Глава 42

Глава 42

Ольга

Но Марат как будто не слышит старшего брата.

-Что - прекрати? Рустам, ты это серьёзно? Там, в больнице, когда ты был между жизнью и смертью, ты...

-Марат! - голос Рустама отрезвляет, - Тебе лучше прийти в другое время.

Марат всплескивает руками.

-Дожили! Выгоняешь? - Рустам молчит, я - тем более, - Ладно. Уйду!

Марат с психом вылетает из кухни. А затем - и из дома.

Я усаживаю сына обратно в стульчик. Я его хотела кашей покормить...

-Нам надо развестись, - озвучиваю то, что само просится на язык.

Жить в таких условиях я не смогу. Я и так чувствую себя виноватой, а тут, когда Рустам постоянно перед глазами... Рустам, которому я не нужна.

Не знаю, какой реакции я жду.

-Я подумаю, - слышу я от Рустама.

Кажется, так себя можно чувствовать, когда небо падает на землю. Только сейчас я понимаю, что, когда заговорила про развод, хотела вывести Рустама на эмоции. Хотела... Хотела, что рыкнул, что никакого развода не будет! А он думать собирается...

Тарелочка с кашей дрожит в моих руках. Я ребенку одну ложечку успела всего дать. Я не вынесу...

Посуда выскальзывает из моих рук на пол. Бьётся. Капли каши разлетаются по полу. Я - босиком. Давид стучит по стульчику, требуя еды.

-Оля! - Рустам подхватывает меня на руки, когда я делаю шаг.

Что-то впивается в стопу. Стекло... Больно.

И вообще больно. А от того, что муж держит меня на руках - еще больнее.

-Куда тебя несет? - резко выговаривает Рустам.

-Тряпка... - выговариваю кое-как. Это сделать трудно, потому что во рту всё пересохло, - Мне нужна тряпка, чтобы всё убрать.

Давид начинает хныкать.

Рустам держит меня на руках, смотрит на мои губы. Мы же только сейчас наш развод обсуждали. Потом вглядывается мне в глаза и спрашивает.

-Ты со мной жить не хочешь? Я тебе противен? Поэтому про развод заговорила?

-Дурак! - обиженно отвечаю я.

Давид начинает хныкать громче.

Что я пытаюсь сейчас сделать?! Угробить всё окончательно?

Обхватываю лицо Рустама обеими ладонями и четко выговариваю:

-Я тебя люблю! А тебя не было всю ночь! - вот так вот должно быть более понятно.

Но, видимо, не очень. Потому что Рустам хлопает ресницами. А они у него длинные и черные. Красивые...

В этот момент Давид окончательно теряет терпение и раздается безудержный детский плач.

Рустам отмирает, переносит меня на стул, подальше от того места, где разбилась тарелка. Ногу я всё-таки порезала. Течет кровь. Муж дает мне полотенце, я зажимаю ногу. Сам передвигает стульчик сына в другое место. Вместе с Давидом. Делаю попытку встать.

-Сиди! - останавливает меня грозный окрик, - Что делать надо?

-Включи ему игрушку, - Рустам выполняет. Раздается музыка, и сын отвлекается и затихает.

-Он голодный. Ему нужно кашу сделать, - сначала нужно накормить ребенка, иначе он ничего не даст сделать.

С кашей Рустам справляется на отлично. Встать он мне так и не позволяет. Давид сильно проголодался, поэтому ест без капризов и уговоров. А затем снова переключает своё внимание на игрушки.

Рустам подходит ко мне.

-Давай посмотрю, - произносит, кивая на мою ногу.

-Убрать надо, - отвечаю невпопад, пряча взгляд.

-Уберем. Сначала нужно ногу посмотреть, - настаивает Рустам, а я отчего-то чувствую себя неловко.

Впору заявить: "Не надо". И вызвать скорую. Понимаю, что такое поведение было бы очень странным. Поэтому позволяю Рустаму осмотреть стопу.

-Стекло застряло, - нахмурившись, говорит он, - Погоди, аптечку принесу.

Уходит из кухни, но возвращается очень быстро. Пододвигает второй стул, укладывает мою ногу к себе на колени. Ощущая его пальцы на своей коже, сглатываю. На мужа стараюсь не смотреть. Он вытаскивает стекло, обрабатывает ранку и бинтует ногу. Делает это всё просто на высшем уровне. Быстро и уверенно.

-Ну, вот. Теперь уже лучше. - выдыхает с облегчением.

По-прежнему не смотрю ему в лицо. Духу не хватает.

-Надо убрать, - говорю вымученно.

-Я сейчас всё сделаю, - останавливает меня снова, перехватывает пальцами за подбородок и заставляет посмотреть на него.

Мы встречаемся взглядами. И я пропадаю, тону в черной глубине его глаз. Я забыла, как Рустам умеет смотреть. По-особенному. Так, что весь мир перестает существовать.

-Я тоже тебя люблю, Оль, - делает невероятное признание.

И целует меня. Нет, не скромно, а с напором. Заставляя кровь кипеть, а мозги отключатся. От него тянет спиртным, но меня даже это не смущает.

-И хрен тебе, а не развод, - заключает, оторвавшись от моих губ.

Мои припухшие после поцелуя губы расплываются в улыбке. Вот она - надежда на будущее. То, что я боялась окончательно потерять.

Давиду надоедает стульчик. И Рустам переправляет нас с сыном в гостиную. Откуда-то приносит еще игрушек. Сынок в восторге. Я - тоже.

Рустам переодевается в домашнее, уходит на кухню. Судя по всему, убирает беспорядок. Боль в ноге делается меньше. Я уже могу наступать на нее. Затем Рустам меня сменяет и возится с Давидом, а я могу, наконец, спокойно поесть.

-Оль, - Рустам появляется в дверях кухни с Давидом на руках, - Готовить не надо. Я заказал еду из ресторана.

Киваю. Он прав. Мне нужно время на адаптацию. Сегодня не стоит пытаться взвалить на себя всё.

Время пролетает быстро, и сынок начинает кукситься. Это значит, ему пора спать. У Давида каждый день по-разному, иногда он спит два раза днем, иногда один. Я укладываю ребенка. Он засыпает очень быстро. Теперь я могу немного выдохнуть.

И поговорить нормально с мужем. Не с позиции жертвы. А с позиции женщины, тоже попавшей в беду. Ведь ясно, как день, что тогда мы пострадали оба. И отголоски той трагедии преследуют нас до сих пор.

Только едва прикрыв за собой дверь комнаты сына, сталкиваюсь с мужем.

-Рустам... - начинаю я.

Но он пришел не разговаривать, потому что сразу обрушивается на мой рот. Заталкивает туда свой горячий язык И мне ничего не остается, как отвечать ему. Я и отвечаю. Прижимается ко мне, демонстрируя, что совсем ко мне не равнодушен.

Отрывается ненадолго от моих губ и говорит:

-Я был у Шахова. Мы опустошали его бар. Можешь ничего себе не придумывать, - а затем снова целует, целует, целует.

Так, что я теряю себя.

Руки Рустама забираются мне под одежду. Мнут, гладят. Даже щиплют. Потом он меня разворачивает лицом к стене и командует:

-Прогнись. Ноги шире поставь, - сдергивает с меня домашние штаны вместе с бельем до колен.

С себя тоже, потому что в следующий миг в меня толкается каменный член мужа.

По телу проносится дрожь. Внутри всё напрягается в предчувствии самой сладкой пытки, которая только бывает.

-Руста-а-ам! - вырывается протяжное и призывное из моего рта.