Глава 19

Три года назад…

Руслан отпускает мой локоть.

Он не берет меня за руку. Не обнимает за талию. Только прикосновение – едва заметное, на кончиках пальцев. Но будто ток прошивает кожу.

Я не могу пошевелиться.

Не могу отвести взгляд, хотя меня и пугает до чертиков сгущающийся сумрак его глаз.

Пугает и в то же время удерживает.

Музыка захлебывается басами, огни то и дело хлещут по лицам, заставляя слепнуть и снова видеть его лицо – жесткое, нереальное, почти чужое. А я боюсь зажмуриться. Потому что все, что происходит, – слишком иллюзорно, слишком нереально. Так не бывает.

Он смотрит на меня.

Смотрит так, что внутри все болезненно сжимается. И моя душа танцует на этой боли. Она прикасается к нему – моим дыханием, взглядом, молчанием. Нескрываемой жаждой. И жаром кожи, который он наверняка сейчас чувствует. Потому что его я ощущаю – даже через одежду.

Нет, мы не просто стоим.

Мы танцуем как сумасшедшие. Без движений. Без слов. Переплетя не руки – дыхание.

– Маленькая девочка становится взрослой…

Его взгляд скользит по моим губам, задерживается там на долю секунды и снова возвращается к глазам.

Слышно ли хоть что-то, когда вокруг так гремит? Или я читаю по губам, когда он чуть склоняется ко мне?

– Будь осторожней. Иногда ты не понимаешь, с чем играешь.

– Я…

– Пусть этот совет будет моим подарком, – перебивает он. – С днем рождения.

И уходит.

Его силуэт быстро теряется в толпе. А потом и в ночи.

А я все еще не могу пошевелиться. Из меня как будто выпили силы.

Кто-то меня задевает локтем, кто-то пытается пристроиться рядом, чтобы потанцевать, но видит мое лицо и оставляет в покое.

– Люда… – голос, мужской, теплый, заботливый. Обволакивает и возвращает к реальности. – Ты как? Все в порядке? Это шампанское, да?

Я киваю.

Да. Это точно шампанское. Дело в нем.

– Голова кружится? Хочешь на свежий воздух?

Я качаю головой и, когда Денис обнимает меня, с долгим выдохом прижимаюсь к нему. С ним спокойно. С ним не больно. С ним – можно.

Я быстро прихожу в себя, быстро вливаюсь обратно в компанию и веселье, вот только…

Себя не обманешь.

«Спокойно, не больно и можно» – совсем не то, к чему рвется сердце.

То, что я сделаю, будет иметь последствия. Серьезные. Знай я все наперед – поступила бы так же? Понятия не имею. Но одно несомненно: это нельзя списать на шампанское. Хмель давно выветрился, а безалкогольный коктейль, который я, всем улыбаясь, потягиваю… я даже его вкуса не ощущаю. Как и вкуса воды, когда меня вдруг начинает мучить сильная жажда, потому что в венах пульсирует безумная мысль.

Я не могу его отпустить… Не могу… Я не могу его отпустить…

Никто не замечает того, что со мной происходит. У нас ведь такой повод для радости – грех его упускать.

А я не могу.

Не могу быть здесь, потому что мое сердце будто ушло вслед за ним.

«Сегодня твой день. Проведи его так, как ты действительно хочешь» – вспыхивает в мыслях, и мой пульс ускоряется.

В этом нет логики. Это неправильно. Хорошие девочки так не поступают.

Но все это пустое, не имеет значения.

Я ухожу. Просто ухожу, никому не сказав. Это порыв. Это сильнее меня. И это какое-то чертово стечение обстоятельств: никто не замечает моего ухода.

Я подхватываю сумочку и выбегаю из клуба.

Такси.

Как же медленно оно ехало, хотя в приложении всего пара минут. Я поспешно ныряю в салон, пока едем – проверяю, правильный ли указала адрес, потому что пальцы так дрожат, что я могла отправить нас в другой конец города.

Буквы на экране расплываются. Прячу телефон в сумочку. Не смотреть. Не думать. Не передумать.

– Ну? – оборачивается ко мне таксист.

Я непонимающе смотрю на него.

Он вздыхает.

– Выходить будем? Так спешила, что чуть дверь не снесла, а теперь вросла в сиденье. Или сомневаешься, что приехала туда, куда хотела?

Меня не задевает его фамильярность. Когда решается судьба, многое, что раньше цепляло, оказывается пустым.

Осматриваюсь.

Приехали.

Достаю из сумочки пару лишних купюр. Смотрю на двери парадного. Пара шагов. Нужно сделать всего пару шагов.

