Глава 17

Мой личный встроенный процессор троит. Иначе откуда у меня появилась зрительная галлюцинация? Егора здесь быть не может. Однако же сейчас перед собой я вижу именно его. Стоит и широко улыбается. «Боже мой», – чувствую, как ладони потеют мгновенно. – А еще ехать не хотел, – общается сам с собой. Вслух. Егор никогда не парился по поду мнения окружающих. Энергетика вокруг сразу меняется. Все присутствующие замерли, даже Григорий не поймет, что происходит. Куда это мое внимание переключилось с него?! Непорядок. – Привет, Гор. – Ну, здравствуй, Июш. Произносим одновременно. Как раньше. Егор делает шаг ко мне и останавливается. Только сейчас обратил внимание на сидящего на моих руках малыша. Напрягается. Сколько бы лет не прошло – читать его взгляды не разучиться. Качаю головой, дескать, нет, малыш не мой. Егор выдыхает, прикрывает глаза и качает головой. – Боюсь представить, как ты здесь оказался. Вот уж кого не ожидала встретить на курортах Краснодарского края, – не это следует говорить при встрече с некогда самым близким человеком, но я не знаю, как себя вести и что говорить. Здесь слишком многолюдно для искренности. Бросаю все силы на то, чтобы не расплакаться. Только этого мне не хватало. Спохватываюсь и представляю Егору Юлю и её родных, в том числе очень маленьких. Егор, как всегда, очень приветлив. Все школьные годы был заводилой, не то, что некоторые. Спокойно может поддержать разговор с любыми людьми. Где бы мы с ним ни были, всегда находил компанию, к нему все тянулись. Я же такому за много лет дружбы не научилась. – Тебе идет, – говорит немного тише, взгляд устремлен на Григория, который так и не хочет слезать моих с рук. Мне становится не по себе. Да уж идет… Как только Юля с Олей уговаривают маленького идти с ними поискать бабушку, Егор хватает меня за руку и тянет на себя. От неожиданности охаю. Едва ли не заваливаясь на него. – Дай хоть обнять, – сжимает до боли в ребрах. – Все такая же Хрустя, – выдыхает у виска. Хочется плакать. Хочется вырваться. Хочется, чтоб не отпускал. Такое возможно? К нам подходят коллеги Егора. Он вкратце объясняет, что это они разрабатывали новый генплан города. Теперь же на месте необходимо обсудить нюансы и внести корректировки в проект. – Это Ия, – Егор начинает бодро, но замолкает, обдумывая. – Для вас Игоревна. Моя одноклассница и по совместительству первая любовь, – по лицам коллег понятно, что они не ожидали последних слов, говорит ведь абсолютно серьезно и спокойно. Боюсь представить, что отражается на моем лице. Я и забыла, какой он Мистер Эпатаж. – А это мои коллеги, – продолжает. – Хорошие ребята, но имена их знать тебе не обязательно, – отмахивается. Издаю смешок, он ведь шутит, в неформальной обстановке он всегда такой. Парни это понимают и начинают представляться сами. Все улыбчивые, располагают к себе. С другими Егор и не смог бы работать. Улыбаюсь в ответ. Пожимаем друг другу руки, один даже целует тыльную сторону моей ладони. Но я даже сейчас не скажу, как кого из них зовут. Информация идет фоном, чувствую только Егора. «Божечки, слишком волнительно». Чувств былых нет – трепет остался. – Рада тебя увидеть… Ты изменился, но всё так же узнаваем, – спускаемся с Егором к пруду. Подальше от всех общаться спокойнее. – Приходится следить за собой. Возраст, – Егор делает удрученное выражение лица. – Моргнуть не успеешь, пузо тут как тут. Кто ж меня тогда в мужья возьмет, – на лице почти искреннее переживание, в глазах же искрятся смешинки. Понимаю, к чему он ведет, но вопросов не задаю, не уверена, что хочу знать ответы. Разглядываю