Глава 11. Лёд тронулся

Оставшись в одиночестве за закрытыми дверьми зала, я прислонилась к стене и на минуту задумалась. Прошло чуть больше трёх месяцев, и тот, кого я уже не чаяла увидеть, снова появился на моём пороге.

Конечно, надо его выслушать, а потом всё решить. Честно, я уже утратила веру в благоприятный исход стимуляции, может, Вселенная намекает, что дети не мой удел, и надо просто отпустить эту мысль и жить дальше?

Если бы я знала, что снова столкнусь с неприятной побочкой, возможно, и не согласилась бы на повторные процедуры. Но ведь я знала! С чего бы болям отступить, а крыше не протечь, если так было в прошлые разы?!

Ладно, разберусь по ходу пьесы, но это моя последняя попытка изменить судьбу. Больше не допущу никаких стимуляций, к чёрту детей, к чёрту всех, буду жить для себя и путешествовать. Сбегу на край света или дальше.

В дверь постучали.

— Ты ещё там? — спросил Олег с неизменной насмешкой в голосе. Раньше меня всё в нём возбуждало, но теперь я готова была взорваться от малейшей бестактности.

— Где же ещё! Пять минут не можешь подождать?

Если так пойдёт и дальше, то я наброшусь на визитёра и перегрызу ему горло. В фигуральном смысле, разумеется! Хотя Олегу всё с гуся вода!

Я быстро накинула брошенную на спинку кресла футболку, натянула валяющиеся там же брюки, пусть вещи помялись, зато всё чистое и совершенно не сексуальное. Пусть Олег не воображает себе, что я соскучилась.

«А я соскучилась?» — вопрос возник сам собой, но внятного ответа за пару секунд я так и не получила. Соскучилась или нет, ждала или отчаялась — всё это неважно, другое главное — что он скажет. Олег никогда не ходил вокруг да около, всегда начинал с важного.

— Я слушаю, — произнесла я, войдя в спальню, где застала бывшего разглядывающим моё новое приобретение — раскладной диван.

— Выбросила кровать или продала? — спросил он, не оборачиваясь.

— Второе. Так что ты хотел?

И выбросила бы, но теперь деньги не лишние, вон их сколько клиника сжирает!

— Я нашёл суррогатную мать. Для ребёнка.

Олег повернулся и посмотрел в глаза. Его взгляд ничего не выражал, будто он просто сообщал мне информацию к сведению.

— Зачем? — я решила не быть «умной девочкой», понимающей мужчину с полуслова.

Это так удобно для партнёра, можно при случае сказать, что я всё не так поняла. Нет уж, ты скажешь о своих намерениях вслух, а я решу, достойно ли внимание это предложение.

— Ты же делаешь всё, чтобы заиметь ребёнка. Я убедился, что твоё намерение не пустая прихоть, вот и пришёл. Я подумал и понял, что готов, что хочу тебе помочь, Зоя. Согласен стать отцом твоего ребёнка.

Какое-то время я молчала, сдерживая улыбку. Готов он, сукин сын!

— А почему ты решил, что я не передумала пользоваться твоими услугами? — повернулась я к Олегу, скрестив руки на груди.

Бывший удивлённо поднял брови, но, к счастью, для него не стал возражать и острить.

— Может, я передумала и решила, что чем тебя уговаривать и ждать, что ты соскочишь в последний момент, действительно проще воспользоваться анонимным донором? — продолжила я, втайне радуясь, что вижу, как бледнеет лицо Олега. Ничего, перетерпит, раз пришёл!

— И с чего это ты заявился прямо сейчас? Не месяцем ранее, не тогда, когда я просила тебя об услуге? Нет, подожди, дай сказать или выметайся! — Я чувствовала, что сейчас наговорю лишнего, но уже не хотела останавливаться. Низ живота снова начал ныть, а в груди клокотала ярость, требующая выхода. — Я ведь просила по сути малость. Стать почти анонимным донором и исчезнуть, но ты решил меня наказать. Да, я это заслужила, да я тогда не дала тебе шанса оправдаться не потому что хотела сбежать и искала предлог. Потому что слишком любила и не смогла простить кого-то третьего между нами. Да, Ольге, твоей бывшей, нужна была помощь, и ты весь такой из себя рыцарь решил взять беременную девушку на поруки. Снял квартиру, наведывался узнать, не нужно ли чего, наверное и ребёнка предлагал записать на себя.

— Здесь ты фантазируешь, — вставил Олег.

— Значит, права во всём остальном!

Я ходила по спальне из угла в угол, намеренно избегая как Олега, стоящего у двери, так и того места, где раньше стояла супружеская кровать. Ложе незаконной любви для изменника-мужа и той, которая должна была выносить нашего ребёнка. Я испытала дичайшее облегчение, когда эту двуспалку купили и в два счёта вывезли вон из моей квартиры!