Смогу ли я?

Я не знаю. Но одно несомненно: я приехала туда, где хочу быть. К тому, с кем хочу быть.

Поблагодарив таксиста, я выхожу.

Консьерж делает стойку на мое появление, а я так волнуюсь, что сейчас он меня не впустит, что я собьюсь, что я не решусь, если он меня перебьет… Тарахчу без остановки, называю свое имя, сообщаю, к кому иду, опять повторяю имя, как будто я и правда могу быть внесена в списки разрешенных гостей.

– Простите, я… Я, наверное, выгляжу глупо, но это правда важно. Мне нужно увидеть его, нам очень нужно поговорить… Пожалуйста…

Думаю, я его просто забалтываю, потому что он что-то смотрит на ноутбуке и указывает в направлении лифта. Я благодарно киваю и поспешно исчезаю из его вида. Перепутал меня с моим братом, тот-то наверняка в базе данных, не я.

Увидев лифт, нажимаю на кнопку. Прислушиваюсь к шагам – никто не гонится, можно, наконец, перевести дух. Но как только это делаю, на меня будто обрушивается волна: сердце стучит где-то в горле, а в голове туман. Я не сразу понимаю – дышу ли. Кажется, если сделать шаг – упаду.

Двери лифта распахиваются, но я остаюсь на месте.

Нет.

Не так быстро.

Нужно хоть немного прийти в себя. Нужно собраться с мыслями. Нужно придумать, что говорить.

Выходом становится лестница. Пятнадцатый этаж – никогда я так не радовалась ступенькам, как в этот раз. Иду медленно. Очень медленно. Улитка могла бы впервые в жизни выиграть гонку. И все же в какой-то момент ступени заканчиваются.

Массивная черная дверь.

Угрюмая и неприступная, как и хозяин этой квартиры.

Последняя преграда, последнее предупреждение – одуматься и уйти. Но едва эта мысль мелькает – я жму на звонок. Мой палец вдавливает кнопку так, что у меня наверняка останутся отпечатки, но какое это имеет значение?

Не открывает.

Тишина по ту сторону двери больно ударяет в солнечное сплетение. Его нет? Неужели его нет?

Но я не сдаюсь.

Жму на кнопку так отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь. Хотя знаю, если он откроет, первое, что я сделаю, – умру от стыда.

Дверь распахивается.

Руслан стоит босиком, волосы влажные, рубашки нет, только черные спортивные брюки. Мое волнение и без того было сильным, а сейчас буквально захлебывается.

– Что ты здесь делаешь?

– Тестирую твой звонок. Судя по всему, тебе стоит его заменить.

Я убираю руку от кнопки.

Мне и так нелегко, а взгляд Руслана все делает только хуже. Ощущение, будто я стою на краю извергающегося вулкана и собираюсь шагнуть вперед.

– Нам нужно поговорить, – тараторю я, пока он не закрыл дверь, а судя по тому, как он сильно сжимает челюсти, он именно это и собирается сделать. – Я никуда не уйду, пока мы не поговорим.

– О чем?

В голосе холод, но меня этим не запугать.

Нет, страшно, конечно. Страшно до чертиков. Но я стараюсь этого не показывать и вместо того, чтобы стушеваться, вздергиваю подбородок и с вызовом интересуюсь:

– Один совет – слишком маленький подарок на день рождения, не находишь? Тем более, что несколько предыдущих ты вообще пропустил.

Руслан медленно выдыхает и как-то устало прижимается к косяку двери.

– Чего ты конкретно хочешь?

У него был трудный день? Он, судя по виду, даже напиться толком не смог, хотя и старался. Так и у меня день не проще. Он даже не представляет, насколько мне тяжело, насколько невыносимо быть здесь. И насколько мне хорошо, что я здесь.

– Ты так и будешь меня держать на пороге?

– Извини, пригласить тебя не могу.

– Ладно, не приглашай, – покладисто соглашаюсь я и прежде, чем он одумается, протискиваюсь мимо него.

На мгновение взгляд цепляется за его руку – черный череп на кисти и эти зигзаги дыма, будто ожившие, дергаются на коже при каждом сокращении мышц.

Руслан не оборачивается сразу. Дверь за его спиной все еще приоткрыта. Он как будто ждет, что я передумаю, выбегу. Но я не выбегаю. Тогда он медленно закрывает дверь – щелчок глухой, как выстрел.

– Значит, решила идти до конца? Мой совет пропустила мимо ушей.

Голос ровный, но по глазам видно: он совсем не спокоен.

