Глава 30
– Ты меня напугал!
Он не отвечает сразу. Только кривит губы в ухмылке – такой, от которой внутри становится чуть зябко. А в памяти тут же всплывает его голос: «Ты меня никогда не боялась. Даже когда я все для этого делал».
– Нет, правда, – продолжаю я, пытаясь скрыть внезапное смущение. – Просто ты появился так неожиданно! У меня сердце ходуном до сих пор!
Зря.
Очень зря я это сказала. Он опускает взгляд вниз – как будто хочет убедиться сам. Только глаза его останавливаются не на сердце. А… чуть выше. Потом чуть ниже. С двух сторон сразу. И воздух между нами становится гуще.
– Поздно, – роняет он неожиданно.
– Что – поздно? А-а… Тебе уже надо идти?
Я облегченно выдыхаю.
А на его губах появляется уже не ухмылка – улыбка. Мягкая, обволакивающая. К которой очень хочется прикоснуться.
Я прячу руки за спину и киваю.
– Ну, если тебе пора… То конечно! Я не в силах удерживать! Точнее, не стану удерживать!
Улыбка Руслана становится шире.
– Тебе уже поздно меня бояться.
И вот почему-то теперь мне становится действительно страшно. Потому что я понимаю – он прав. И понимаю все, что остается несказанным между строк.
Поздно. Действительно поздно. Нужно было бежать со всех ног в нашу первую встречу. А теперь…
Теперь я бегу. Но с каждым днем, с каждым шагом, с каждым вдохом он становится все ближе ко мне. Залезает под кожу. Сжимает сердце в тиски. Ломает барьеры, которые я так долго выстраивала.
Я не чувствую себя с ним в безопасности. Боюсь его так, что мутнеет в глазах. Взглядом, улыбкой, ухмылкой, сдвинутыми бровями, растиранием костяшек на правой руке… Даже просто тем, что он существует – он меня разрушает.
– Ну что, я готов на еще один танец! Я вдруг осознал – что лучше много танцевать, чем болтать!
Внезапное появление Валерки разряжает атмосферу как лопнувший шарик. Я понятливо улыбаюсь, помня, с кем он последним беседовал.
– Я…
– Натанцевалась, – заканчивает Руслан.
Я перевожу на него вопросительный взгляд. Да с чего бы вдруг? Как он смеет? С кем хочу, с тем танцую!
И по его лицу понимаю – он в шаге от того, чтобы действительно начать что-то крушить и ломать. Ладно. Ладно, потом обсудим. В конце концов, я умею находить общий язык с любыми клиентами.
– Извини, Валер, – улыбаюсь соседу. – Я действительно немного устала.
– Это все потому, – ничуть не обидевшись, отвечает тот, – что ты не обула мои босоножки! Хорошо, вернусь к торту.
Он уходит.
Я скрещиваю руки и перевожу строгий взгляд на Руслана.
– И что это было?
– Почему ты не задавала этот вопрос, когда он на тебя пялился?
– Что? Когда? А даже если и да… – я прямо задыхаюсь от неожиданности. – Тебе-то какое дело? Ну, может, и пялился. Пусть даже так. Ты здесь при чем? Он же не предлагал мне заказ вместо твоего!
– Мне не понравилось.
Он так просто, так небрежно пожимает плечами, предъявляя свои аргументы, что я на какое-то время теряю все свое красноречие. Но память снова приходит на выручку.
– Что значит… Подожди. Ты говорил, что тебе не нравится, когда пялятся на твое! А я тут при чем?
Он тяжело и медленно выдыхает, будто тоже на взводе. И очень «доходчиво» поясняет:
– При всем. Ты – при всем.
Смотрю на него.
Жду.
Нет, это все.
Больше подсказок не будет.
И меня снова накрывает эмоциями, которые скрыть очень трудно. У меня даже голос начинает дрожать.
– Знаешь что, с кем хочу – с тем и танцую! И не твое дело – пялятся на меня или нет! Ты, кажется, домой собирался? И вообще за курткой зашел?
Не дожидаясь ответа, я резко разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома. Бесит… он опять меня бесит…
Я несусь так, будто за мной гонятся черти. А может, так и есть, потому что кто-то будто бежит следом за мной и упрямо нашептывает: «При всем. Ты – при всем»…
Браслеты звенят, но это не помогает.
«При всем… Ты – при всем…»
Не сразу справляюсь с ручкой на двери, она упрямо соскальзывает – так дрожат мои пальцы.
– Наконец-то! – бросаю я претензию непонятно кому, когда все же врываюсь в комнату.
Захлопываю за собой дверь. Здесь тихо, прохладно и полумрак. Я здесь в безопасности. Хотя сердце все еще трепыхается, как птица, которую поймали охотники. И зря! Одного я только что расстреляла словами – вряд ли он скоро придет в себя. Так что можно не волноваться.
