Глава 31. Дарья

Думал, по щелчку пальцев завоюет меня, глупенький. Сначала загоны свои пусть обуздает, а там посмотрим – захочу ли я вообще серьезных отношений с Романом Чехом. Может, свобода так голову вскружит, что мне этого мужчины будет вполне достаточно в качестве любовника.

Остаться со мной в отеле не позволяю, как бы ни настаивал. Так что зря старался покупать номер для молодоженов.

– Ты мне так и не объяснила, почему грубый ответ дала на последнее сообщение? – спрашивает Чеховской, проверяя каждый угол комнаты.

– Тебе не я писала, а Степа. – Я сажусь на кровать и ладонями провожу по шелковому покрывалу. Номер недешевый. Надеюсь, Саша не последние деньги отдал за мой комфорт. – Я в его клуб пришла как раз за телефоном, а заодно сообщить ему, что подала на развод. Тебя той же новостью обрадовать собиралась.

Чеховской подходит ко мне, за подбородок приподнимает мое лицо, заставив посмотреть ему в глаза, и большим пальцем проводит по нижней губе. В его глазах клубится туман, на лице играют желваки. Опять хочет меня. Немедленно. Грубо. Жестко. Основательно.

– Тебе пора, Ром, – обламываю его. – Поздно уже. Утром у меня уроки.

– Хорошо, что завтра пятница. Впереди выходные.

– Да, здорово. Я планирую хорошо отоспаться.

Уголок его губ дергается.

– Обожаю рушить чужие планы. – Он склоняется и легонько целует меня. – Спокойной ночи, Бабочка. Увидимся завтра в три.

По моему телу спускается слабый электрический разряд. Именно так действуют на меня поцелуи Чеховского – ток, молния.

Он уходит, а я абсолютно счастливая заваливаюсь на кровать, раскинув руки в стороны.

Я отдавалась ему прямо за спиной Степы, но опять ни капли стыда. К тому же совсем скоро я перестану носить фамилию Городецкого. Перед кем испытывать чувство вины? За что? За то, что отныне буду счастливой? Ему тоже не помешает перечеркнуть прошлое и начать все с чистого листа. Наверняка сыщется женщина, с которой Степе будет хорошо. А ей – с ним…

У меня нет сил даже на душ. Скидываю с ног полусапожки и, добравшись до подушки, отключаюсь. Сплю так крепко, что не слышу пиликанье входящих сообщений. Даже на будильник с трудом реагирую. Только за завтраком, принесенным официантом, залезаю в телефон и обнаруживаю дюжину смс от Чеховского. Спрашивает, сплю ли? Хвастается, что завтра меня ждет сюрприз. Интересуется, все ли в порядке? Докладывает, что Фаза остался дежурить у отеля.

Подхожу к окну, выглядываю и вижу «гелендваген». Хлопаю себя по лбу. Чеховской бесчувственный придурок! Он теперь с Саши не слезет. Вместо того чтобы позволить ему быть с Лучианой, он превращает его жизнь в ад.

Одевшись и причесавшись, спускаюсь вниз. Слышу от администратора пожелание хорошего дня, киваю и выхожу на улицу.

– Саша, ну так же нельзя! – Всплескиваю руками, садясь в машину. – Вы хоть спали?

Глаза у него красные, вид уставший. Конечно он не спал! Если и подремал немного, то явно корит себя.

– Высплюсь, когда вы к боссу переедете, – отвечает, выруливая с парковки. – В общем, расклад такой, Дарья Николаевна. Сейчас везу вас в школу, и до трех часов вы из нее носа не высовываете. Если что-то нужно, мне звоните.

Мне это совсем не нравится. Я не привыкла к тотальному контролю.

– Что это еще за условия?

– Так надо. Это самая неприятная сторона жизни в семействе босса, к которой вам предстоит привыкнуть. Враги, завистники, просто идиоты. Вы очень облегчите мне задачу, если не будете упрямиться, Дарья Николаевна. – Он бросает на меня изморенный взгляд, и мне элементарно жаль этого парня.

Мотаю головой.

– Не буду. Делайте, как считаете нужным, Саша.

– Со мной можно на «ты», Дарья Николаевна.

– Со мной тоже, – улыбаюсь я, напрасно надеясь на ответную улыбку.

– Телефон свой оставьте здесь. В бардачке возьмите новый. Переставьте сим-карту, пока на светофоре торчим.

– Это еще зачем? – недоумеваю, хлопая ресницами.

– Вы думаете, я один такой ушлый и по джи-пи-эс-навигатору вас отслеживаю? Городецкий тем же промышляет. Подцепился к вам вчера днем.

– Офигеть! – На автомате залезаю в бардачок, достаю коробочку и вижу такой же телефон, как у меня. Только модель поновее. А я уже испугалась, что будет айфон.

– Решил не усложнять вам жизнь привыканием к незнакомой марке.

– Спасибо, Саша, – благодарно выдыхаю, приступая к переносу сим-карты.

Мы трогаемся с места, но выскочившая из-за поворота машина врезается в угол нашего капота. Оба телефона падают из моих рук, меня резко бросает вперед. Хрустнувшая шея отдается болью, затылок начинает печь.

«Гелендваген» разворачивает на сто восемьдесят градусов, не меньше. Я слышу удары других машины, звон битого стекла и пронзительный визг клаксонов. В нос заползает запах жженой резины, перед глазами все плывет.

Откинув голову назад, пытаюсь сфокусировать зрение и разобрать какофонию жутких звуков.

– Пиздец! – ругается Саша.

Его движения суетливы. Замечаю, как он смахивает кровь со своего виска, отстегивает ремень безопасности и буквально наваливается на мое плечо, копошась под своей курткой. Спустя несколько секунд я вижу в его руках пистолет.

Меня потряхивает. От ужаса язык прилипает к небу. Все звуки превращаются в сплошной пронзительный гул, от которого закладывает уши и перехватывает дыхание.

Я не успеваю сообразить, как перед водительской дверью вырастает тень. Стекло разлетается вдребезги, осыпав осколками и Сашу, и меня. Он реагирует быстро, но наведенный на меня прицел пистолета всего на полмига сбивает его с толку. Пока Саша передергивает затвор, незнакомец в балаклаве совершает выстрел.

Оглушающий хлопок, от которого дребезжит салон, а барабанные перепонки, кажется, вот-вот полопаются, хоронит меня заживо.

Этот человек выстрелил.

В меня.

Но никакой боли я не чувствую. Только ползущий по венам дичайший страх и горький привкус опасности во рту.

Незнакомец исчезает под крики людей снаружи, а на меня наваливается тяжелое мужское тело. Только сейчас меня прожигает кошмарной, суровой истиной: Саша закрыл меня собой!