Глава 34

Илья

Отец меня просто добил маразмом, долбанным ультиматумом, как будто я мальчик маленький. Привык, что перед ним народ на церлах ходит и продолжает себя так вести дома, с семьей. Нифига. Не той монетой сшит его сынок.

Собирают вещи, и к черту последствия. Уже вот где сидит морда старика по утрам, да вечерам. Единственное, что печалит — Дашка. Жить рядом с ней, мне на удивление, понравилось. Уютно так. Валяться в обнимку, зажиматься на кухне. Давно не ощущал такого тепла, и ярого желания вернуться домой. Просто поскорей хотелось к ней.

Но отец в очередной раз все изгомнял. Он вообще мастер портить.

Такси вызвал к Дыне. Не думал даже, где носит Ковалева нечистая. На хате его, к слову, не оказалось. Зато мама (Жанна Валерьевна) встретила. Увидела мои сумки и едва не ахнула. Хотя сразу пустила, поесть наложила. А там, через двадцать минут и сам Дэн подскочил. Взмыленный весь, глаза круглые как орбиты.

Ночую я у него не первый раз. Жанна Валерьевна для меня вон и надувной матрас купила. Не особо удобно, зато крыша над головой, запах приятный, люди добрые. Что может быть лучше?

Дашке не звоню. Хочу, конечно, услышать ее голос, но боюсь расстроиться. Да и она явно не обрадуется. Глупости вбила себе в голову, типичная девушка, что скажешь. Поэтому просто пишу ей сообщение, что остался у Дыни. Лисицына, к счастью, не настаивает на звонке. Видимо нам вдвоем нужно перевариться все это говнецо.

Зато Ковалев рад. Болтает без умолку, еще бы, мы с ним две недели почти не виделись толком. Он хоть виду не подавал, но губу дул знатно. В такие минуты понимаешь, кто брат, а кто прохожий.

Утром решаем в школу не идти. Потому что надо разрулить вопрос с проживанием. Дыня, конечно, готов и навсегда меня оставить, но совесть иметь надо. Жанна Валерьевна и здесь умудряется помочь. Какому-то другу риелтору звонит, и в итоге мы все вместе едем просматривать варианты квартир. Все же восемнадцати мне еще нет, подписать договор аренды не смогу.

Тратим целый день на пустое занятие. Одна хата убитая в хлам, другая с громкими соседями, третья в районе нариков, четвертая слишком дорогая. Все же карман у меня узкий. Деньги отца брать не хочу, да и вряд ли он раскошелиться. Не после такого скандала. А самому тянуть на свои скромные смены сложно. Поэтому приходится крутить носом и искать дальше.

Вечером звонит Дашка. Она мне с обеда начала напоминать о себе. Но за всеми этими мотаниями по городу, как-то и не до разговоров было: то скинул, то сказал, перезвоню, а сам не набрал. Как и сейчас в принципе. Голова забита только одним — что делать дальше. Время бежит быстрей меня, а ведь послезавтра смена на работе. Значит, кровь из носу надо куда-то заселиться.

Домой приползаем, в прямом смысле этого слова, полудохлые. У Дыни башка раскалывается, а у меня ноги гудят. Хочется лечь и не двигаться. Но решаем пропустить по пивасику. Усаживаемся на балконе, отсюда вид открывается обалденный, будто город на ладони. Красиво. Открываем Левенбраун, достаем острые орешки из припасов, и просто кайфуем, что наконец-то наступила минутка отдыха.

— А я твоего батю понимаю, — выдает неожиданно Ковалев. Со стороны мы явно выглядим странно: оба укутанные в одеяла, с шапками на головах, и бутылками хмельного. Зато сидим на воздухе.

— Уже опьянел?

— Ну сам подумай, — наклоняется Дэн. — Заходишь ты домой, а тут твоя названая дочка и сынок трахаются.

— Мы не трахались, — поправляю. Закидываю в рот орешек, запивая пивом.

— Это еще не известно, — ухмыляется этот умник. — Я вот насколько знаю, без одежды тянет на сладенькое.

— Дашка не такая, — отмахиваюсь. Правда, ведь не такая. Она у меня невинный цветочек. Сколько не целовал ее, возбуждался до удури, но сдерживался. Все же к такому делу надо подходить серьезно. Хотя от того факта, что буду у нее первым, еще больше срывает крышу.

— А я о ней и не говорю. Ты сколько протянешь священником ходить?