Я ещё долго говорила, а Олег слушал, прислонившись плечом к стене и смотря куда-то на пол. В конце концов, моя ярость иссякла, уступив место усталости и безразличию.

Того, что я наговорила, хватит с головой, чтобы оттолкнуть кого угодно. Если посудить здраво, мне не следовало ссориться с Олегом, надо воспользоваться его материалом, пока он не передумал, и отпустить на все четыре стороны.

И всё было бы просто, если бы мы были друг другу абсолютно чужими. Видимо, у меня ещё не отболело. Или встретив Олега, я снова вспомнила, что ни до него, ни после не встречала человека, который бы принимал меня любую.

В любом настроении, с синяками под глазами от накатившей бессонницы и никогда не упрекал за то, что я снова замкнулась в себе.

Иногда на меня накатывало такое настроение, что надо было просто меня не трогать. Олег терпеливо ждал, не стремясь докопаться, почему я такая, и когда наконец всё это закончится. И тем более никогда не отправлял провериться у психиатра. На всякий случай.

— Что-то пошло не так? — спросил бывший, когда поток моих претензий ослаб, и я бессильно опустилась на стул у окна, положив руки на колени и уставившись в окно. На улице потемнело, как перед грозой.

— Всё не так. Меня стимулируют уже второй цикл, и пока всё безрезультатно. Боюсь, моё время ушло, — сказала я обречённо, не сдерживая слёз. Всё равно сижу к нему спиной, не увидит.

Сейчас самое время для Олега тихо уйти, притворив за собой дверь и больше не оглядываться на прошлое. А я останусь наедине со своими проблемами. Или с решением не тянуть кота за хвост, мучая себя уколами. Работа у меня уже есть, вот и надо за неё держаться, а не гоняться за химерами.

Олег подошёл почти бесшумно, но я почувствовала его новый парфюм ещё до того, как руки мужчины оказались на моих плечах.

— У тебя всегда всё получается, Зоя. И этот раз будет также. Мы выстоим.

Я на ощупь нашла его руку, по-прежнему лежащую на моём плече, и крепко сжала. В стекло ударили первые капли летнего дождя.

* * *

И всё же наше с Олегом примирение ничего не значило, потому что я утратила доверие ко всему миру. И к нему, в том числе. Сегодня он согласен, а завтра — кто знает.

— Я хотела бы встретиться с этой дамой, — сразу обозначила я свою позицию относительно суррогатной матери.

— Конечно. У неё двое детей, прекрасное здоровье и большое желание отложить на обучение отпрысков достойную сумму.

Мы с Олегом встретились на следующий день в кафе, чтобы обсудить детали. Домой я его больше звать не хотела, мы деловые партнёры, не больше, но каждый раз, как оказываемся в замкнутом пространстве наедине, я ощущаю недосказанность. И это не имеет отношение к прошлому.

Просто пережив первое большое чувство и узнав, что расставание было напрасным, я испытывала желание всё повторить вновь. Наверное виновата чёртова стимуляция, постепенно боль внизу живота давала о себе знать всё реже, а желание провести хоть одну ночь с бывшим всё чаще.

И эти его взгляды только распаляли меня, заставляя краснеть и опускать глаза. Конечно, ни о чём подобном и речи быть не могло, женатики не входят в круг моих интересов, и всё же.

— Я развожусь, — будто подслушав мои мысли, произнёс бывший, заставив выругаться про себя.

— Почему? — быстро спросила я, с замиранием сердца ожидая ответ.

Нет, я не такая идиотка, чтобы думать, что Олег увидел меня, на него нахлынули старые чувства, и вот он весь мой!

Никому из нас уже сто лет не надо воскрешать былое, и всё же его развод был странен. Такие, как мой первый бывший, делают выбор разумом и не бросают жён только потому, что в один миг обнаружил в своей постели совершенно чуждую ему особу.

«Однажды я уже выбрал сердцем, оказалось, совершенно напрасно», — сказал Олег при первой нашей встрече спустя годы, и я снова ощутила укол совести, хотя сколько можно расплачиваться за ошибку молодости!

Ну да, я облажалась, но сейчас речь не о возвращении Олега в мою постель, а о совместном ребёнке.

Блин, я уже тоже начала думать о нём, как о неком вложении средств и сил, а не как о живом человеке, которого хочу привести в этот мир!

— Потому что когда я женился, думал, что быть рядом с удобной женщиной — то, что надо. А потом она стала меня раздражать. Саша заслуживает большего, чем муж-сухарь, так ещё и брюзга в придачу.

