Глава 14

– Люда, – после короткого стука заглядывает в комнату мама, – ты что, еще спишь?

При этом она выглядит такой удивленной, что я на всякий случай бросаю взгляд на часы. Восемь. Утра.

Моргаю. Еще раз смотрю. Нет, мне не показалось.

– Сплю, – признаюсь с чистой совестью и переворачиваюсь на другой бок.

– Странно… – тянет задумчиво мама. – Зачем же ты тогда так рано пригласила Руслана?

– Я?!

Нет, я, конечно, многое смогла вчера списать на вино. Но звонки Руслану с просьбой приехать в этот список точно не входят!

И все-таки я приподнимаюсь, лезу под подушку за смартфоном и быстро пролистываю звонки и сообщения. Ничего, ничего… Если только вот это, хотя это мало напоминает приглашение, и уж тем более автор не я:

Колдун-беспредельщик: «Через полчаса буду.»

Это я вчера его так для себя обозначила, чтобы помнить: способен на что угодно, преград нет, может даже заворожить. Особенно под вино у него хорошо получается. Использовал его вчера в качестве зелья.

Колдун-беспредельшик и есть. Определение, как по мне, в самую точку. Вот только маме теперь доказательства не покажешь. Начнет расспрашивать, заступаться за него. А я не готова к длительным разговорам. С меня пока хватило брата, который вчера вечером заявился ко мне в комнату со статистикой на тему ранних браков.

А с учетом, что я к тому моменту уже около часа пыталась продраться через нудный контракт…

– Завтра еще зайду! – это грозное обещание – единственное, что отложилось в памяти после затяжного визита.

В итоге я ни статистики по ранним бракам не знаю, ни контракт не осилила. Даже не могу отменить встречу, которую не я назначала. Несмотря на то, что она в нашем доме.

– Вспомнила? – понаблюдав за мной, делает вывод мама. – Отлично. Я пока отвлекаю Руслана завтраком, а ты приводи себя в порядок.

– Завтраком?

– Да. Руслан согласился позавтракать со мной.

– Может, он ради завтрака и приехал? – ворчу я, нехотя выползая из-под одеяла.

Но мама уже не слышит – поспешно выходит за дверь. Она слишком любит кого-то закармливать, чтобы пустить это дело на самотек.

Так, подъем совершен – и что дальше? Можно принять ванну и тем самым показать, что я никуда не спешу, это вообще его инициатива, а значит может и подождать. Но иди знай, какой у него аппетит по утрам? А у меня еще папа и брат, между прочим. А если принять быстро душ – решит еще, что мне после вчерашнего не терпелось увидеться.

В итоге я так долго принимаю душ, что устаю просто стоять и вместо того, чтобы взбодриться, начинаю снова зевать. Надеваю бриджи и майку, обматываю волосы полотенцем, выхожу из ванной комнаты и…

Руслан сидит у меня на кровати. В черных брюках, черной рубашке, с черными татуировками, которые из-за закатанных рукавов и распахнутого ворота особенно бросаются в глаза.

Я делаю вид, что ничего особенного не происходит и выхожу в комнату. А то еще решит, что я вчера и правда переборщила, и сейчас застряла в дверях.

– А что, еда закончилась? – интересуюсь беспечно.

– Нет, – отвечает в том же тоне Руслан, – но к твоей маме спустились сразу две жертвы, и мне удалось себя обменять.

Ну, и кто после этого скажет, что я неправа? Колдун он и есть. Вон, даже не гнушается проводить жертвоприношения.

– Твоя мама ждала, что ты тоже спустишься, – продолжает он. – Но я убедил ее, что у нас много дел, и она согласилась передать тебе завтрак в комнату.

Я с опаской прослеживаю за его взглядом и стараюсь, очень стараюсь… но, наверное, сдаю себя с потрохами, когда замечаю любимую чашку с дедом Морозом, в которой дымится кофе. И всего пару сырников на тарелке.

Не знаю, как Руслану удалось отбиться и взять с собой только это. Представляю, как теперь отдуваются папа и брат. Но уже как-то иначе смотрю на ритуалы: ведь если жертва во имя спасения, значит, она не напрасна?

– Приятного аппетита, – желает миролюбиво Руслан, когда я усаживаюсь в кресло.