— Сколько надо, столько и протяну. Подумаешь, — делаю два смачных глотка, и запрокидываю голову к небу. Прохладный осенний ветер обдувает лицо. Не верится, что до зимы рукой подать.

— Ну мне-то не заливай, Илюх. Когда привык к постоянному сексу, то…

— Так говоришь, будто меня только секс интересует.

— А что тебя интересует? — Дыня поворачивается ко мне и смотрит так пристально, будто мы на суде.

— Мне просто кайфово с ней.

— И ты не хочешь ее? — не унимается этот проныра.

— Хочу, как не хочу? Но отца это каким местом волновать должно? Он ей не родной.

— Он просто прикинул, что однажды ты ее совратишь. — На этой фразе Ковалев начинает ржать. Пинаю его слегла, но другу хоть бы что.

— А если серьезно, Илюх, — переходит вдруг на серьезный тон Дэн. Кутается в одеяло, и вытаскивает из кармана пачку сигарет. — Вот была бы у тебя дочь, ты бы как отреагировал?

— Что? — перевожу на него изумленный взгляд. Закидываем по сигаретке, поджигаем, выпуская полупрозрачный дым.

— Ну вот прикинь, твоя дочка и под одной крышей с мужиком, у которого гормоны в штанах играют. Ты бы по головке ее погладил?

— Слышь! — прикрикиваю, а Ковалев только усмехается.

— Илюш, будешь губу дуть, ремнем заеду по заднице, — очередной подкол, который другие сочли бы за нечто максимально странное. Но у нас это в порядке вещей.

— А с хера ли у меня гормоны играют? Ничего у меня не играет.

— Ты хочешь ее? — косится он, затягиваясь.

— Ну хочу и!

— Значит играют.

— Иди в *опу, — пинаю в очередной раз Дыню, а этот продолжает угорать. После трех бутылок пива и двух выкуренных сигарет, мы совсем расходимся в нашем дружеском веселье. В шутку дерёмся, кричим с балкона всякие несуразные фразочки. Кто-то из соседей в ответ нам шлет трехэтажный, да только когда нас это останавливало.

А в двенадцать ночи я срываюсь на, как мне кажется, крайне необходимый звонок Дашке.

— Але, — отвечает она со второго гудка.

— Сейчас отчетливо понимаю, что хочу к тебе под одеяло, — заявляю с ходу. Мой голос звучит немного певуче, видимо хмель дала свое.

— Ч-что? — теряется Даша. Закрываю глаза и представляю, как она там на другом конце смущается. Такая милая. Черт, и почему мы далеко. Обнять бы и поцеловать. Сильно. Нежно. Сладко.

— Говорю, что я скучаю.

— Илья, — выдыхает в трубку.

— Знаешь, что я сейчас делаю?

— Дурачишься. Судя по голосу, зря я переживала. Все у тебя хорошо, — немного мрачно отвечает Дашка. Злится, полагаю. Мы за весь день и словом не обмолвились.

— У меня есть ты, разве это не повод считать, что все хорошо?

— Поэтому так и не перезвонил?

— Так, а сейчас, разве не звоню? Эй, признай, ты тоже за мной соскучилась. — Говорю ей это, а сам уверен, что Лисицына застенчиво прячет голову под подушку. Она вообще постоянно краснеет, когда рядом со мной. И это сводит с ума, в самом приятном смысле.

— Царев! — шипит в трубку.

— Скучаешь же?

— Чем ты весь день занимался? — переводит резко тему. Черт, а я ведь так и не сказал о своих грандиозных планах.

— Искал квартиру. Буду снимать, а там посмотрим. В конце концов, пора взрослеть.

— Ты правда… не вернешься? — в ее тоне прослеживаются нотки грусти, знала бы Дашка, как мне самому грустно. Но ради нас, придется расправить крылья раньше времени. Иначе ведь отец не позволит быть с ней.

— Все к лучшему. Будешь в гости приходить?

— Илья, я… мне так жаль.

— Да заканчивай. Везде есть свои плюсы. Например, — тяну задумчиво. Хочется, чтобы она развеселилась. — Смогу ходить голым. Прикольно ж! И при тебе, в том числе.

— Илья, — томно выдыхает, и в эту минуту мне безумно хочется оказаться рядом.

— Ты была крутой.

— Что? В смысле? — оживляется Дашка. Тут и меня накрывает смущение. Капец просто. Даже пальцы покалывают. Как будто в любви признаюсь, ей Богу. Страшно. Второй раз открываться кому-то. Наверное, это нормально — бояться серьезных отношений. Ведь там всегда впереди последствия. Серьезные и непоправимые. Как если прыгнуть с обрыва в море. В глубокую пропасть с безумно красивым цветом. Манит, но пугает. Выживешь или утонешь. Все зависит вроде только от тебя самого, а вроде и еще куча факторов. Только мне почему-то кажется, что глубина там не большая, вода теплая, что в этот раз море не предаст.

