Глава 31
Я цепенею.
Его слова – тихие, хриплые, проникают под кожу и оседают на моих нервах, которые и без того сейчас как оголенные провода. Его взгляд прожигает каждую клеточку моего тела. Его дыхание рисует из этих ожогов на моем сердце хрупкий цветок, который от боли опять распускается.
«Мне нужна не любовь, – отстукивает мой пульс. – Я просто хочу, чтобы ты со мной переспал. У тебя большой опыт. Ты не особо перебираешь, значит, у тебя нет каких-то там предпочтений. Хочу, чтобы ты стал моим первым»
Я судорожно сглатываю, пытаясь скрыть дрожь.
Он медленно проводит большим пальцем по моим губам, слегка приоткрывая их, и хрипло шепчет:
– Все же не удержалась…
Дрожь перерастает в лихорадку.
Я дергаюсь в последней попытке спастись, убежать от него. Вернуться туда, где все просто. Нет боли. Все открыто. Понятно.
– Не могу… Я не могу… Я не…
Его ладони сжимают сильнее.
Он всматривается в мои глаза и выдыхает отрывисто, зло, с каким-то мрачным отчаянием:
– Почему? Ты же говорила, что тебе все равно, если это будет не Эд! Так какая разница? Тот, у клуба. Любитель тортов. Или я? Тебе ведь без разницы, правда?
Его дыхание жжет мои губы.
Его слова бьют наотмашь.
И я хочу сделать больно ему.
– Ты прав! Кто угодно! Кто угодно – только не ты! Уходи! Убирайся! Я тебя не звала!
К моему удивлению, он улыбается. А его палец вновь ласково касается моих губ.
– Я тебя тоже. Все запер наглухо. Забил к чертям. – Его взгляд наталкивается на мой, и голос становится каким-то надломленным. – Но ты ко мне ворвалась.
Он склоняется еще ниже. В его глазах – буря, ярость, раздражение и в то же время… какая-то щемящая нежность.
То, что я вижу, гораздо страшнее, чем злость или ненависть. Я поспешно зажмуриваюсь. Но он не позволяет мне спрятаться.
– Смотри на меня… – говорит он почти умоляюще.
Качаю головой.
Его губы едва касаются моих. Дразнят. Искушают. Иссушают меня. Он мучает меня, выматывает одним лишь дыханием.
– Смотри на меня. Не закрывай глаза, – отрывисто, жестко, с нажимом. – Смотри на меня.
Мой пульс достигает пика и… замирает.
Я распахиваю глаза.
– Зачем? – Мои губы не слушаются, как и мой голос, который переходит на тихий, болезненный шепот. – Зачем… ты…
– Хочу, чтобы перестала смотреть на меня глазами маленькой девочки. Хочу, чтобы ты увидела меня настоящего. Смотри на меня… Смотри…
И я смотрю. Потому что его голос не позволяет ослушаться. Потому, что хочу. И кажется, если моргну – то умру.
– Нравится? – искушает меня обманчивое спокойствие его голоса, и тут же жестче и требовательней, убивая сомнения: – Нравится? Принимаешь меня?
Не могу ответить. Не могу пошевелиться. Не могу смотреть на него, потому что его взгляд медленно, но решительно плавит все барьеры, которые я так старательно воздвигала.
Он – магнит, который не отпускает. Он – воздух, без которого я задыхаюсь. И, наверное, именно поэтому я подаюсь немного вперед, и…
Мой безопасный мир разлетается вдребезги.
И целует меня не Руслан, а сам хаос. Потому что только он может уничтожать с таким удовольствием, так жадно, взахлеб. Заставляя захлебываться меня своим стоном. Заставляя забыть обо всем. Заставляя в нем потеряться.
Что он делает?.. Что я делаю?.. Что мы делаем?.. Суматошные мысли стираются в пыль. Легкие наполняются его вкусом и моим страхом.
Мы не должны… не должны… что это, Боже?.. Люди так не целуются. Так не целуются любовники. Так не целуются супруги. Это не поцелуи. Это бездна. Это маленькая смерть на двоих сумасшедших.
