Глава 5

Страх сковывает тело и разум сквозь сон. Практически сразу после пробуждения начинаю осознавать: это не реальность была, но полностью успокоиться не получается. Потому что это не плод фантазии, а воспоминания. Онемение пальцев и боль в ладонях отрезвляют – немного. Способ успокоиться мне известен только один. Путь до спальни Егора преодолеваю за считанные секунды. Кому расскажи – засмеют. Не ребенок приходит к маме, когда ночью становится страшно, а наоборот. Благо Егор относит к этому снисходительно, ему даже нравится чувствовать, что он меня защищает, пусть и от самой себя. Панические атаки прекратились сразу же после переезда. Но в те моменты, когда я слишком устаю морально, снятся кошмары. Полагаю, моя нервная система не справляется. Отпускать из головы рабочие моменты в стенах дома у меня выходит не всегда, точнее вовсе нечасто. По квартире то тут, то там можно найти заметки, которые я записываю, как только что-то полезное приходит в голову. Особенно часто умные мысли приходят перед сном. Или накручиваю себя по той или иной рабочей ситуации непонятно зачем. Слишком увлекающаяся натура, при этом работа – основное моё увлечение. Когда приближается точка кипения, наступает «бум». Мозг решает перезагрузить систему, а самый действенный способ избавиться от ненужных переживаний и страхов – заменить их другими, более сильными и значимыми. Что – что, а расставлять приоритеты меня жизнь научила. Тихонько приземляюсь рядом с Егором, аккуратно обнимаю его со спины. Он тут же реагирует: поворачивается, закидывает на меня ногу, находит руку своей и начинает гладить. Скажете, тяжело уснуть, когда тебя по одному и тому же месту поглаживают? Я усну, за милую душу. Хотя пару лет назад это была одной из причин, почему сын стал спать отдельно: его поглаживания зачастую переходят в почесывания, да такие яростные – кожа может слезть. Сейчас даже это не остановит. *** – Ты опять грозы испугалась? – Утром слышу над ухом довольный голос сына, ну точно – горд собой! Когда он впервые обнаружил меня утром в своей постели, шел дождь. Решил: «мама боится!». Я причин для переубеждения не нашла, версия рабочая. – Доброе утро, мам. – Гор целует в щеку и обнимает за шею. За эти нежные ощущения я готова душу продать. – Да, заюшкин. Опять испугалась, – обнимаю в ответ. – Доброе утро, мой спокойный сон. – Всегда приходи! Можешь и светильник включать, если очень страшно. Или меня разбуди. Где вот я найду такого заботливого мужчину ещё? Особенно если не ищу. – Достаточно тебя обнять и засыпаю без страха, родной. Поразительно действуешь. – Арина тоже говорит, что со мною не страшно, – не часто он бывает таким довольным с утра. – Видишь, вдвоем с Аришей мы точно не можем ошибаться. Это значит – ты надежный. – Надежный… – Егор задумывается, будто прикидывает, хочется ли ему быть надежным или не стоит. – Одно из самых главных качеств мужчины, – подмигиваю сыну, поднимаясь с кровати. – Что будем на завтрак? – Давай кашу, надо же еще и сильным быть, – ну точно, что-то прикидывает себе там. Сегодня суббота, но мне надо на работу, и хотя Аня может побыть с обоими детьми дома, Гор напрашивается со мной. Знаю прекрасно: в его присутствии проторчать там придется, как минимум, на пару часов дольше. Как ни крути, ребенок не сидит на месте, даже если старается: шило мешает. Но отказать не могу, тем более после сегодняшней ночи, да и просто не часто имею возможность побыть с сыном. То, что я пришла не одна, спустя полчаса узнают все присутствующие в выходной день на работе коллеги, и отнюдь не потому, что об этом рассказали наши не в меру болтливые охранники. Сидеть на месте и Егор – это … так не бывает. К моменту, когда я освобождаюсь, он по третьему разу заканчивает одаривать коллег конфетами и оригами в виде цветов собственноручной работы. Надо отдать должное, если бы не этот джентльмен, любили бы меня тут еще меньше. А так сочувствуют бедному парню, которому приходится сидеть взаперти из-за полоумной, но трудолюбивой, мамашки. Свободный остаток дня мы проводим в парке. Тучи рассеялись, редкие лучики подсушили тропинки и лавочки. К прогулке располагает всё. До кафе добираемся донельзя уставшие и такие же счастливые. Егор отказывается от десерта, и мне строго настрого запрещает есть сладкое. Всё бы ничего, но из нас двоих, сладкоежка только он. Стратегические запасы шоколадной пасты и конфет от него прятать приходится. Его настрой настораживает, однако учитывая цены на детские пломбы, мне надо только радоваться. – Посиди здесь, – бросает мне невзначай, когда мы проходим мимо лавочки по дороге домой. Ещё интереснее. Гор направляется к киоску с мороженным, наблюдаю за ним неотрывно, спустя пару минут он, светясь как лампочка, несет в обеих руках по мороженному. Иногда кажется, дети такими в шесть не бывают, но мне повезло. – Когда мы с Аней гуляли, я спросил, сколько стоит твое любимое. Хотел угостить сам, – протягивает мне один из рожков. Сказать, что я тронута, ничего не сказать. Тянусь и прижимаю сына к себе. На глаза слезы наворачиваются. – Спасибо, мой мальчик. Я оценила. – Спасибо, что научила считать десятками, – произносит серьезно. Последняя капля: поджимаю губу и стараюсь не расплакаться. В такие моменты понимаю: отдача от Егора имеет наивысшую степень. Сколько бы я с ним не носилась, он все равно растет самостоятельным и не боится проявлять заботу к окружающим, и что еще важнее, знает, как это сделать. – Хочешь, завтра пельменей налепим? – предлагаю заняться одним из любимейших воскресных дел. – Я из теста налеплю космонавтов! – Егор забывает про мороженное, подпрыгивает на месте. – Договорились, завтра в меню пельмени и вареные космонавты со сметаной. Гор корчит мордашку и облизывается, тянет язык высоко к носу.