– Ничего не произошло… – успокаиваю себя. – Он ничего особенного не сказал…
Аутотренинг никогда мне не помогал, так и сейчас провалился. Не трачу на него время. Потом успокоюсь. Потом я пойму, что снова сама все придумала. Даже посмеюсь над собой. В крайнем случае схожу к психологу – наговорюсь от души. Кстати, надо будет выбить с нее хорошую скидку. Это же она советовала не прятаться, а идти своим страхам навстречу. Спасибо, сходила.
Я шагаю к шкафу, судорожно вытаскиваю пакет с курткой Руслана. Она все еще пахнет им. Этот запах ощущается даже сквозь пластиковую оболочку. Глубокий, терпкий, раздражающе обволакивающий. Хорошо, что на улице ветер, а то бы мои нервы не выдержали. Он стоял слишком близко… и его взгляд… и его губы… А если бы еще и запах парфюма…
Я резко выдыхаю. Взгляд выхватывает мое отражение в зеркале, и я вижу, что нижняя губа чуть припухла. Даже не обратила внимания, что снова кусала ее.
Мое раздражение внезапно стихает, когда я замечаю белые тюльпаны у изголовья кровати. Медленно подхожу к ним и осторожно касаюсь нежных, прохладных лепестков. Наклоняюсь и вдыхаю их едва ощутимый, свежий аромат. Он успокаивает, охлаждает. Мне вдруг становится смешно, когда я вспоминаю свою вспышку на замечание Руслана.
Он всегда в мрачном настроении. Ему всегда все не нравится. Особенно во мне. Да он с детства только и делает, что отчитывает меня! Просто привык к тому, что он старше, лучший друг моего брата. Наверное, чувствует за меня какую-то ответственность, да и все. А я тут уже насочиняла себе…
Вдруг вспомнилось, как он отчитывал меня за первый поцелуй. И за клубы припоминал.
Я облегченно выдыхаю. Хорошо, когда все понятно. Понятно – значит снова легко! И значит, мы с ним сможем и дальше спокойно…
Мои мысли обрываются, когда я слышу, как за спиной открывается дверь. И начинают суматошно метаться, когда я вижу Руслана.
– Что ты…
Слова застывают у меня на губах. Потому что он смотрит на них. Смотрит так, что я не могу говорить. Не могу пошевелиться. Я даже дышать не могу. Только смотреть в ответ. И молча наблюдать за тем, как он медленно приближается.
Наверное, именно так опускаются вечерние тени.
Неумолимо.
Неспешно.
Они просто стирают солнечные блики собой.
Его взгляд такой темный, что я падаю в эту темноту и теряюсь там. Настолько откровенный, что я все понимаю. И больше не придумаешь себе отговорок.
Нет…
Не могу…
Я не могу больше…
Свет окончательно меркнет, когда он оказывается еще ближе ко мне.
– Не приближайся ко мне, – прошу я, но мой голос звучит так тихо, что я сама его еле слышу.
Может быть, поэтому он игнорирует мою просьбу и делает еще один шаг.
От его близости, от его размеренного дыхания, от которого мое становится рваным, оттого, что он в моей комнате, и мы один на один, я теряю не только голос. Начинают путаться мысли. Все кажется сном, просто сном, и мне с трудом удается вернуться в реальность.
– Пожалуйста, уходи. Ты не должен быть здесь. Я скоро выхожу замуж.
– Нет, – роняет уверенно он.
Его ладони обхватывают мое лицо, и теперь я чувствую его дыхание на губах.
– Ты… – я лихорадочно ищу хотя бы какой-то довод, который его остановит. – Ты сам меня отпустил!
– Считай, что я передумал. И хочу взять то, что ты мне тогда предлагала.
Его слова перекрывают мне кислород, и сделать следующий вдох становится просто невыполнимой задачей. А еще они будто отбрасывают меня на три года назад, заставляя почувствовать себя прежней.
Открытой – тогда я сама сказала ему, что люблю. Глупой – тогда я была уверена, что нравлюсь ему, хотя бы нравлюсь, мне бы хватило и этого. Наивной – тогда я считала, что если мы будем вместе, его перестанет интересовать кто-то еще и между нами больше не будет других. Безумной – тогда я сама пришла к нему в дом.
Нет, не хочу…
Не хочу даже вспоминать, это прошлое, его уже нет. Я смогла, переступила через него и оставила у себя за спиной. К тому же именно он сказал мне, что так, как я хочу, не бывает.
Сбрасываю с себя его руки и делаю шаг назад, чтобы он перестал быть так непозволительно близко. На удивление, он меня не удерживает. Может быть, он услышал меня и уйдет?
– Сказок нет, – качаю я головой. – Ты сам говорил.
И только когда он в один шаг вновь оказывается рядом со мной и практически вжимается в меня своим телом, я запоздало понимаю, что он и не думал меня отпускать. Мое мнимое отступление – это ловушка.
– Сказок нет, – повторяет невозмутимо он, склоняется надо мной и шепчет мне в губы: – Так я и не замуж тебя зову. Твое предложение заключалось не в этом.