Его руки бесстыдно и уверенно исследуют мое тело. Прокладывают горячий путь от талии к груди. Поднимаются выше – туда, где уже давно не бьется мой пульс, и вдруг вновь запускается под натиском его пальцев. За пальцами следуют его губы – не менее жадные, не менее горячие, досуха выпивающие все мои запреты и страхи.
Я судорожно сжимаю его плечи. Цепляюсь за его рубашку. Впиваюсь пальцами в его кожу, когда выдержать его поцелуи становится практически невозможно.
Мы падаем на кровать – не разжимая объятий, не прекращая поцелуев, дыша губами друг друга.
Мой страх тихо растворяется в жажде – отчаянной, требовательной, обжигающей каждую клеточку.
Мой шепот теряется между нашим дыханием, между тихими стонами. И я будто издали слышу, да и то неразборчиво:
– Руслан… Руслан, я не…
На меня тут же обрушивается новый шквал поцелуев.
Его пальцы зарываются в мои волосы, тянут меня еще ближе к себе, сталкивая наше дыхание, сталкивая наши рты, сталкивая наше желание.
Меня пугает то, что я ощущаю. То, что я чувствую. И то, что я не могу… боюсь это остановить.
– Хочу тебя… – его стон прорывается сквозь завесу сладостного тумана. – До одури хочу тебя…
Возможно, и так. Но вряд ли сильнее, чем я.
Я инстинктивно выгибаюсь навстречу его губам, рукам, его шепоту. Внизу живота как будто мучительно закручивается спираль, и помочь могут лишь его пальцы… Льну к ним, когда они сжимают ткань платья и тянут вверх. Мешает. Да, оно сильно мешает…
– Нравится? – снова шепот Руслана.
Как будто я могу говорить.
Тянусь к нему, впиваюсь в его волосы своими пальцами, чтобы заполучить его рот. Требовательный. Ненасытный. От которого я впала в зависимость.
– Вижу, что нравится…
В голосе Руслана нет самодовольной усмешки, хотя и она бы не остановила меня. Сейчас – нет. Такое ощущение, будто он действительно волнуется – как я. Будто ему не все равно. Будто это важнее всего.
– Охренеть как хочу тебя… – голос сиплый, измученный, доводящий мое желание до отметки кипения явно выше сто градусов.
Бретели моего платья скользят вниз, и его губы тут же исследуют все, до чего могут дотянуться. До каждой клетки моего тела. До каждой вены, которая начинает бешено пульсировать под его поцелуем. И глубже, намного глубже, чем он себе представляет – до сердца, которое уже разбивалось на маленькие осколки.
– Охеренная… – выдыхает он между поцелуями. – Ты опять меня убиваешь…
– Я?
Он оглаживает мои скулы. С трудом отрывает взгляд от моих губ и смотрит в глаза. Слегка улыбается.
– И самое паршивое, что ты этого даже не замечаешь.
В приглушенном свете его кожа кажется темнее, жестче, а каждая линия мышц – напряженной до предела.
Мой взгляд цепляется за его шею, где черное крыло его татуировки соединяется с моим маленьким перышком, будто они – единое целое. Замечает ли он сам, что творит? Осознает ли, что уже меня собой отравил?
Я неспешно провожу пальцем по этим линиям.
Его дыхание сбивается, становится рваным, и мне на секунду кажется, словно вместе с моим рушится и его мир.
– Плевать… – резко выдыхает он. – Хочу тебя всю. Руками… языком… хочу тебя всю… Справишься?..
Впрочем, ему не нужен ответ. Даже если я буду в себе сомневаться, он измучает меня своей нежностью, но заставит выдержать его ласки.
Момент, когда вместо его пальцев у меня между ног оказываются его губы, доводит до исступления.
Я извиваюсь, впиваюсь пальцами в его волосы. Не могу… Я просто не могу… так…
– Согласен, – резко выдыхает он, – оставим это пока. Слишком рвет крышу…
Он накрывает мое тело своим. А дальше… дальше действую не я, а инстинкты – я обвиваю его своими ногами.