Вообще-то есть в этом что-то неправильное – я в кресле, а он на моей кровати. Хорошо бы нам поменяться.

– Завтракай и по-быстрому обсудим контракт.

Я начинаю жевать сырничек куда менее активно, чем начинала. И благоразумно молчу. От перемены мест слагаемых, как говорится, ничего не меняется. А вот настроение у шефа – очень даже возможно.

Сижу, ем и кошусь в сторону контракта, который лежит у меня перед носом. Огромный… и таким мелким шрифтом… А может и к черту все? Что там может быть необычного? Ну кроме суммы, конечно. А это я внимательно и не раз прочитала.

– Если подпишем, аванс будет отправлен на твой счет уже сегодня.

Я бросаю взгляд в сторону Руслана. Ну жертвоприношения ладно… Но мысли же он не читает.

– Тогда подписываем! – соглашаюсь я, тихо радуясь, что не просто буду в плюсе, а еще и по-быстрому избавлюсь от навязанной мне компании.

Ему, видимо, тоже не терпится это осуществить, потому что он тут же протягивает мне ручку. И даже странички переворачивает, чтобы я расписалась, потому что у меня в руках сырник.

Ну вот, все готово! Я с намеком смотрю на Руслана, на дверь своей комнаты. Естественно, он все понимает. Но вместо того, чтобы просто уйти, берет мою чашку и делает пару неспешных глотков.

– По-моему, – говорю я, наблюдая за ним, – мама рано тебя отпустила.

Он усмехается. Протягивает мне чашку, но только я с готовностью тянусь за ней, снова забирает и делает глоток.

– В моем доме ты была более гостеприимна.

Я чувствую удушливую волну, и не потому, что мне становится совестно за мнимую жадность. Его взгляд. Моя чашка в его руках. Все это выглядит как-то… интимно.

Из этой чашки всегда пила только я. А теперь я буду помнить, что он к ней тоже прикасался губами.

– Это было не гостеприимство, а подкуп, – ворчу я. – Мне нужно было как-то смягчить своего будущего работодателя. Нам с ним вообще-то долго вместе работать.

– О да, – соглашается он. – И тебе придется хорошо постараться.

Я вижу, как его глаза лучатся весельем, хотя лицо остается серьезным. Как и тон. А у меня аж дыхание перекрывает от возмущения.

– Я всегда стараюсь!

– Отлично. Тогда в следующий раз захвати с собой кофе с сахаром, две чайные ложки на одну чашку. Так мне нравится больше.

– Ничего себе… – выдыхаю я.

Он невозмутимо ставит чашку на столик и направляется к двери. И отпустить бы его с миром – все равно же ничего этого делать не буду… И я ведь помню, чем обычно заканчивается мое желание поболтать на дорожку. А все равно стерпеть не могу.

– В моем авансе не были учтены представительские расходы!

– Будут, – роняет невозмутимо он. – Там даже хватит на зеленый чай с лимоном, имбирем и медом, который я тоже люблю.

Все знают: инициатива – вещь наказуемая. Я это тоже усваиваю, когда спустя час мне приходит извещение из банка о том, что на мой счет поступила приличная сумма. Следом еще одна, гораздо скромнее. А потом прилетает и сообщение:

«Если я не обсчитался, здесь хватит даже на чашки и чайник»

Спустя еще час, поговорив с тетей Глашей, я топаю в сторону дома Руслана с небольшой сумкой через плечо.

Мама провожает меня, стоя на крыльце со слезами в глазах. Еще бы! Со дня ее свадьбы прошло тридцать лет, уже никто и не думал, что сервиз, который им втюхали родственники, все-таки пригодится. Чайник выдает тетя Глаша – из сокровищ нашего чердака. Плюс сахар, плюс лимон, плюс имбирь, плюс литровая банка меда, плюс две банки варенья, которое, по убеждению мамы и тети Глаши, просто необходимо в доме Руслана, плюс овсяное печенье, которому, судя по виду, лет не меньше, чем и сервизу…

Тяжело вообще-то. Таща это все, я чувствую себя медведем из известного мультика. Только там были пчелы неправильные, а тут сам медведь, ибо тащить надо в свой дом, а не наоборот!