— Когда сказала, что пойдешь со мной. Было круто. Никто и никогда еще так не стоял за меня.

— Я скучаю, — смягчается, наконец, Лисицына.

— И я.

Мы с Дашкой болтали почти до двух ночи. Я, конечно, знал, как обстоят дела в школе, ну, потому что попросил Леву не отходить от моей девушки, но все равно хотелось слушать и слушать.

А утром, еще семи не было, нас с Дэном подняла его мать. Сообщила, о каком-то удачном варианте. Пришлось наспех собраться, выпить по чашке кофе и нестись на другой конец города.

Вариант оказался, в самом деле, отличным. Небольшая студия в новой многоэтажке, с ремонтом и без всяких громких соседей. Сдавали ее срочно, вроде как хозяевам нужно было уезжать, а квартиру оставить без присмотра никак. Цену озвучили скромную, символическую даже. Но это уже после я узнал, почему. А в тот момент обрадовался, будто с неба упал сундук с золотом.

Из минусов было расстояние. До школы и работы придется ехать не меньше сорока минут. Да, остановка рядом, но вот ни аптек, ни супермаркетов поблизости нет. Совсем зеленый район. В будущем обещали застроить, а пока так.

Однако меня все устроило. Во-первых, без залога, а во-вторых, опять же скромная плата за аренду. Позже проговорились, что хозяйка — бывшая одноклассница Жанны Валерьевны. Отсюда и ноги. Но всех все устроило, поэтому мы пожали руки, подписали договор и довольные выдохнули.

— Ну с новосельем, — усмехнулся Дэн. Мать его пошла провожать подругу, а мы остались, вдвоем рассматривать мою, теперь уже, собственную студию. Диван-книжка, небольшой коврик на полу, скромная плазма, хотя телек меня не особо интересовал. Крыша есть и уже приятно. Кухня полностью укомплектованная: чайник, холодильник, микроволновка. В целом заезжай и живи. Что я и планировал сделать сегодня вечером.

— Спасибо. С меня причитается и тебе, и маман твоей, — от всего сердца поблагодарил я друга. В такие минуты понимаешь, с какими людьми можно не бояться идти по длинной дороге жизни.

— Ой, да скажешь тоже, — отмахнулся Ковалев, рассматривая подвесной потолок.

— Да нет, это… — замолкаю и вздыхаю глубоко. Этот момент буду помнить до конца своих дней. — Я не знаю, чтобы и делал без тебя. Спасибо, бро!

— У! — воет Дыня. Подходит ко мне, протягивая ладонь. — Тогда дай пятюню.

Жму руку Дэна, а он обхватывает меня за плечи. Когда еще парням обниматься, если не в такие минуты.

— Все наладится, Илюх! Прорвемся, — утешающе бьет меня по спине этот самоуверенный тип. — Когда тусу завалим?

— В следующей жизни, — отстраняюсь от Ковалева, и гляжу на часы. Время еще есть, значит успеем.

— В смысле?

— Школа не дремлет, поехали.

— Э! Да ладно? — взводит глаза к потолку Дыня.

— Прохладно, поехали.

— А туса?

— Я вчера с тобой потусил, а сегодня меня Дашка ждет.

В итоге Дэн надувает губу обиды, но послушно плетется на занятия. Матушка его отдает мне связку с ключами, прощается и желает хорошо обосноваться. Ее я тоже благодарю, конечно. Но думаю, надо и магарыч поставить. На словах хорошо, да только кому подарки не нравятся.

В школу приезжаем к половине одиннадцатого. Классная моментально вылавливает меня и начинает отчитывать. Ложку в рот не клади, дай только высказать приятные слова. Виновника всех бед нашла, даже политических. Ох, уж эти женщины. Ничего не отвечаю, лишь молча киваю, в ожидании концовки.

Но как только выхожу из учительской, сразу сталкиваюсь с Дашей. Случайно, но какая же приятная случайность.

— Илья! — расплывается в улыбке Лисицына.

— Ну я пошел, народ, — махает нам Ковалев, который тоже выслушивал морали, но больше за компанию.

— Привет, — тяну руки, захлестывая в объятиях девчонку. Она прижимается носиком к моей груди, и мир вдруг начинает казаться ярким.

