Глава 1

Лара

— Ты обязана!

— Нет!

— Но Ларочка! Пожалуйста…

Сосредоточиться просто невозможно, когда Натали стоит за спиной и уже почти двадцать минут уговаривает меня на сделку с чёртом!

Чёрт — это она!

Бросаю кисти на табуретку рядом с мольбертом и разворачиваюсь к подруге лицом.

Этот чертёнок имеет абсолютно ангельскую внешность — белокурые локоны на нежных плечах, тонкая кость, хрупкая как стекло, и взгляд полной невинности, которую она подарила на заднем сиденье минивэна своей любви на всю жизнь номер один.

— Натали, неужели ты позабыла наш последний разговор?

Смотрю прямо в её голубо-серые глаза и не ведусь на удивлённые взмахи густых длинных ресниц. Во-первых, они у неё нарощенные, а во-вторых, я наивна по жизни, но в вопросе с подругой подкована так, что можно диссертацию защитить «Кто, что и как часто. Портрет Натальи Вознесенской».

— Ты о чём, Мотылёк?

— Не переигрывай, Вознесенская! — теперь действительно начинаю сердиться, что тут же понимает подруга.

И прежде, чем мне удаётся сделать хоть шаг в сторону, она хватает меня под локти и прижимает к себе.

— Да помню я. Ну перебрала чуток, ну поссорилась с охраной клуба. С кем не бывает?! — легко перечислила девушка свои заслуги, продолжая смотреть на меня глазами раненого Бэмби.

— Со мной. Если я не иду в комплекте с тобой. Две по цене одной, но как-то так выходит, что вся оплата, а именно наши приключения и их отдача, ложится только на мои плечи. И когда по ошибке вместо тебя загребли меня эти секвойи человеческого происхождения, то я чётко и окончательно высказалась: «Ната, это было в последний раз!». Забыла?!

Вознесенская аристократично морщит носик, выслушивая чистую правду, но, судя по захвату моего тела, отпускать не собирается.

— Хорошо, Ларочка. Обещаю, это будет самый последний раз. Но только сходи со мной. Я должна там быть. Просто обязана!

Натали далеко не ангел, любит кутёж и праздную жизнь, но такого блеска этих голубых глаз я давно не замечала.

— Если тебе так приспичило выгуляться на какой-то вечеринке, то причём тут я?! Не понимаю!

Возмущаюсь от души и при этом начинаю отлеплять женские ручки от своих локтей.

— Вечеринка закрытая. Приглашены не абы кто- меценаты, миллионеры, критики.

— Тем более чего ты там позабыла? И я тоже?

— Там будет ОН!

Я снова не ведусь. Плавали, кушали и не раз.

— Он — это сто пятая любовь «всё и навсегда, пока смерть не разлучит нас»?!

Подруга вожделенно вздыхает, и теперь в глазах загорается настоящий огонь.

— Третьяков Лев Николаевич, урождённый граф Леонардо Лабарр де Бомарше.

Сказала и замолчала с выражением полного возвышения. Утопия какая-то!

— И кто это? — вынужденно задаю вопрос, так как продолжения рассказа об этом французском лягушонке не последовало.

Ната сокрушенно качает головой, словно я только что призналась, что я как минимум мужчина.

— Это, Мотылёк, мечта ВСЕХ женщин мира и моя любовь. Папочка одобряет.

Ну, если папочка… значит, там миллион миллионом погоняет и миллиардом закусывает.

— И я одобряю, так что, Наталья Павловна, вперёд! На баррикады! Пуш ап свой любимый только под платье натянуть не забудь.

Подруга показывает язык и упёрто прижимает к себе. Вот же пристала… блондинистая пиявка.

— Лара, ну очень надо. Там будет бал — чинно, гладко и дорого. Шампанское и твои обожаемые морепродукты. Обещаю, можешь слопать своих королевских креветок хоть тазик.

Тазик я, естественно, не осилю, но возможность прогуляться по балу с креветками уже не так меня пугает.

— Бал?

Наташа кивает.

— Ты трезвая умничка, которая никого не бьёт, а весь вечер охмуряет своего лягушонка?

— Кого?

— Ну, де Бомарше или как его там?

