Глава 22

– А где все? – удивляюсь я, когда захожу на кухню и встречаю там одну тетю Глашу. – Ой, доброе утро!

– Доброе, – улыбается она.

И тут же начинает суетиться и накрывать на стол, отмахиваясь от моих «я сама». Даже немного неудобно, что я выбираю только яичницу и один тост.

– Ешь, ешь.

В надежде она двигает блюда поближе ко мне. А сама садится напротив, упирает кулачки в щеки и с умилением наблюдает. Тяжело вздыхает, когда я не ведусь на добавку.

– Просто тут так много всего. Похоже, что вы кого-то отпустили без завтрака! А вдруг они где-то бродят по дому, голодные и в надежде, что мы им что-то оставим?

Она смеется и помахивает грозно кулачком.

– Я бы такого непотребства не допустила – ишь, голодными от меня уходить! Да нет никого. Мама твоя убежала в салон красоты. Брат – на какую-то деловую встречу, видать, очень важную, потому что извел половину флакона одеколона. Пришлось потом тут проветривать все. А папа твой еще с рассветом за грибами отправился.

– Какие грибы летом? – удивляюсь я.

– Не знаю. Самой интересно. Вернется – посмотрим. Сказал, что его новый деловой партнер… не, возможный деловой партнер… в этом деле хорошо разбирается.

Я только головой качаю. Похоже, я многое упускаю. Мама – сова, она никогда не любила рано вставать. У брата, судя по всему, появилась девушка. А папа из грибов знает только то, что они есть.

– Спасибо, – благодарю после завтрака. – Пойду, что ли, поработаю.

– Если что, сегодня воскресенье!

– Спасибо за фору, теть Глаша. Но как-то стыдно, что все при деле, а я – нет.

– А я им эту фору тоже давала, – подмигивает она заговорщически.

– А. Да? Тогда сначала позвоню Эду, а уж потом… Уж больно проект интересный.

Я ухожу под оханье-причитание, что яблочко от яблоньки не далеко падает. И сразу как-то так тепло на душе.

Усаживаюсь со смартфоном в гостиной. Книга сказок так и лежит на диване – забыл Вадим свое прикрытие за ненадобностью. Или оставил для следующего раза, чтобы не особо мучиться выбором.

Перелистываю страницы, пробегаюсь по знакомым строкам и одновременно набираю Эда. Гудок идет, но трубку он не берет. Может, еще не проснулся?

Зачитавшись сказками, я пропускаю, когда машина мамы заезжает во двор. Но едва мама заходит в дом, она сама о себе громко заявляет:

– Ну как я? Что изменилось? – слышу ее вопрос в холле.

– Полагаю, денег в кармане стало поменьше, – отвечает тетя Глаша. – А так, как всегда, красавица!

Мама смеется.

Заходит в гостиную и выжидающе смотрит на меня. Я честно ее рассматриваю. Прическа вроде бы та же. Цвет волос тоже. Перевожу взгляд на ногти – тоже в порядке, без изменений. Но мама ведь ждет.

– Это… это потрясающе! – выдаю я обтекаемо.

Она улыбается.

– Я была на массаже.

– Мам, ну а что ты нам тогда с тетей Глашей экзамен на комплименты устраиваешь? Как мы должны были догадаться?

– По моему довольному виду. Славик – гений, он меня так измял – я думала, слепит из меня паску. Слава Богу, он гений только в массаже, а не в кулинарии. Но это было потрясающе! Теперь я порхаю!

– Это от радости, что ты оттуда вырвалась.

Мама снова смеется, а у меня от ее смеха внутри будто бутоны тюльпанов распускаются.

Отвыкла от ее смеха. В какой-то момент мне казалось, что она разучилась смеяться. И это я виновата.

– Мам, – в носу неожиданно начинает щипать, – мне нравится, когда ты такая. Хочешь, я оплачу тебе курс массажей? Я могу. Я хорошо заработаю. И уже есть аванс.