От волнения я теряю воинственность и все слова. Хватаю ртом воздух: нужно дышать, раз я выжила. Чтобы набраться храбрости, бегло осматриваюсь. В квартире просторно, приятная прохлада вечера проникает через распахнутое окно кухни.

Я делаю шаг вперед. Один. Второй. Кажется, воздух здесь плотнее, чем снаружи. Пахнет его парфюмом, гелем для душа и нотками чего-то сладкого. Булочек? Он любит сдобу? На мой вкус, слишком много ванили. Я тру нос, чтобы не расчихаться.

Он не двигается. Просто стоит, не приближаясь, не уходя. В уголках его рта – тень усмешки, но глаза совсем не улыбаются.

– Я… – начинаю и сразу сбиваюсь.

Все, что хотела сказать, застревает комом в горле. Нужно только начать. Хотя бы с чего-то. Хоть с чего. А лучше с самого главного:

– Я люблю тебя.

Слова срываются с моих губ, как камни в пропасть. И, кажется, я долго чувствую гул их падения.

– Я знаю, я это уже говорила… Но вряд ли ты тогда воспринял это всерьез. Мне было шестнадцать, и…

Я замолкаю, потому что мне тяжело говорить. Тяжело признаваться. Но и молчать не могу.

Руслан не реагирует. Ни жестом, ни взглядом. У меня дрожат даже пальчики ног, а он совершенно спокоен. Как будто для него это не имеет никакого значения. А может… может, наоборот?

– Я очень надеялась, что это пройдет. Я хотела, я очень старалась… Наверное, это еще с детства. Скорее всего, я влюбилась в тебя еще тогда, когда впервые увидела. Помнишь? Ты меня спас от овчарки, а я сказала тебе, что у нас с тобой совсем как в поэме «Руслан и Людмила». Хотя тогда я думала, что это не поэма, а сказка. Неважно… Да, наверное, все случилось тогда. И я все время это знала, все время помнила, я ведь даже замуж за тебя обещала выйти. Ты помнишь?..

– Ты была маленькой…

У него даже голос смягчается и звучит как тогда. Но я не хочу, чтобы он воспринимал меня как ребенка.

– Была. Но я выросла, – говорю с нажимом. – А чувства никуда не исчезли.

Я вижу, как его пальцы на правой руке сжимаются в кулак. Расслабляются. И снова сжимаются. Наверное, слишком сильно – он чуть заметно проводит по ним костяшками, будто пытаясь разжать.

– Это шампанское, – выдает после паузы в вечность. – Слишком много, наверное. Ты бы никогда сюда не пришла.

Слова как пощечина.

Больно.

Но вместо того, чтобы расплакаться, я хохочу. Нервно и глухо. Это больше напоминает карканье.

– Думаешь, я пьяна? Думаешь, все дело в этом? Ты ошибаешься, Руслан. Это серьезно. Это все правда. Слышишь меня?

А потом мелькает мысль: а может, он и правда не очень-то слышит? Может, до него не доходит, потому что не ему меня упрекать в излишнем употреблении алкоголя. Сам-то он сжимал стакан, как родного.

– Ты можешь думать как угодно, – выпаливаю, резко перестав хохотать. – А правда в том, что я люблю тебя. Еще с тех пор, как…

– Послушай…

Он так резко делает шаг ко мне, что от неожиданности я дергаюсь назад. Но его ладони обхватывают мое лицо и удерживают на месте.

Его глаза так близко, что их зелень поглощает, как болотная топь. Может быть, желая спастись, мой взгляд падает на его губы.

И застывает на них.

На удивление, в его дыхании – кофе и, возможно, толика перца, потому что оно обжигает мой рот.

– Послушай меня, это вряд ли любовь, и это точно пройдет. Ты просто придумала себе образ. На самом деле ты меня совершенно не знаешь. Твои представления обо мне… Тебе просто нужно еще чуть-чуть повзрослеть, понимаешь?

– Но мне уже восемнадцать…

– Тебе всего восемнадцать.

Он улыбается.

Воде бы и тепло, и в то же время замораживая меня изнутри.

– Рус… – слышится неожиданно женский голос у меня за спиной. – Милый, ты там надолго? Я уже заждалась.

Я мгновенно освобождаюсь из рук Руслана и оборачиваюсь. Ошарашенно смотрю на брюнетку, которая стоит у двери комнаты практически обнаженной, если не считать полоски трусиков и черной рубашки. Такой знакомой рубашки. Никаких сомнений, чем они занимались. А я помешала.