Снова кивает, а потом начинает подпрыгивать от нетерпения на месте в ожидании заветного «да», уже готового сорваться с моего языка.

— А зачем тебе я?

— Для поддержания морального духа, — смело заявляет девушка, отпуская мои локти.

Подозрительно прищуриваюсь, делая поспешный шаг от неё, пока она не надумала снова меня держать и дёргать.

— А что не так с твоим духом? Вонвижу, что бодр и весел. Если с таким настроем и хлопаньем ресниц на бал подашься, то не только граф, но сам король будет твоим.

Наташа радостно улыбается, но взгляд горит упрямством.

— Лар, тебе не помешает развеяться. Мне кажется, ты из квартиры уже неделю не выходишь.

Ну почему неделю? Сегодня только шестой день. И я это хорошо помню, так как через два дня мне нужно отдать заказанную картину, которую я почти завершила.

— Возможно, — нехотя соглашаюсь с подругой, шествуя в ванную.

Надо срочно отмыть руки, пока краска не успела пропитаться в кожу.

Ванная у меня небольшая, но Ната всё равно идёт следом за мной, чтобы дожать мой положительный ответ. Её тихие шаги и парфюм буквально преследуют меня, лишая права выбора.

— Хорошо, сходим вместе. Когда состоится сие мероприятие?

Мой вздох она пропускает мимо своих маленьких ушек с точками бриллиантов в мочках. Грациозно выполняет реверанс, едва не задевая полочку с флаконами- растворителями.

— Ната, аккуратнее. Я только согласилась, но уже боюсь начать об этом сожалеть.

— Всё будет отлично, Мотылёк! Я уже всё распланировала.

Кто бы сомневался?!

— Завтра примерка наших платьев, послезавтра и ещё разок репетитор по бальным танцам, а остальные мелочи по типу подборки аксессуаров, туфель, причёски я беру на себя.

Некоторые, смотрю, не сомневались в моём согласии. Но не мешаю подруге расписывать эту неделю по минутам и просто молча оттираю ватным диском маслянистые пятна всех цветов радуги.

— Ларочка, я знаю, что мой эгоизм впитан с молоком матери, но если тянуть с такими вещами, то можно остаться без наряда и потом только ждать фею крестную.

Для меня феей была Вознесенская.

— Я поняла, феюшка ты наша. Но у меня через два дня встреча с заказчиком, а через три дня — подработка на дому — не забудь это внести в свой гениальный план. И если платье будет снова с большим количеством нулей в ценнике или скважинами в районе вырезов, то я его не надену.

По меркам горячо любимой подруги я должна милостыню просить, но в реальности мне вполне хватает моего заработка, чтобы содержать не совсем дешёвую квартиру, покупать еду и одежду.

Вечерние наряды мне совсем ни к чему, если бы не любящая приключения пятая точка Вознесенской.

— Мотылёк, ну ты чего?! — тут же сбрасывая шутовскую маску с лица, Ната становится обычным человеком, которая любит пиццу и мелодрамы. — Я нам такую красоту навояла. Ты будешь неотразима. Впрочем, как и всегда. Именно поэтому мне нужно твое сопровождение.

Отбрасываю в мусорное ведёрко использованные диски и разворачиваюсь всем корпусом к девушке. Это она сейчас о чём?!

— Лара, ну твою красоту не видишь или не хочешь видеть только ты. Зато я и все остальные далеко не слепые.

Бросила быстрый взгляд в зеркало над раковиной. Я была всё та же, которая утром тут умывалась и чистила зубы.

Обычное бледное лицо, неестественно голубые глаза и дурацкие слегка волнистые пепельные волосы, из-за которых в начальной школе мальчишки обзывали меня бабкой Ягой, а в старших классах — инопланетянкой или мутантом из «Люди икс». Одно время короткие, они снова отрасли, явно напрашиваясь на порцию стрижки.

— Ната, не выдумывай. Все так, как и всегда. И всё ещё хочу покрасить волосы в какой-нибудь оттенок блонд.

— Только посмей. Я запишу тебя на шугаринг всего тела, и посмотрим, как ты там будешь извиваться и стонать.

— Никак. Я просто не пойду.