его, склонив голову набок немного. Удивительно, насколько быстро пролетело время. Когда только успели повзрослеть? По ощущениям сейчас снова семнадцать, и у нас еще все хорошо. С этой мыслью на глаза наворачиваются слезы. Прикусываю верхнюю губы изнутри. – Мы развелись год назад. Саша уже взрослый. Только для Оксаны прошло всё… волнительно, – обрывает себя, будто еще что-то добавить хотел. Киваю слегка. – Так бывает. Главное, чтоб ребенком не манипулировали. Хотя он уже взрослый для этого, да? Он с мамой остался? Егор делает глубокий вдох. Наблюдаю за тем, как напряженно поднимаются его плечи. – Когда я свободен, то со мной. Купил квартиру неподалеку от них. Они так и не научились ладить, но отпускать его она не хочет, да и я не могу быть с ним постоянно. Сейчас он с моими в Эмиратах, – кто такие «его», я знаю без объяснений. Дома у Завьяловых я провела половину детства. – Как родители? – Знаешь, неплохо. Держатся бодро. Сашка их омолаживает. Особенно маму, совместный блог ведут, – посмеивается. – Чем бы не тешились. Они будут рады услышать о тебе. Дыхание резко перехватывает, будто он сжал мою шею. Не вдохнуть, не выдохнуть. Отворачиваюсь к воде и стараюсь восстановить дыхание. В памяти всплывают последние слова, что слышала от Лидии Михайловны, мамы Егора: «Не порть жизнь моему сыну. Он тебя не простит, если из-за тебя его ребенок погибнет. Ия, поговори с ним». Да уж, представляю, как она будет мне рада, я ведь тогда так и не поговорила. Не смогла… «Так, Ия, блокируем все плохие мысли», – напоминаю себе. Егор обхватывает ладонью мое предплечье, разворачивает к себе лицом. Голову не поднимаю. Сколько должно пройти лет, чтоб полностью воспоминания отпустили, не закручивали воронкой поглубже в бездну? – Посмотри на меня, – пальцами, едва касаясь, поднимает мой подбородок. – Если бы ты знала… – замолкает. «Я знаю, Егор, тоже знаю…» – про себя, потому что вслух не смогу. – На всю жизнь перед тобой виноват, – завершает проникновенно. – Давно это было. Отболело, – не знаю, говорю правду или вру, но внутри все сжимается. Если бы хоть кто-то знал, как я по нему скучала когда-то. Но никто не знал, потому что рядом никого не было. – Больше десяти лет прошло. Ты б еще вспомнил, как с Федоровым меня в раздевалке закрыли в первом классе, – шутливо произношу. Последние силы выскребла, собралась. Голос, вроде, не дрожит. – Ну, пиздец, – Егор делает шаг назад от меня, нервно проводит по волосам. – С детства я мудак! У меня невольно закатываются глаза. Я же разрядить обстановку хотела. Становится грустно. Почему взрослая жизнь такая тяжелая? Раньше общаться было так просто, что не скажи – всё смешно. Легкость зашкаливала. А сейчас каждое слово контролируешь, а толку нет. – Гор, это жизнь. Давай не будем, мы же обсуждали. Или общаться нормально, или никак. Еще раз таймаут на пять лет? – от моих слов Егора передергивает. – Нет, будем нормально. Я что-то… не ожидал встретить тебя. Понесло. Если бы мне в лет пятнадцать сказали, что с Егором может быть так трудно общаться, я б не поверила. Думала тогда, что самая счастливая. Много ли кому так везет, чтоб с первого раза взаимно? Самый родной, самый идеальный. Особенная связь. Просто приятно быть рядом, не говоря уж о большем. Чем дальше, тем связь становилась прочнее. На деле же предел прочности оказался невысок. Егор, как мне кажется, на меня не смотрит. Быстро вытираю уголки глаз. Взрослая женщина. – Вот вы где! – голос Юли слышится издалека, но больно уж звонко. Несвойственно ей. Когда оборачиваюсь, причина становится ясна. Гости пожаловали. Что же за