Легкое давление.
У меня перехватывает дыхание.
Резкий рывок и…
– Твою мать… – ругается глухо.
Прикрыв глаза, со стоном утыкается своим лбом в мою шею. Дышит медленно. Тяжело. Грудь под моими ладонями ходит ходуном. Он пытается взять эмоции под контроль, но пока безуспешно.
Поднимает голову – наши взгляды встречаются.
– Почему не сказала? Я бы не так… Я бы был осторожней. Я бы…
Потянувшись, прикасаюсь губами к его. Какая разница? Время для таких разговоров прошло.
Подаюсь немного вперед.
– Ты все-таки хочешь меня добить… – рваный выдох мне в рот.
За мгновенье до того, как он вновь начинает терзать меня своей лаской, нежностью, своей кожей, по которой я вожу пальцами, размазывая капельки пота.
Ничего не имеет значения в этот момент. Ни легкая боль, которая быстро проходит. Ни его растерянность, которая вновь сменяется натиском и уже более уверенными движениями.
Ничего.
Кроме нас…
Осознание накрывает неспешно, как колючее покрывало. Пытаюсь согреться, а становится зябко и неприятно. Хочется сбросить его с себя, а оно еще сильнее окутывает.
Мечты сбываются, теперь мне это точно известно. Я получила то, чего когда-то хотела. То, что так неумело выпрашивала. Я стала одной из Снегурочек, которые окружали Руслана с Вадимом.
Реальность бьет не больно. Ну или я уже к ней успела привыкнуть. Так, неприятно до скрежета где-то в душе.
Но выдержать можно. Я знаю. Я пробовала. Я это умею.
Мои глаза закрыты. Я чувствую, как пальцы Руслана очерчивают мое лицо, будто изучая его. Чувствую на себе его взгляд. Хочется спрятаться, да. Но я ведь решила идти к своим страхам, не так ли? Решила посмотреть им в глаза.
– Как ты? – спрашивает Руслан, когда наши взгляды встречаются. – Я старался быть осторожней. Если бы ты сразу сказала, было бы не так больно.
Я выдавливаю улыбку.
Не так больно? Это уж вряд ли. И хотя я знакома с болью, смаковать ее не люблю. Лучше сразу рвануть, чем оттягивать.
– Ничего, – говорю я, отстраняясь. – Не переживай. Все нормально.
Не похоже, чего его успокаивают мои слова. Наоборот – между бровей появляется задумчивая складка. Он всматривается в меня, пытаясь получить более ясный ответ.
– Нормально? – переспрашивает, видимо, так и не найдя его.
Я согласно киваю.
Приподнявшись, поправляю платье и соскальзываю с кровати. Так, где тут мои туфли? А, вот, надо же, далеко закатились.
Обуваюсь.
Руслан соскакивает с кровати и в два шага оказывается рядом со мной.
– Ты можешь пояснить, что, нахрен, с тобой происходит?!
Я смотрю в зеркало на свое отражение. Мои пальцы подрагивают, но это пройдет. Поправляю платье – хорошая ткань, не помялась. Хотя лучше бы надеть что-то другое. Да, точно.
– Люда…
– А что происходит? – Я пожимаю плечами. – Я же говорю, все нормально. Спасибо.
– Спасибо?!
– Да, конечно.
Я разворачиваюсь к нему.
– Спасибо, что выполнил мою просьбу. Теперь… – я медленно выдыхаю, до боли в легких, и стараюсь не потерять сознание, когда продолжаю: – Теперь… все. Я тебя отпускаю, Руслан.
Он молча рассматривает меня.
Я вижу, как по его лицу пробегают тени растерянности, удивления и какой-то непонятной решительности.
– Отпускаешь?
Его челюсти сжимаются так, что скулы кажутся заметно светлее. И я с трудом отвожу свой взгляд от него.