— Поймаю и притащу за окрашенные лохмы.

Взвела глаза к небу и вышла из ванной.

— Всё равно не понимаю, зачем тебе тащить меня, — продолжаю размышления вслух, собираясь испить кофейку.

Быстро кнопаю электрический чайник и пытаюсь найти в холодильнике что-нибудь для бутербродов, но пять дней творческих прыжков перед холстом не заставили продукты самостоятельно приходить из магазина.

— Вот! Принесла передачку от тёти Вики. Она, как услышала о твоём очередном творческом «запое», сразу собрала пакетик со словами: «Отощала там поди совсем моя деточка!».

Семейного повара Вознесенских, Викторию Андреевну, и меня связывало дальнее родство и взаимная любовь к булочкам с корицей.

— Только на булки сильно не налегай с голодухи, а то в платье не влезешь, — жалобно попросила подруга, когда мой нос уже нырнул в недры вкусно пахнущего пакета.

Это она намекает на мои бёдра и попу, которые, по моему мнению, выросли от малоподвижного образа жизни и резко портят симметрию моего тела, а по мнению той же самой Наташи — являются врождённым достоинством и делают меня очень сексуальной и чувственной.

Как говорится, сколько людей — столько и мнений.

— Не буду. А ты что, уже уходишь? — удивляюсь, когда Вознесенская, поджав пухлые губки, начинает давать задний ход из кухни. — А как же выпить со мной кофе или чай?

— Нет-нет. Диета, фитнес и платье моей мечты меня ждут, а там и принц недалеко.

— Граф, — уже с набитым ртом после найденного пакета с булочками поправляю подругу. — Уверена, что он стоит таких мучений?

И снова этот мечтательный взор в небеса, а точнее, в потолок моей квартиры.

— О да! Ну ты сама увидишь. Он должен обязательно к тебе подойти, так как на фоне обыкновенных девиц будешь выделяться, что ценит де Бомарше.

С интересом слушаю план подруги, так как распускающееся на языке божественное, выверенное до грамма сочетание сладости теста булки и корицы заставляет меня поджимать пальцы на ногах от удовольствия.

— И вот так как тебе Леонардо, как в принципе и весь остальной мужской генофонд, не интересен, то ты представишь ему меня. А я уж постараюсь сделать всё, чтобы очаровать француза.

Прекрасный план, но …

— Нат, а зачем такие сложные шаги? Не проще попросить отца вас официально познакомить, и ты сразу начнёшь его очаровывать?

И я заодно смогу остаться дома.

— Нет! Что ты! — машет на меня руками, словно я снова сказала что-то очень запретное. — Граф не женат, баснословно богат, до безумия хорош собой и имеет такие влиятельные связи, что породниться с ним мечтает каждый второй. Если нас начнёт знакомить отец, то это будет полный провал ещё до начала операции.

М-да! Как всё сложно у этих богатых и знаменитых.

Булочка закончилась как-то неожиданно, так что потянулась за второй. Моя слабость — это вкусная еда, но не вся, а только избранные продукты и блюда.

Как, кстати, креветочки, заявленные в меню бала.

— Ладно, Наташа. Я иду, знакомлю вас, если он, конечно, обратит на меня внимание, а потом заедаю отвергнутые чувства блюдом креветок. Всё верно?

В ответ получаю громкий воздушный поцелуй и взмах короткой юбки интриганки.

— Пока, Мотылёк. Завтра увидимся. Время напишу в нашем чате, — уже из коридора оповестила меня Вознесенская.

Открыла окно, чтобы проветрить стойкий аромат её парфюма и заодно влить свежего воздуха в давно не проветренные комнаты моего дома.

Кроме булочек, из пакета торчали несколько формочек, и уверена, там очередные божественные лакомства от волшебницы Виктории.

Неспешно, предвкушая очередной гастрономический оргазм, стала распаковывать коробочки. Я не ошиблась.

Единственное, что сейчас портило всю общую картину, это волнение из-за очередного сумасшедшего плана Наты. Но бросить я её не могла, даже не из-за данного обещания или креветок.

Просто если что-то пойдёт не так, я обязана вытащить эту красивую попку аристократии из эпицентра событий.

И так всегда!