Мама садится рядом со мной, раскрывает руки – и вот и все! Я тут же к ней прижимаюсь. А она гладит меня, как маленького котенка, и тихо, будто боясь спугнуть его, говорит:

– Это потому, что есть ты. Потому, что ты дома.

На столике рядом с нами как бы ненароком оказываются пирожки, чашки и пузатый дымящийся чайничек. Из гостиной тетя Глаша выходит на цыпочках, но шустро, чтобы не одумались и не попросили все унести.

– Еще пару недель дома, – говорю я, – и не помешает начать откладывать на диетолога.

– А ты останешься еще на пару недель? – тут же подхватывает мама.

И я слышу такую надежду в ее словах и спрятанное разочарование на случай, если надежда не оправдается, что сердце сжимается.

– Конечно, – обещаю. – Конечно, мам. У меня же тут проект, там еще много работы, день рождения и… вы.

Объятия мамы становятся еще теплее, хотя это кажется невозможным.

Ну и так как нам хорошо, даже очень, мы не решаемся расстраивать тетю Глашу и с удовольствием берем по чашечке чая.

– Кстати, как у вас с Русланом? – спрашивает мама за чаепитием.

В мыслях тут же проносится наш поцелуй, его прикосновения, его слова про полеты. Я чувствую, что начинаю краснеть и спешу отвести от себя подозрения:

– А что у нас с Русланом? У нас все ровно. Я работаю над проектом. Ему пока нравится. Мне тоже.

– Допустим, ровно у вас не было никогда. Но хорошо, что вас двоих все устраивает.

Она улыбается.

Мне и хочется спросить ее, что она имеет в виду под своим замечанием. И не хочется. Потому что это мама. Она, скорее всего, все видела. А я была слишком маленькой, слишком влюбленной, чтобы прятаться. Скрывать чувства хорошо учат ожоги на сердце.

– Мам, ну что ты все о Руслане! – ворчу я притворно недовольно. – Я думала, тебя будет больше волновать Эд.

Она пожимает плечами.

– Ну я же к свадьбе готовлюсь. Вот, привожу себя в форму – собираюсь много плясать.

– Не слышу в голосе особого энтузиазма.

Она улыбается.

– Так ведь и невеста не я.

В этот момент звонит мой смартфон, и мама, увидев, кто вызывает, отставляет в сторону чашку и подсаживается ближе ко мне.

– Поздороваюсь с мальчиком. Заодно получу парочку комплиментов, которых от вас не допросишься.

Я смеюсь и нажимаю ответить.

На экране появляется лицо Эда: взъерошенные волосы, усталость в глазах. На заднем фоне мелькает пейзаж. Он в машине.

– Привет, Красотка! Ох, извините, две красотки! Не сразу заметил – ослеп от такой красоты! Здравствуйте.

Мама незаметно для Эда подмигивает мне – мол, вот видишь, как надо! Я стараюсь не рассмеяться.

– Прости, что не ответил сразу. Я еду к Марте. Похоже, она… может сорваться.

– Она звонила, да?

Он кивает.

Мама переводит на меня вопросительный взгляд, но я качаю головой. Потом. Жаль, что Марта никак не может найти маячок, который бы ей помогал. А ведь при первой встрече мне показалось, что она сильная. Гораздо сильнее, чем я.

– Позвонишь потом?

Эд качает головой:

– Прости, Красотка. Не знаю, когда вернусь. Да и, честно говоря… в общем, надеюсь, я смогу ей как-то помочь.

Понятно. Он не знает, в каком моральном состоянии вернется оттуда. Вытягивать кого-то из ямы, в которую он опять усердно забирается, – задача нелегкая.

– Люд, прости, кажется, Марта снова звонит…

– Конечно, все в порядке, – заверяю я и прерываю звонок.

