Глава 11

На мою выходку со сменой нарядов реакции от руководства академии не последовало, и на следующий день после занятий я также сменила форму на более скромное, но милое золотисто-белое платье. Уже не для привлечения чьего-либо внимания, а просто для себя. Красивая одежда всегда поднимала мне настроение и вселяла уверенность. А ещё хотелось, чтобы негодяй Гаэрт не думал, будто после вчерашнего я отчаялась и опустила руки.

И снова по моему внешнему виду прошлись только завистливые адептки, недовольно напомнившие о необходимости носить форму. Я опять же сослалась на то, что в уставе есть указания лишь относительно занятий, а на следующий день… моему примеру последовали десятки девушек.

В обеденном зале, коридорах и парке от обилия разноцветных платьев разных фасонов теперь рябило в глазах. Кажется, я создала прецедент. Вот только продлилось это недолго. После того, как по вечерам академия стала напоминать модный дом, руководство, наконец, заметило, что происходит, и соответствующий пункт в уставе появился. Пришлось всем снова облачиться в скучную блёклую форму.

Меня этот факт практически не тронул — других переживаний хватало. Ардэн Гаэрт с того вечера в поле моего зрения практически не попадал. Похоже, он сам старался меня избегать. Жаль, очень хотелось полюбоваться его синяком при свете дня. Кто-то, правда, уверял, что видел его даже с двумя фингалами. Что ж, не знаю, откуда взялся второй, но он в любом случае его заслужил.

Мэйверз тоже ко мне больше не подходил, держался особняком и, кажется, разогнал своих поклонниц, проводя время в основном в одиночестве. Я в свою очередь также не искала его общества и не пыталась привлечь внимание.

Охота на женихов и на него в частности больше не казалась мне хорошей идеей. Не хотелось снова обмануться и выставить себя на посмешище. Но и другой альтернативы я теперь не видела, пребывая в растерянности. Разблокированный дар обернулся разочарованием. А ещё с ним, определённо, что-то было не так.

Я пыталась закрываться от снов по методу, подсказанному целительницей. Но теперь это почему-то не срабатывало, и ночами меня по-прежнему преследовал образ мёртвой Валды. А днём всё чаще стал появляться призрак Торинсона. Практические упражнения давались с трудом и отнимали всё больше сил. Порой к вечеру я чувствовала себя совершенно вымотанной.

Скрывать это получалось всё хуже. Первой отправить меня к целителям попыталась Кайла. А затем и куратор нашей группы, Эйра Лорсон, к которой я однажды обращалась за советом, настойчиво повторила свою рекомендацию обратиться к опытным специалистам. А для начала направила меня в наш лазарет. Я не стала спорить и доказывать ей, что уже была там. Просто сделала вид, что послушалась, но к целительницам не пошла, хотя дэйра Найрис ещё в прошлый раз настоятельно просила показаться через несколько дней после снятия блока.

В голове продолжали звучать жестокие, но отрезвляющие слова Ардэна «Ты ведь должна понимать, что в сложившейся ситуации большего тебе никто не предложит». Следовало признать — все уже прекрасно понимали, что помолвки с Баднером не будет, и про потерю дара проводника тоже знали. Мне не хватало только прослыть больной или сумасшедшей, чтобы стать изгоем в обществе. Тогда уж точно рассчитывать будет не на что.

Я принимала общеукрепляющую настойку и надеялась, что все неприятные симптомы пройдут сами собой, но ничего не помогало.

В тот день я с самого утра ощущала слабость, а перед глазами периодически маячил призрак Торинсона. Дальше так продолжаться не могло. Я написала маме сообщение, коротко рассказав о своих проблемах и попросив совета. Ответа долго не было, так что пришлось идти на занятия, но возле кабинета менталистики поняла, что ещё немного и просто упаду без сил прямо у всех на глазах. Так что пришлось всё-таки наведаться в лазарет, сказав старосте, что иду за зельем от зубной боли.

Первым кого я там увидела, был Рэйвуд Мэйверз. Мы столкнулись в приёмном отсеке, когда он с угрюмым видом покидал лазарет, и оба остановились, в первые секунды растерявшись от неожиданности.

— Ты на этот раз без провожатых, Дорган. — отметил довольно недружелюбно, но всмотрелся в моё лицо и, заметно смягчившись, добавил: — Паршиво выглядишь. Было бы из-за кого убиваться!

— Что ты выдумываешь! — возмутилась, вспыхнув от такого грубого намёка. Он же видел, что мы с Ардэном больше не общаемся, вот, видимо, и сделал поспешные выводы. — Не из-за кого я не убиваюсь! Просто зуб болит, за зельем пришла. А ты что здесь делаешь? Лечишься после «дегустаций»?

— Нет, за справкой зашёл. Сама же просила, — криво усмехнулся блондин.