— Да. Ты ещё тот подарок, — неожиданно для самой себя улыбнулась я, ковыряя вилкой лист салата. Во время стимуляции мне жутко хотелось куриного мяса, поэтому я заказала Цезарь.

— Мы оба не идеал, — миролюбиво ответил Олег, и я была рада тому, что он не стал язвить.

Впервые со времени, как обнаружила измену мужа, я испытывала умиротворение, и это чувство дорого стоило, вот и не хотелось его разрушить склоками и препирательствами.

— Завтра вы встретитесь, но только в моём присутствии. Я должен быть уверен, что она не выжмет из тебя больше, чем уговорено. Дама слезливая, я бы сказал, внешне жалкая, но это тот случай, когда внешность обманчива. Юля не слабачка. Зато законобоязненна.

Я кивнула. Так даже лучше, хорошо, что можно положиться на Олега. Я не допускала и мысли, что он может обмануть. К чему травить душу? Другого варианта всё равно нет. Да и зачем тогда ему было возвращаться?

— Мне жаль, что твой брак развалился, — произнесла я фразу и тут же подумала, что она прозвучала кокетливо и фальшиво. Конечно, я не жалела, даже была рада той зловредностью, которой всегда отличалась. Мол, ты решил отомстить мне, а в итоге и свою семейную жизнь пустил под откос.

— Врёшь всё, Зойка. Тебе не жаль. И мне не жаль ни своего брака, ни тем более твоего. Всё это сплошные недоразумения, и чем скорее мы расстались бы с партнёрами, тем лучше для нас.

— И для них, — продолжила я, смакуя прозвучавшее «мы». И снова на душе стало тепло и весело.

— Плевать на них. Нельзя быть добрым и понимающим для всех, если, конечно, не желаешь размазать жизнь по тарелке чужого удобства.

Вот всегда мне нравился этот Олегов цинизм, должно быть, потому что перекликался с моим собственным. Правда, я жутко закомплексованная особа, привыкшая считать подобные мысли святотатством и преступлением против человечности.

— А как же всё эти установки, что мы должны понимать партёра, разделять его интересы?

— Полная чушь. Прямой путь к неврозу, и ты явное тому подтверждение. Всё это надо делать, если любишь. А если нет, то никому это не на пользу. Значит, договорились на завтра?

Олег посмотрел на меня и как бы невзначай дотронулся до моей руки. Я быстро спрятала её под стол. Мы партнёры, не более того, Зоя, не смей поддаваться гормонам!

Бывший только усмехнулся, будто я вела себя как школьница на первом свидании. Он прав: мне плевать, что думает тот, кого я хочу использовать в своих целях. А потом у каждого будет своя дорога.

* * *

Олег

Как оказалось, развод — штука хлопотная. И дорогая. Когда защищаешь интересы клиента, это просто работа, а если на весах Фемиды твоя часть жизнь, добротный такой кусок, то можно смело умножать хлопоты на десять.

Саша получила всё, что я обещал, но всё равно осталась недовольной.

— Ты пожалеешь, что выбросил меня как половую тряпку! — прошипела она напоследок и, повернувшись, поцокала на шпильках к поджидающему её чёрному затонированному мерину. Видимо, новый брак не за горами, осталось пожелать удачи, что я мысленно и сделал.

Теперь уже моя бывшая жена выглядела свежо и мило. Она была из тех женщин, которым вслед оборачиваются прохожие, уставшие от серости бытия примерные семьянины.

И всё же Саше патологически не везло: она всегда выбирала не тех, кто ей искренне восхищался, предпочитая таким мужчин с запросами, удовлетворить которые ей было не под силу.

Вот и первый муж мой пассии давно счастливо женат на женщине, выглядящей скромнее, без внешнего лоска, и тем не менее полностью устраивающей его как физически, так и интеллектуально.

Саша, разумеется, рассказывала подружкам, что муж не потянул её, но правда была в ином, и самое плохое, что жена сама понимала: не каждого устроит красивая, но пустая оболочка. «Душечка» Чехова, которой всё равно, рассуждать ли на тему лесозаготовок или законодательства Тибета.

Для кого-то такая женщина — идеал, но не для тех, кого выбирала в мужья Саша. Мужчин, желающих получить равную себе, а не смотрящую в рот. Правда, справедливости ради стоит заметить, что эти самые мужчины, включая меня, никогда не говорят прямо о своих предпочтениях.

Каждый из нас Вселенная, и порой непознанная даже изнутри. Вот скажи мне полгода назад, что я смогу простить Зою и сделать это потому, что так мне проще жить, ни за что не поверил бы.

