ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Дорган всегда удавалось вывести его на эмоции, не прилагая особых усилий. В основном на негативные, конечно, но нередко их пикировки бодрили и забавляли, поднимая настроение. Словом, скучать и жаловаться на однообразие с ней не приходилось.

Вот и сейчас, стоило Змейке появиться в академии, как каждый новый день стал непредсказуемым, а диапазон, испытываем Рэйвудом эмоций значительно расширился.

Заметно растерянная после потери дара, она, тем не менее, оставалась всё такой же высокомерной гордячкой, считающей себя лучше всех. Всё также задирала нос, вскидывала подбородок, дерзила и выводила его из себя. А порой и забавляла, как в детстве, вызывая искренний смех, например, тем своим нахальным, самонадеянным обещанием вскружить ему голову и заставить бегать за собой.

Да, она была хороша. Этакая снежная принцесса — грациозная, холодная и очень красивая, он не мог этого не признать. Как и того, что порой любовался её точеным профилем и золотистыми локонами. Только это ничего не значило. Красивыми картинами и завораживающими пейзажами он ведь тоже любовался. На приятное зрелище приятно смотреть, однако глупо терять из-за него голову, а тем более волю.

Рэй был уверен, что с ним ничего подобного не случится, а самоуверенность Дорган лишь веселила, но потом на него буквально обрушились те горячие, волнующие сны с её участием, и стало не до смеха.

В том, что это затея Дорган он не сомневался, но доказать ничего не мог, как и закрыться сначала от этих снов, а потом от порождённых ими мыслей и фантазий. Девчонке всё-таки удалось забраться к нему в голову и заставить думать о себе! Ещё как удалось!

Он даже старался избегать её, чтобы не видеть лишний раз, что, впрочем, мало помогало. Это очень злило, но предъявить нахалке по факту было нечего. Попробуй, докажи ментальное воздействие через сны — засмеют, если кому рассказать. Он и не рассказывал.

Попытка же призвать к ответу саму Дорган с треском провалилась. Она возмущённо отнекивалась, но при этом так краснела и закусывала губу, что воображение снова начинало подкидывать картинки из тех снов, где она вот также краснела, но вела себя гораздо смелее и позволяла ему очень многое. Жаль, обрывалось всё на самом интересном месте, но воображение живо дорисовывало остальное. Поэтому попытки докопаться до истины пришлось прекратить, а общение со Змейкой свести к минимуму.

Потом была эта странная история с Валдой и поездка в замок. Дорган снова смогла удивить его и даже напугать. Рэй стоял у двери, когда она приоткрыла её и, резко побледнев, рухнула без сознания. Он едва успел подхватить её у самого пола и потом несколько минут не мог привести в сознание, находясь на грани паники и не зная, что делать. А она, видите ли, просто неудачный эксперимент с вхождением в осознанный сон провела! Он не знал радоваться или злиться, просто выдохнул с огромным облегчением.

А Дорган, вернувшись в академию, снова принялась за старое — то есть за охмурение Ардэна. Наблюдать за этим было неприятно до зубовного скрежета, но он больше не вмешивался, считая, что столкновение с суровой реальностью пойдёт принцессе на пользу. Ведь дураку было ясно, что Гаэрт на ней не женится, и только наивная Змейка ещё на что-то надеялась.

И всё же, когда она появилась в обеденном зале в том совершенно неуместном наряде, словно на светский приём собралась, выставив себя на всеобщее обозрение, как товар на витрине, только чтобы понравиться своему брюнетику, Мэйверз не выдержал и попытался её предостеречь. Разумеется, из этого ничего не вышло. Упрямица его даже слушать не стала, и Рэй решил больше не вмешиваться. Пусть сама со своими проблемами разбирается, с него хватит!

Но когда вечером он по привычке курил в парке, и увидел, спешившую куда-то в столь поздний час Дорган, немного поколебавшись, всё же направился вслед за ней.

Чтобы не привлекать внимания, пришлось немного отстать, так что он успел лишь к концу разыгравшейся драмы. Но в принципе всё было более чем понятно и ожидаемо. Разве, что удар кулаком стал приятной неожиданностью. Обычно девушки в таких ситуациях ограничиваются пощёчиной либо горькими слезами, так что Змейкой он в этот момент даже немного гордился. А когда она удалилась, постепенно перейдя на бег, вышел из своего укрытия.

Парк освещали фонари и звёзды, так что наливающийся краснотой синяк под глазом Ардэна был виден вполне отчётливо.

— Ты что здесь делаешь? — спросил тот испуганно, тщетно пытаясь прикрыть травмированную часть лица ладонью.

— Прогуливался неподалёку, услышал крики. Пришёл узнать, в чём дело, — пожал плечами Мэйверз.

— Всё слышал?

— Нет, но в целом картина ясна. Здорово она тебя приложила.

— Истеричка, я же как лучше хотел. А она… И вот как я теперь с таким лицом? — обиженно пожаловался Ардэн, убирая руку и демонстрируя внушительный фингал, совсем его не красивший.

— И в самом деле, как-то несимметрично, — равнодушно посочувствовал Рэйвуд, а потом вдруг вспомнил, как Дорган стояла тут бледная, несчастная, с подрагивающими губами, но гордо расправленными плечами, и от души засветил незадачливому совратителю в непострадавший глаз, проворчав: — А вот теперь всё правильно — симметрия в жизни очень важна!