Глава 4

Совещание затягивается. Его информативность сокращается с бешеной скоростью. Децибелы возрастают, еще немного и станет неприлично громко. Единственный плюс таких моментов – занимайся, чем хочешь. Вот я и занимаюсь. Продумываю вопросы для допроса, очень важно не давить излишне: как показывает практика, в дружественной атмосфере люди более разговорчивы. Даже сами того не замечая. – Ия Игоревна, а что вы скажете? – Станислав Валентинович, заместитель начальника, курирующий мое направление, откидывается в кресле и впивается серьезным взглядом в моё лицо. Все замолкают. Полагаю, причина в их удивлении. Совещание проходит по теме, которая не касается совершенно ни меня, ни начальника моего отдела, ни отдела в целом. Я тут, как и все заместители начальников отделов, для мебели. – Или, может, вообще не слушали, о чем мы говорим? У вас, как всегда, есть дела поважнее? «Да, блин, есть!» – огрызаюсь, правда, только мысленно. – Если бы согласиями занимался мой отдел, то больший упор сделали на официальные информационные письма, с формами и разъяснениями. Отправка одного письма на предприятие с численностью сотрудников свыше ста человек, например, не так энергозатратна, как личный обзвон физических лиц. Лично меня бы, как минимум, удивил звонок от сотрудников структур с непонятными мне просьбами. Но письма уже направлены, скорее всего, – знаю, что нет, однако это не мешает «шлангом прикинуться». – Столько месяцев уже служба занимается информированием. Лицо зама то ли бледнеет, то ли сереет. Ну и ладно. Заходя в кабинет, откидываюсь на своё, надо сказать, новое кресло. Остается только поражаться тому, как быстро нашлось, хотя до этого заявка висела несколько месяцев. Может, и столы заменят, если сломать? «Мечтай, конечно, Июшка, дальше, что тебе еще остается». – Вы долго, – констатирует Таня. – Опять балаган? Совещания зачастую затягиваются. Никто из руководства не хочет на себя брать ответственность за введение новых методов работы. – Естественно, – даю себе минуту отойти от шума. – Сейчас шла по коридору – Сережу встретила. Забыла, как здороваются днем. Начала говорить «доброе утро» и поняла, что уже не оно, а слово «день» не могла вспомнить. Хорошо, он первый поздоровался, а я подхватила, – мне определенно смешно. Девчонки же напрягаются. – Опять голова? – в голосе Тани звучит беспокойство, оно и во взгляде. – Да ну брось, просто я очень «люблю» совещания. Заряжаюсь от них. Выпрямляюсь в кресле, есть желание или нет – работать придется. Как только тянусь к клавиатуре, раздается звонок по внутреннему. – Здравствуйте, Станислав Валентинович, – жаль, не очень рада вас слышать. Бодро здороваюсь, как будто мы не виделись вот только что. – Ия, зайди. – Быть не в духе – его обычное состояние, несмотря на это, каждый раз меня напрягает пропускать этот негатив через себя. – Сейчас же. Прохожу через приемную и сразу открываю дверь в его кабинет. Стучать нельзя. Начальник параллельного отдела, одна из немногих, кто дает дельные советы, она в свое время мне подсказала, как и к кому заходить, кто любит предварительное оповещение, а кто нет. Большинство остальных просто бы ждали, когда же на меня наорут. Высшее руководство, как и Станислав Валентинович, не любят, когда стучат, два других зама, наоборот, беленятся, если без стука войти. Запомнить это могут не все, как и спокойно разговаривать, поэтому копилка слухов регулярно пополняется новыми историями. – Ты быстро, Ия, – Станислав откладывает телефон и снова смотрит своим излюбленным взглядом «прожгу дыру». – Присаживайся. Хотел обсудить «ДЭПОВ» твоих. Одной мне не известен тот момент, когда они моими стали. Я просто инспектор, проверку проводящий, личной выгоды никакой. Притяжательные местоимения в рабочих моментах неуместны, от слова «совсем». – Давайте обсудим, – стараюсь говорить не слишком флегматично. Я же вроде как заинтересована в качестве проверки, но эти сборы проходят каждый день, и сказать, что я устала, ничего не сказать. Всё то, что мне советуют, давно не только сделано, но и результаты получены. – За документами спустишься? – Я все помню. Все одиннадцать контрагентов – как родные. – Удивительно. – Он так часто произносит это слово, иногда мне кажется, что специально. О моей травме головы и последствиях в виде проблем с памятью всем известно. Спасибо начальнику отдела кадров: понятия личной информации у него нет. – Станислав Валентинович, проект вы уже успели изучить. В плане доказательной базы там все ровно, с аудитом – согласовано. Для меня вопрос стоял только в одном: стоит ли оно того – на полную катушку. Мою точку зрения знаете, лучше со ста по десять миллионов, чем с одного миллиард. Это много. Не только для города, но и для региона в целом. За то время, пока по всем судам с ними протащимся, а там будет и Верховный, уверена, мы бы успели поработать со множеством других налогоплательщиков. А так, – пожимаю плечами. Вопрос не моего уровня, пусть сами решают. – Я не сторонник процедуры банкротства. Янсон дал ясно понять, что они не потянут, но раз вы уверены, что игра стоит свеч… – руки умыть остается. Не только у нас. Вся система функционирует с нареканиями. Найти крайнего и спустить на него всех собак – это по-нашему. – Этих так просто не обанкротить, – отмахивается, будто говорю сущую глупость. – Заплатят. Ты как маленькая. Неужели масштабов не понимаешь? – Если честно, мне все равно. Что касается деятельности организации, судя по тому, что я вижу по документам, сумма значительна, а что касается учредителей… – медлю, потому что перед глазами выразительный взгляд Гайворонского мелькает, меня немного передёргивает: не привыкла я о чужих мужчинах столько думать, а он явно в мыслях моих поселился. – Их финансовое положение меня не касается. – Тогда я тебе скажу: суммы там даже на счетах занебесные, – уровень злости в крови Юрьева явно возрос, лицо вмиг покраснело. «Это зависть так проявляется?» – Гайворонскому даже субсидиарную не предъявить, а Янсон, – говорим об очевидных вещах, мне так жалко времени! – Вы все знаете сами. Наше сложное, – говорю о «сложном» расхождении на НДС, внутренний рабочий момент. Как объяснить обычному человеку, почему неподтвержденный вычет в размере ста миллионов может быть просто расхождением, а такая же ситуация в шесть миллионов – «сложное» расхождение, я не знаю. Надо просто принять. – Можно бы было даже за счет дебиторки взыскать, и все бы работали. Тысяча рабочих мест. Как хорошо, что решение принимала не только я, – произношу с облегчением, как можно добрее улыбаюсь. Юрьев качает головой: – Тебя, если что, это не спасет! – рявкает. «Вас тоже, дорогое моё руководство». – В этом точно не сомневаюсь. Можно уже идти? – спрашиваю, сама уже поднимаюсь на ноги. Социафоб во мне просыпается, даже глазки открыл. До того компания неприятная. – Скинь мне актуальную аналитическую, в обед ознакомлюсь. Иди.