— Не ожидала?

— Думала, не придешь, — шепчет Дашка. Стоим с ней в коридоре, привлекаем внимание. Народ то и дело поглядывает, да кого это волнует. Мы вместе и это главное.

— Какие у тебя планы после уроков?

— Ну… репетитор с четырех до шести, потом никаких. А что? — Лисицына поднимает голову, смотрит с таким игривым взглядом, что едва сдерживаюсь — поцеловал бы. — Хочешь меня пригласить на свидание?

— Хочу, очень хочу. Пойдешь?

— Не знаю, — тянет с ответом Даша. Прикусывает нижнюю губу, когда научилась кокетничать.

— Тогда мне ничего не остается, кроме как украсть тебя.

— Вот это заявы.

— После уроков ты — моя, заруби себе на носу! — чмокаю ее в лоб, и замечаю, как у Лисицыной скулы накрывает румянец. Милая, ей Богу. Никогда не думал, что девчонки могут быть настолько потрясающими. Чтобы прям хотелось к себе привязать и постоянно залипать на нее.

— Я подумаю, — играет бровями Дашка. Беру ее за руку, и тяну за собой в класс. Пусть весь мир против, главное она рядом.

После последнего занятия, мы уходим вдвоем. Ковалева с Левчиком не беру, потом как-нибудь отметим заселение. Садимся на автобус с Дашей, она правда вопросами меня закидывает, куда и зачем. Но стойко держусь. Пусть будет сюрприз.

Выходим на остановку раньше. Напротив, есть хотя бы магазин с продуктами, а пятнадцать минут можно и пешим шагом прогуляться.

— Илья, в чем дело? — не унимается Лисицына, когда я закидываю в телегу запас провизии.

— Скоро узнаешь.

— Мы к Дэну?

— Любимая моя, меньше вопросов, больше дела!

В итоге все же едем еще одну остановку на автобусе. Так быстрей, да и времени у нас не особо много. Дашке еще к репетитору надо успеть.

Возле подъезда Лисицына и вовсе теряется. Начинает сопротивляться, что в гости к Ковалеву идти не хочет, мол неудобно и все дела. Кое-как затаскиваю ее внутрь, уже и сказать охота, да всего пару шагов осталось до моего сюрприза.

— Ключи найду, погоди, — медлю у дверей в поисках связки.

— У тебя и ключи есть? А что дома никого? — изумленно поглядывает она из-за моей спины.

— Нашел.

— Илья, я это…

— Заходи, Даша.

Тяну за руку Лисицыну. Она с опаской переступает порог и оглядывается. Глазки бегают удивленно, как у котейки, которого впервые приводишь в новый дом.

— Добро пожаловать в мою квартиру! — сообщаю теперь уже новость.

— Что? Серьезно? — открывает рот от изумления Дашка. Скидывает быстренько обувь, куртку и проходит внутрь. И куда все страхи подевались.

— Серьезно. Сегодня снял. Как тебе? Ну… до наших хором далеко, конечно…

— Мне нравится!

Смотрю на девушку в центре комнаты, на ее маленькую ровную спину, ну тоненькие ручки, которые она раскинула в разные стороны. И душа теплом изливаться начинает. Думал ли я когда-нибудь, что захочу привязаться к одному человеку? Вряд ли. Ведь мужчины по своей сути — кочевники. Вся жизнь проходит в достижении целей, стремлений к чему-то большему.

Я не верил в любовь. Не видел никакой нужды хотеть быть кем-то любимым. Привязываться к одному месту, к одному человеку. А тут она. Как сказал бы Есенин, прикрытая снегом, настоящая, ранимая, нежная, улыбается мне.

— Слушай, а давай гирлянды повесим к новому году? Красиво будет? — спрашивает Дашка, рассматривая большое окно, разделяющее комнату с балконом.

— Хочешь, давай, — подхожу к ней, кладу руки на талию и обнимаю со спины. Утыкаюсь носом в волосы любимой девушки. Пахнет, словно розы, нет, тысячи роз.

— А посуда есть? Надо ж было купить, а еще знаешь что?

— Держи, — вытаскиваю из кармана связку ключей и протягиваю ей. Мы все еще стоим в обнимку, поэтому я не могу видеть лицо Дашки. А как бы хотелось. Уверен, она снова смутится.

— Что? Это… Илья?

— Мой дом — твой дом. Ты — моя хозяйка. Черт, звучит как-то ванильно. — Усмехаюсь, боясь показаться совсем уж влюбленным идиотом.