Поймав мой взгляд, она лучезарно улыбается. Даже если она и слышала наш разговор, мне плевать. Больнее сделать нельзя. Высокая, но худая, как шпала. А волосы накладные. Или парик. Второе даже в приоритете: меньше потом убирать. Теперь понятно, почему в квартире так сильно пахнет ванилью: кто-то дуреет по сладкому, но позволят себе его только в виде духов.

– Ты никогда не умел выбирать… – бормочу я.

– Что? – притворяется глухой эта гостья.

Ну да, она гостья. В отличие от меня.

Я снова к ней разворачиваюсь, чтобы повторить и даже все пояснить, раз сразу не понимает, но меня опережает Руслан.

– Я же сказал: подожди в комнате.

Она равнодушно пожимает плечами и исчезает. Как у нее все просто. Легко.

– Зачем… она?

Слова выдавливаю с трудом. Но взгляд не отвожу. Хочу видеть. Хочу понять. Хочу знать.

– Почему она, Руслан? Видно же, что ты ей совсем безразличен. Да и она тебе тоже. Это же очевидно!

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Его челюсти напрягаются, и я вижу, как вновь сжимаются и расслабляются пальцы на его правой руке.

– Почему не я? – бормочу удивленно. – Если бы ты захотел… Знаешь, я так давно…

Я буквально захлебываюсь, но не словами, а болью, которая прошивает каждую клеточку моего тела.

– Если бы ты захотел, у нас бы получилось, мы бы с тобой… ты даже не представляешь, как бы нам было хорошо, мы бы… Почему, Руслан?.. Просто скажи: почему? Мы же… ты и я… Если бы мы только попробовали…

Резко выдохнув, он поднимает руку, словно желая погладить меня и утешить, как маленького ребенка. Но его пальцы лишь слегка задевают мои волосы. Почти невесомо, а кровь начинает кипеть.

Мне хочется к нему прикоснуться.

Он так близко.

Хочется прижаться к нему. Хочется всего – только с ним.

– Мы могли бы… у нас бы все получилось…

Он устало вздыхает и не просто убирает руки, а прячет их за спину.

– Мне жаль. Сказок нет.

«Нас нет» – читаю ответ между строк.

«И не будет»

Я не плачу. Слез нет. Мои глаза совершенно сухие, но его силуэт вдруг расплывается, как в воде. Из-за этого линии татуировки на его шее становятся особенно четкими и складываются в черное крыло, которое будто гасит для меня свет.

– Езжай домой, – доносится из гулкой темноты его голос. – Послушай моего совета – поезжай домой. Потом ты все поймешь. Нужно время.

– А ты сегодня щедр на подарки! – взрываюсь я.

Его слова не просто бьют – они меня убивают. И вряд ли его тихий голос и утешительный тон меня как-то спасут. Мой мир не просто рушится – он стирается в мелкую крошку.

– Я тебе наврала! – выпаливаю в отчаянии. – Наврала. А ты правда поверил? Я не люблю тебя, просто… Ну знаешь, у меня пока не так много опыта, я не знаю, что хотят слышать мужчины. Думала, если ты услышишь мое признание – как-то проникнешься, первая любовь, все такое. Но вижу, что трюк не сработал. Тогда лучше правду.

Я резко выдыхаю и бросаюсь в этот омут вниз головой, без страховки.

– Мне нужна не любовь. Я просто хочу, чтобы ты со мной переспал. У тебя большой опыт. Ты не особо перебираешь, значит, у тебя нет каких-то там предпочтений. Хочу, чтобы ты стал моим первым.

Черты его лица становятся жестче. А вот голос – мягче, значительно мягче, словно он старается не сорваться на крик.

– Я вызову тебе такси. Поезжай домой, хорошо? Если хочешь – я поеду с тобой.

– С чего вдруг такая забота?

– Вадим – мой друг. – Он отводит глаза. – Секунду. Я возьму телефон. Подожди меня.

Я смотрю ему в спину.

«Подожди меня…»

Я бы все от дала за эти слова, если бы и правда была ему хоть немного нужна. Но меня собираются выставить из дома, как нашкодившего котенка, да еще и увезти, чтобы он невзначай не вернулся.

– Сними рубашку, – слышу из комнаты приглушенный голос Руслана.

Будто я исчезла. Будто меня и не было здесь. Уже не терпится, а тут такая помеха.

Я бросаюсь к двери.

И бегу.

Спускаюсь по лестнице так быстро, что, кажется, сдираю каблуками ступени. Почти слепну от слез, которым можно… теперь уже можно… Теперь можно все. Потому хуже уже точно не будет.