– Куртка там, – киваю в сторону. – Уходи, пожалуйста. Меня гости ждут. А мне еще нужно переодеться.
– Уходить?
Ну зачем, почему он все так усложняет? Почему просто не оставит меня в покое? Почему просто не уйдет, а упрямо делает вид, что до него туго доходит то, что я говорю? Мне сложно… так сложно не сорваться. Сложно смотреть на него и не сметь прикасаться. Сложно делать вид, что мне все равно.
– Да, Руслан. Пожалуйста, уходи.
Я поворачиваюсь к зеркалу, притворяясь, что придирчиво изучаю платье. Я спокойна. Почти спокойна. По крайней мере, голос меня на удивление не подводит.
А вот Руслан внезапно взрывается. Хватает меня за плечи, разворачивает к себе.
– Да черта с два я уйду!
Я удивленно моргаю.
Он тяжело выдыхает, пытаясь опять не сорваться. Смотрит прямо в глаза. И цедит каждое слово:
– Люда. Пожалуйста. Ты. Можешь. Мне. Пояснить. Что. Нахрен. Сейчас. Происходит?!
Я киваю.
– Мы с тобой переспали. Теперь я хочу, чтобы ты ушел. Так понятно?
Мне кажется, он разрезает меня на кусочки своими глазами. И добивает странным упрямством:
– Нет.
И я наконец-то срываюсь. Я и так долго держалась, правда. Даже не думала, что я так умею.
– Да уйди ты! Уйди, слышишь? Оставь меня! Просто исчезни!
А так, наверное, опускается ночь. Одним щелчком отключает весь свет… Руслан кажется таким тихим, спокойным, обманчиво расслабленным. Он даже отпускает меня. Но я все равно не могу пошевелиться. Меня словно прибил его взгляд. Поглощающий. Полностью. Растаптывающий остатки света, за которые я долго цеплялась.
– Ты ведь опять не понимаешь, что делаешь, правда?
Склоняет голову, будто впервые видит меня так ясно, отчетливо.
– Я предупреждал тебя не играть с огнем – ты его разожгла. И сбежала. Да и плевать, разве нет? Ты даже на тот свет собралась – ни о ком не подумала. Тебе тоже было плевать.
Меня окутывает жаркой волной. Я чувствую, что задыхаюсь. Он мстит. Он мстит мне за боль? Я сделала ему больно?
– Плевать, что мать с отцом сойдут с ума… Плевать на меня. На Вадима.
Он не говорит – он выплевывает слова. Расстреливает меня в ответ.
Мы оба дышим с надрывом.
Нам больно двоим.
Но он продолжает, не жалея ни меня, ни себя:
– Ты так трепетно относишься к проекту, который делаешь. Ты говоришь, что дом нужно почувствовать. Тебя не смущает, как изменился тот дом, где ты выросла? Как твоя мама изменила его? – Он разводит руками. – Ради тебя. Чтобы тебе было легче в нем находиться. Или ты этого даже не заметила?
Моя комната осталась без изменений. Ее мама не тронула. А вот все остальное… да.
– Твой отец состарился на десяток лет. Твой брат на грани – вот-вот станет неврастеником. Хоть на это ты обратила внимание?
Я молчу.
Он бьет в точку.
– Ты сминаешь все на своем пути. Просто. И не задумываясь. Маленькая капризная девочка… Ты не думаешь о других. Не умеешь. Боишься. Но знаешь – что?
Я не двигаюсь.
Кажется, не моргаю.
И почти не дышу.
Он дышит за нас двоих – отрывисто, громко, до ломоты в легких.
– Несмотря на то, что я это вижу. Знаю. Несмотря ни на что. Я никуда не исчезну. Даже если ты просишь.
– Почему?
Мой голос тонет в оглушительной тишине.
Мой взгляд теряется в его взгляде.
Мое сердце мучительно наблюдает за тем, как он медленно растирает костяшки пальцев.
И останавливается, когда он наносит последний удар:
– Хотя бы потому, что мы заключили контракт. И разорвать его невозможно.