Мама смотрит на меня пристально, но мягко. Ждет, пока я сама поясню, если вообще захочу говорить.

– Марта – наша общая знакомая. Мы познакомились в реабилитационном центре. Иногда… она не справляется.

– Центр не помог?

– До него было хуже. И чаще. Просто ей нужна поддержка кого-то близкого. Понимаешь… у меня были вы и Эд. А у нее никого.

Мама кивает.

А потом неожиданно спрашивает:

– А ты не ревнуешь?

– Я? Нет! С чего бы?

Мама пожимает плечами:

– Может, и правда причин для ревности нет.

– Да конечно. Марта – просто знакомая, мам. Это не то, что ты думаешь. Хорошая знакомая, вот и все.

Мама как будто хочет что-то сказать, но в итоге просто кивает.

А я перевожу дух.

– Пойду я, мам. А то тоже ослепну от твоей красоты, а у меня еще много работы.

Мама смеется. На замену мне на чаепитие приходит тетя Глаша, а я поднимаюсь в комнату.

Работаю долго и с удовольствием, пока в проекте перед глазами не начинают по стенам прыгать розетки. Бросаю взгляд в окно: ого, уже вечереет. На пирожках я, конечно, хорошо продержалась, но можно уже подкрепиться.

Спускаюсь вниз и слышу голоса тети Глаши и Вадима. Вернулся, значит.

– Ну как там ваша деловая встреча прошла?

– Азартно. Живо. Я бы сказал – с огоньком.

– Надеюсь, она была на свежем воздухе?

– Не повезло, – усмехается брат. – На свежем воздухе у нас сегодня деловая встреча у папы.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

– Ох ты ж! – сокрушается тетя Глаша. – Ну окна-то там хотя бы открывались?

– Эм… да нет, наоборот, были зашторены. Солнце очень ярко светило – некоторых это смущало.

– И что же, твой партнер тебе ничего не сказал? Не делал никаких замечаний?

– Ну так, временами он изъяснялся, конечно. Но весьма односложно.

– Понимаю его… критику иногда трудно сказать человеку прямо.

– Какая критика? За кого вы меня принимаете? Это были однозначно восторги!

– Хм… да? Ну что ж… А ты в душ не собираешься, часом? Заодно и переоденешься – одежда помятая. Иди, иди, а я пока тут проветрю. А то я это… пирожки утром пекла, до сих пор что-то этот запах чую, аж чихать хочется.

Я стараюсь перестать хихикать, тем более, что слышу шаги Вадима. Когда он появляется у лестницы, понимаю, что тетя Глаша права: надушился он вдоволь, все еще тянется шлейф. И не только мужского одеколона, но и женских духов. А одежда… ну если они с этим «партнером» что-то и обсуждали, то исключительно на языке тела и лежа.

– Познакомить нас не думаешь? – спрашиваю в лоб.

Он, посмеиваясь, взъерошивает волосы и становится похожим на юркого воробья.

– Мы сами еще не очень знакомы.

Я машу рукой. Ну ладно тогда. Вадим проносится мимо меня в душ. А в дом возвращается папа.

Мама то ли увидела его машину, то ли почувствовала, но тут же появляется в холле. Обнимает его. Легкий поцелуй папа немного затягивает, и мне даже приходится отвернуться.

– Ну как грибы? – не выдержав, тетя Глаша выходит из кухни.

– Уток видел. Лисиц видел. Кабанов видел. На ежика чуть не наступил, – отчитывается он. – А грибы – вот! Это мне Яров, партнер мой новый, выдал на прощанье, чтобы я не сильно расстраивался и, не дай бог, не решил, что мы зря с ним болтались по лесу.

И протягивает тете Глаше пакетик, на котором написано: «Натуральная грибная приправа».

Наш смех отталкивается от стен и уносится к потолку. А потом, кажется, еще выше, намного выше – к самому солнцу, которое смотрит на нас через распахнутое окно.