Первая мысль – оставить все это где попало, но становится жалко продукты. Ну и сервиз – все же столько лет продержался! Поэтому я захожу в будущую кухню и расставляю все это на подоконнике.

Красиво получается. Сразу долька уюта. Поддавшись порыву, фотографирую и сбрасываю Руслану. Не потому что мне не терпится похвастаться, какая я хозяюшка. Вовсе нет. Тем более что на этой кухне будет другая хозяйка. Но отчетность не помешает, пусть знает, что у меня всегда все по-честному.

Сообщение приходит довольно быстро. И вроде бы я сама напросилась, сама же сбросила ему фотографии, а все равно у меня ощущение, что меня застали врасплох, когда я читаю:

«Выезжать?»

Мой палец замирает над экраном.

Я оглядываюсь, хотя и знаю, что в доме совершенно одна. Не знаю, почему именно сейчас… Может, как раз потому, что это дом Руслана, его территория, как и машина – на меня накатывают обрывки вчерашних воспоминаний…

Поцелуи… касание его рук… И то, что я не оттолкнула его. Я вела себя так, будто у меня вдруг закончился воздух, и смогу я сделать еще один вдох или нет, зависело от него.

Я думала, что собрала все осколки. Но один, видимо, все же засел глубоко и сейчас неуклюже шевелится, когда я печатаю:

«Я уже ушла. Где все разместила, ты теперь знаешь. Мне на объекте нет смысла появляться минимум неделю-две. Когда будут готовы планировочное решение и концепция, я дам тебе знать»

Я вижу, что Руслан прочитал сообщение, но ответа нет. Удивительно, как быстро он со мной согласился.

Настолько удивительно, что перед тем, как выйти из дома, я на всякий случай выглядываю в окно – нет ли на горизонте его машины. И даже немного пугаюсь, когда мой телефон начинает заливаться мелодией. Взглянув на экран, выдыхаю и уже спокойно себе иду прогулочным шагом.

– Привет, Вадим! – радуюсь брату как никогда.

– Привет. Это хорошо, что ты уже проснулась, и в прекрасном настроении. Я как раз случайно увидел статистику разводов по межнациональным бракам и хотел обсудить с тобой.

– Зачем это мне? – удивляюсь я.

– В общем, слушай…

К концу пути я узнаю, почему в одной стране такие браки распадаются чаще, чем в другой. И какое количество таких браков заключалось до распада СССР. Когда Вадим переходит к пункту, как обезопасить себя юридически, чтобы не остаться при разводе ни с чем, я облегченно выдыхаю, потому что у меня есть веская причина его прервать.

– Все, можешь не беспокоиться. Если что, я посоветуюсь с Вороновым. Он меня уверял, что неплохой адвокат.

– Вороновым? Случайно не с владельцем юридической компании «Воронов»?

– Да, с ним.

– А, ну тогда я за тебя спокоен. Тогда это мне твоему бедному Эду надо почитать пару статеек. Из мужской солидарности. Потому что когда вы дойдете до развода и это дело будет вести Воронов, он оставит его без ничего.

Да уж… Я была уверена, что брат обо мне куда лучшего мнения. А тут мало того, что сразу такой неутешительный прогноз – про развод. Так еще и ни грамма сомнений, что я могу так подло поступить с близким для меня человеком! Нарисовал с размаха такую унылую картину, и ничего его не смущает!

– А ничего, что мы еще даже не поженились?!

– Это новость хорошая, но переменчивая. Надо позвонить, а то меня совесть потом замучает. Пусть твой Эд помнит, что я его по-дружески предупреждал о последствиях. Так-то он неплохой парень. Вся его беда, что живет далеко. Я-то знаю, что контракты, составленные Вороновым, нужно изучать с лупой и подписывать, только трижды прочитав.

– Так много? – тушуюсь я, припоминая, сколько времени уделила контракту.

– Как минимум, – добивает Вадим. – Кстати, а как ты познакомилась с Вороновым?

– По блату. Потом расскажу. Как-нибудь.

Брат не настаивает. Я поспешно сбрасываю сообщение Эду, чтобы прикинулся, что плохо понимает наш язык, а то ему может позвонить мой брат, и это будет надолго. А сама, вернувшись домой, все же начинаю представительские расходы и заказываю по интернету лупу.