день такой? Так хорошо начинался, маленькие тепленькие ручки обнимали. Теперь же надо воспользоваться привычной маской отстраненности. Холодная вежливость. Именно из-за нее для большинства человек я высокомерный. Объяснять каждому, что это мое спасение желания нет. Мужчины приветствуют друг друга – пришедшие заодно и меня. – Здравствуйте, – смотрю Гайворонскому в глаза. Определенно, когда кожей ощущаю присутствие Егора за спиной, общаться с Макаром Викторовичем проще. Надо запомнить. Перевожу взгляд на третьего мужчину, имени которого не знаю. – Ия Игоревна, рад снова вас видеть. Оказывается, мои гости, – Юрий Иванович, свёкор Юли, делает знак в сторону подошедших, – тоже вас знают. Макар Викторович. Илья Вячеславович, – представляет мне незнакомца. – Тоже изъявил желание познакомиться. Как тут откажешь. К тому же самому всегда приятно в вашем обществе лишнюю минуту провести, – улыбка в мой адрес чудесная, жаль не искренняя. – Егор Александрович, надеюсь, мы вам не помешали. У Гора на лице яркой красной краской написано, что мешают, поэтому, наплевав на правила приличия, отвечаю вместо Егора. Утверждаю, естественно, в обратном. «Да, Егор, за прошедшие годы и я врать научилась», – отвечаю беззвучно на взгляд Егора. – Ия Игоревна. Телия, очень приятно, – протягиваю в приветствии руку спутнику Гайворонского. Он так живо обхватывает мою ладонь своей… А потом начинает поглаживать своим большим пальцем зону моего запястья. Мои брови ползут вверх, одна так точно. – А мне-то как приятно, – в искренность его улыбки я почему-то верю. – Наслышан о том, что налоговики на юге прекрасны, но не ожидал, что настолько, – переводит взгляд от меня к Юле и обратно. У Гайворонского дергаются желваки, но он быстро берет себя под контроль. Пытаюсь вытянуть свою руку, удается это только тогда, когда Егор кладет руку мне на талию и притягивает к себе. М- да. Что я там за семнадцать лет говорила? Хотела – получила. Мальчики меряются тем, что имеется. – Егор Александрович, вы тоже с Ией Игоревной знакомы, оказывается, – напряженную обстановку решает разрядить Юрий Иванович. – Мы с детства знакомы, вместе учились, – тон холодный, не свойственно холодный. – Надо же, совпадение, – мужчине неловко, как, впрочем, и Юле. Я и вовсе горю. Три пары глаз прожигают во мне дыры, кожа пылает. Впору приложить к лицу холодные ладони, но я ж не подросток, взрослые так не делают. Если Гайворонский излучает всегда ауру спокойствия и уверенности, даже когда в его глазах огонь злости полыхает, то в самоконтроль Егора я не поверю никогда. Он может шутить, казаться весельчаком, а через секунду слететь с катушек. Сколько раз я висла на нем и просила успокоиться. Сейчас примерно такой случай: он напряжен, переводит резкий взгляд с одного «мнимого соперника» на другого. Макар смотрит только на меня. Взгляд не читаем, разглядывает очень внимательно моё лицо. По мере того, как его взгляд ползет ниже, мой пульс учащается. Происходящее для меня неприемлемо, даром такое внимание не нужно. – Макар Викторович, у вас вопросы ко мне есть, связанные с проверкой? – спрашиваю. Он возвращает взгляд к первоначальному уровню. Выражение его лица настолько говорящее, что становится понятно – хотел, но не этого. – С вашего позволения отлучусь, сына проверю, – сбегать очень позорно, но еще чуток и не выдержу. – Матери года, – тихо произносит Юля. – У меня же тоже дочка есть, – весело и будто спохватывается. – Пошли, найдем наших, – подхватывает меня под локоть. Становится неловко, но… «Прости Егор, тебе придется отдуваться одному. Не привыкать, собственно».