— И что там в справке?

— Как ни странно, ничего, — задумчиво отозвался он, сверля меня нечитаемым взглядом. — Всё в порядке.

— Это действительно странно с такой толпой на всё готовых поклонниц, — согласилась вполне искреннее и направилась на поиски сотрудниц лазарета, поспешив уйти от Мэйверза подальше. Ещё не хватало у него на глазах снова отключиться, а такая вероятность существовала.

Целительниц я нашла в процедурной комнате. Мой нездоровый вид им тоже сразу бросился в глаза, и я мгновенно оказалась на кушетке под диагностическими чарами.

Заведующая, хмурясь, спросила, кто осматривал меня в Королевском госпитале сразу после выгорания дара и что было написано в первичном заключении? Мол, в прошлый раз они действовали, полагаясь на то, что мне сразу были проведены все необходимые процедуры и соответствующее лечение, но сейчас в этом возникли сомнения. А я не знала, как их развеять, поскольку в Королевском госпитале точно не бывала. Отчим сам привозил к нам какого-то незнакомого целителя. Возможно, оттуда, но он назначил мне лишь полный покой и приём нескольких горьких вонючих зелий в течение ближайшей декады.

Теперь целительницы хмурились уже вдвоём. Дэйра Найрис попросила помощницу принести зелье агаманта — универсальное средство, используемое в различных видах диагностики, но Зиэлда лишь развела руками, напомнив, что его остатки потратила на проверку паренька, заподозрившего, что ему подливают приворотное. Мне почему-то подумалось, что это был Мэйверз. Его наполненные недоверием слова о том, что после проверки ничего не обнаружено, обрели смысл. В душе шевельнулось слабое удивление, но в следующую секунду мне стало совсем не до Мэйверза. Я испытала настоящий шок, увидев в дверях процедурной маму и эйра Фэргиса.

Они заявили, что получили моё сообщение и немедленно забирают меня домой, чтобы заняться полноценным обследование и лечением. Целительницы, хоть были удивлены, поддержали такое решение, дали рекомендации и посоветовали, к кому именно лучше обратиться. На вопросы заведующей, кто и как лечил меня сразу после случившегося с Торинсоном, отчим отвечал туманно и расплывчато. А когда мы оказались в экипаже, выяснилось, что в Королевский госпиталь меня и в этот раз не повезут.

Мы с мамой пытались возражать, но Фэргис заявил, что пригласит домой проверенного человека, который не станет болтать лишнего, если, конечно, мы не хотим, чтобы все узнали о нашей проблеме и заклеймили меня зикфой, потерявший дар. Этого мы, разумеется, не хотели, пришлось согласиться на озвученные условия. И всё-таки многое казалось мне странным.

— Почему он вдруг так засуетился? Что ты ему рассказала? — допытывалась я у мамы, когда отчим отправился за целителем.

— Всё. И про призрак эйра Торинсона тоже, — со вздохом призналась она. — Я просто беспокоилась о тебе и не знала, что делать.

— А с Торинсоном по-прежнему всё в порядке?

— Да, он у нас теперь часто бывает, недавно приезжал с супругой.

Не удивительно, что отчим всполошился. Тоже, наверное, решил, что я схожу с ума, а с таким дефектом меня даже Пальрису сбагрить не получится.

— Скажи, ты знаешь целителя, который приезжал в прошлый раз? Он откуда вообще был? — продолжала я задавать вопросы, появившиеся после расспросов заведующей лазаретом.

Мама на мгновение задумалась и растерянно призналась, что не знает. Всем занимался отчим. Он сам привёз врачевателя, а ей сказал лишь, что это очень хороший специалист. Словом, ситуация не прояснилась.

Я даже не удивилась, когда Фэргис привёз всё того же «очень хорошего специалиста». Он осмотрел меня и снова назначил полный покой да приём нескольких зелий, заверив, что ничего страшного не происходит и этих мер будет вполне достаточно. Верилось с трудом, учитывая, что принимать назначенные зелья я начала в тот же день, но облегчения не почувствовала.

Видимо после моих вопросов, маму тоже обуяли сомнения. В этот раз она более подробно расспросила прибывшего целителя, выяснив его имя и должность. Тот всё же назвался сотрудником отделения менталистики Королевского госпиталя.

Когда через пару дней моё самочувствие ощутимо не улучшилось, встревоженная мама предложила отвести меня туда лично, но отчим не позволил. Сначала уговаривал набраться терпения и просто следовать назначениям, а когда мы в два голоса начали настаивать на поездке, категорично заявил, что в ближайшее время никто из нас из дома не выйдет, но пообещал пригласить другого специалиста.

И это было уже не просто подозрительно, а страшно. Складывалось впечатление, что мы стали заложницами в собственном доме.