не было? Или… стой, да может ты у нас девственник, а?

— УУУ! — завыли ребята, кто-то даже захлопал в ладоши. Как там говорят, лучшая защита — нападение? Вот и проверим.

— Что ты несешь, Лиса? Да я тебе такой аттракцион устрою, что на всю жизнь запомнишь!

— Эй, а на видео снять можно будет?

— Аха-ха, давайте, ребята. Мы в вас верим! — кричали с задних рядов.

— Своим воображаемым девушкам устрой, — ответила я, стараясь держаться стойко.

— Май, тебя уделали!

— Так у тебя реально никого не было?

— Ема! Ну я бы на месте Лисицыной с тобой тоже не пошла! — галдели одноклассники.

— Эй! Охринела! — глаз у Мамаева дернулся. — Пошли, Лиса! Посмотрим, как ты запоешь! — крикнул Толя. Вмиг оказался возле моей парты, схватил за руку и резко дернул на себя. Я ударилась об угол стола, попыталась вырваться, но хватка у парня была сильней. Он войлоком дотащил меня до середины класса, потом остановился и оглядел остальных. Я тоже глянула на ребят. Но ни в чьих глазах не увидела поддержки.

Уловив момент, когда Толя немного сбавил силу, я дернулась. Вроде и удалось вырваться, но он как коршун тут же налетел и схватил меня снова. Глаза его казались больными, безумными, нечеловеческими какими-то. Но еще безумней были люди в нашем классе. Они молча наблюдали, хотя нет, кто-то откидывал шуточки. А один парень в самом дальнем углу даже тайно снимал на телефон все это безобразие.

— Руку убери! — крикнула я, стараясь все же освободиться. Однако Мамаев удивил еще больше. Он резко сделал шаг на меня, от чего мне пришлось попятиться. Пока окончательно не уперлась спиной в доску. Затем Толя, и правда, отпустил руку, но вид его не говорил, что на этом все закончится.

— А это возбуждает, — усмехнулся Мамаев, протягивая пальцы к моему лицу.

— Совсем уже спятил? — что было силы, я оттолкнула его. Удар оказался не особо сильным, но по крайне мере, между нами возникло расстояние, при том достаточно приличное.

— Май, тебя не хотят, — откинул кто-то с рядов, и народ оживился еще больше.

— Это мы еще посмотрим, — ответил самодовольно Толя, кривя губами. — А ты строптивая, возбуждает! — и снова смех. Ненормальный, противный, и обжигающий. Смеялись все, будто у нас здесь бесплатный стенд ап, будто это шоу за деньги.

— Так что, вы идете-то чпокоться?

— Эй, Лиса, ты любишь сверху или снизу? — не унимался Мамаев, наслаждаясь своим отменным юмором. А потом вдруг все замолчали. Я не сразу поняла почему. И только когда повернула голову в сторону входных дверей, вздрогнула.

На пороге стоял Илья, а за его плечами Денис Ковалев и Лева Минаев. Царев сперва посмотрел на меня: на его лице отразился просто спектр эмоций. Сначала промелькнули нотки удивления, потом растерянности, но в следующий миг он будто опомнился. Стиснул челюсти, да так сильно, что на скулах появились желваки. Взгляд его налился свинцовой тяжестью. Таким я Илью никогда не видела. Даже в те дни, когда он угрожал мне, когда мы друг друга ненавидели.

Царев сделал шаг, но не к нам, а в сторону пальмы. Там как раз стояло ведро с водой, которое забыла убрать уборщица. Все произошло быстро. Я и глазом моргнуть не успела.

— Эй! — голос Царева обращенный к Толе. Тот повернулся, и в ту же секунду вода из ведра оказалась у него на голове, а само ведро Илья кинул к ногам одноклассника. Брызги разлетелись, а на полу возле мокрого Мамаева образовалась луже. Грязные капли медленно скатывались с волос на лицо и одежду. И только спустя минуту Толя отвис, поднимая свои шокированные глаза.

— Я…я… Царь, я… что-то не так сделал? — замямлил одноклассник. И куда вся уверенность подевалась. Он даже как-то сжался, шею припустил, скрючился весь.

— А ты любишь сверху или снизу? — стальным тоном спросил Илья. Его взгляд мог убить, а может уже убил, ведь не просто так Толя заикался.

— Ч-что? Я… в смысле?

— Сверху или снизу? — повторил вопрос Царев. Он подошел достаточно близко к Мамаеву, оставляя меня позади.

— Я… — Толя попятился, а потом и вовсе уперся спиной в парту. Остальные же в классе молчали. Вообще будто и не дышал никто.

— Ну что? А? — сквозь зубы говорил Илья. Он скинул рюкзак с плеч, и резко с ноги ударил о верхнюю часть стола. Парта отодвинулась, а Толя тут же упал на пол, не в силах удержать равновесие.

— Царь! — завыл Мамаев. — Я если чем обидел, прости, пожалуйста!

В ответ Толя получил по лицу.

— Ч-что? — коснулся щеки Мамаев, отползая назад. Однако Илья схватил его за ворот рубашки, и снова ударил, только в этот раз сильней. Бил он ладошкой, не кулаком, но у бедного Толи на глаза моментально выступили слезы.

— Еще раз, — процедил Царев достаточно громко. — К Даше подойдешь, я тебя и в зад и в перед сам отымею, понял?

— Ч-что? — растерянно спросил одноклассник, кидая на меня удивленный взгляд. Все это время я стояла у доски, не двигаясь. Не потому, что не хотела, а потому что Лева загородил меня собой. Он видимо знал, чем все кончится. Зато я успела губу искусать себе от нервов.

— Ты понял или нет, олень? — не смущаясь в выражениях повторил Илья.

— П-поче-поче… понял!

Царев оглядел еще раз Толю, затем поднял голову и окинул взглядом весь класс. Здесь еще были не все, лишь малая часть.

— Остальных тоже касается! — кинул он холодно.

— Эй, весельчак! — раздался из дальнего угла кабинета голос Дениса. Там сидел паренек, который как раз снимал все на телефон. Ковалев выхватил гаджет у него из рук, покрутил, а затем со всей силы кинул в стенку. Одноклассник моментально подскочил, его лицо стало белым как мел.

— Ты чего! — завизжал парень, словно поросенок. Денис лишь усмехнулся, качнув головой.

— Могу тебя вместе мобилы об стенку, — спокойно ответил Ковалев.

— Еще раз повторяю! — рявкнул Илья, уже полностью расправив плечи. — Если услышу или увижу хоть одно левое движение в сторону Да… в сторону моей девушки, будем веселиться по-другому. Понятно? И друзьям своим передайте!

Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Никогда и никто еще так за меня не заступался. В классе воцарилась гробовая тишина, казалось, только мое сердце бухало. Я опустила голову, стараясь не разреветься прямо здесь. Было чертовски приятно осознать, что есть чье-то плечо рядом, что-то кому-то не все равно.

В сторону моей девушки.

Пронеслось вихрем в мыслях. И так тепло вдруг стало, так уютно. Будто на мои плечи накинули махровое одеяло. В этот день, в этот час, в эту минуту…

Илья был моим одеялом.

перевод песни взят с сайтаwww.amalgama-lab.comImagine Dragons JID — Enemy *