Зоя до сих пор уверена, что я пожалел её, поэтому и дуется. Не хочет моей жалости, для неё она сродни признанию в неполноценности. Но мной двигала не жалость, а желание помочь той, которая когда-то была ближе всех.

Ту историю с нашим расставанием мы больше не вспоминали и даже не затрагивали вскользь. В книгах и фильмах постоянно талдычат, что надо сесть и поговорить, а не замалчивать проблему, но это разговор ничего не даст, кроме болезненных ощущений. Так зачем ковырять палочкой затянувшуюся рану? Уничтожить рубец? Но он станет только больше!

Мы с Зоей не сговаривались заранее, однако так распределили обязанности, что каждый занимался тем, чем должен был. Зоя доверилась мне, и это приятно щекотало нервы, я из кожи вон лез, чтобы оправдать её доверие и не проколоться, хотя уверен, она бы поняла, если бы что-то пошло не так. Порой мне казалось, что Зоя даже этого ждёт. Подвоха. Даже не с моей стороны, а со стороны злого рока.

— Она слишком идеальна, — первое, что сказала мне она после знакомства с суррогатной матерью. — Наверняка, что-то в ней не так.

— Может быть. — согласился я, понимая, что лучше не спорить. Попытайся я рассказать, что Юля вполне достойна доверия, что второй раз идёт на эту непростую работу, потому что понимает: таких денег ей не заработать привычным способом.

Не выпускнице детдома, долгое время бегавшей от учёбы, как чёрт от ладана. Зато она оказалась заботливой матерью двоих детей, всеми силами старающейся, чтобы девочки не повторили её судьбы.

Всё это я рассказал Зое, чтобы успокоить. Но вышло наоборот.

— А она не заберёт моего ребёнка себе? Я читала, что по закону, пока родившая не подпишет отказ от младенца, он считается её дитём.

— С чего бы это? — миролюбивым тоном спросил я. — Ты с ней сама говорила, не потянет Юля третьего ребёнка, а она и сама это знает, двух бы поднять на ноги.

Зоя сейчас уязвима как никогда, я мог бы привести ей сотни разумных доводов, почему её страхи беспочвенны, но она не поверит разуму. Только эмоциям, отражающимся в таким до боли родных глазах.

Последнее время я ловил себя на мысли, что хочу обнять и утешить её. Не как женщину, как ребёнка, подростка, впервые столкнувшемся с жестокостью взрослых «мудрых» людей. А на самом деле, самовлюбленных павлинов.

Но приходилось сдерживать порывы. Зоя только оскорбится, сейчас она легко возбудима, постоянно балансирует на тонкой грани между истерикой и попытками слушать разум.

Раньше, когда мы жили вместе, она тоже могла вспылить или, напротив, замкнуться в себе, но это не длилось долго. Зоя всегда была сильным солдатиком в образе хрупкой балерины. Той самой, что шагнула в огонь, лишь бы быть вместе с любимым в сказке Андерсена.

Зоя их обожала, эти грустные истории, наверное, поэтому не верила в счастливый исход. Ещё раньше при первом знакомстве она заявила, что наши отношения, если они завяжутся, кончатся печально. Самосбывающееся пророчество от жрицы печального образа.

— Вот именно, я с ней говорила, — упрямо твердила моя печальная балерина. — И когда задала вопрос о том, легко ли отдать рождённое дитя, пусть и не твоё, эта Юля опустила глаза. Она один раз отдала, а второй сможет? Ты не знаешь, что такое бушующие гормоны, они бьют в голову и уговаривают на безумные вещи. Например, на то, чтобы воспитать и этого ребёнка. Сколько таких случаев, Олег?

— Мы будем присутствовать на родах, ребёнка сразу унесут, она даже не увидит его и подпишет отказ. Я найму психолога, который будет с ней беседовать до родов и напоминать, что благополучие её детей важнее чувств к чужому ребёнку. По условиям контракта, я сам его создавал, комар носа не подточит, в случае нарушения обязательств, она должна будет вернуть потраченную на неё сумму. Юля — разумная мать, она всё понимает.

Мы разговаривали у меня дома, куда я привёз Зою после очередной встречи с суррогатной матерью. Я видел, что балерина на пределе и вот-вот сорвётся, иначе бы она не согласилась приехать ко мне домой.

Саша давно вывезла вещи, так что от неудачной женитьбы в моей берлоге ничего не осталось. Кроме, пожалуй, белых занавесок в зале с кокетливыми мелкими розочками.

— Хочешь, найдём другую кандидатуру? — сдался я наконец, втихаря рассчитывая, что это поможет Зое прийти в себя и понять всю нелепость подозрений.

Так и вышло.

— Ты прав. Коней на переправе не меняют. У тебя есть ещё кофе?

Одной проблемой меньше, ну и слава Богу!