Глава 11

Ника

Две недели спустя

31 декабря

— Уля, принеси мне, пожалуйста, малосольные огурцы с балкона, — кричу с кухни.

— Сейчас, мамуль, — слышу приглушённый голос дочери.

Кидаю взгляд на экран телевизора, где Надя поливает Женю из чайника. Случайно провожу ножом по пальцу, оставляя глубокий порез. Тут же откладываю нож и спешу к раковине, чтобы подставить палец под холодную струю воды. Обрабатываю рану и заклеиваю пластырем.

Поворачиваю голову и вижу Улю, которая, оставив банку с огурцами на столе, торопливо уходит.

— Уля? — окликаю дочь.

Она замирает в проёме, но на меня не оборачивается. Слышу, под причитания Жени, как Уля шмыгает носом. Откидываю полотенце на стол и подхожу к своему ребёнку.

— Милая, посмотри на меня, — кладу руку на округлое плечо и пытаюсь развернуть Улю к себе. — Что у тебя случилось?

Шмыгает носом, начинает дрожать. Я обхожу дочь и прижимаюсь губами к её лбу.

— Не хочешь поделиться? — спрашиваю шёпотом на ухо.

— Просто... Новый год сегодня, а меня никто не поздравил, — горько всхлипывает. — Я так и не смогла ни с кем подружиться. Я… Я никому не нужна-а-а, — горько-горько всхлипывает дочь, заставляя моё сердце сжаться от боли.

— Ну что за глупости, моя родная? Я же больше жизни тебя люблю, моё сокровище, — обхватываю лицо Ули ладонями и нежными поцелуями покрываю лицо, собирая слёзы. — Маленькая моя, ещё не вечер. Ещё обязательно поздравят. Пойдём на кухню, я тебе какао сделаю, — кладу руку на спину Ули и подталкиваю в сторону кухни. — Или ты хочешь побыть одна? Я могу принести тебе в комнату какао.

— Я помогу тебе с готовкой, — шмыгает носом и вытирает слёзы рукавом домашней кофты.

Я улыбаюсь и целую её в висок. На кухне наливаю молоко в кастрюлю и ставлю кипятиться на огонь. Насыпаю в чашку Ули какао-порошок, добавляю немного сахара и заливаю кипятком.

— Уля, тебя никто не обижает? — спрашиваю тихо.

— Нет, мамочка. Никто меня не обижает. Просто, пока я не смогла найти себе друзей.

— Родная, если ты хочешь, я могу перевести тебя в другую школу.

— Нет. Не нужно. В этой школе меня всё устраивает. Меня не трогают, а я очень сильно боюсь, что в новой школе меня будут обижать, — торопливо говорит Уля.

— Ты же мне расскажешь, если кто-то тебя обидит? — поворачиваюсь к Уле лицом и опираюсь бёдрами о столешницу позади.

— Да, — кивает и отводит взгляд.

Я понимаю, что дочь лжёт. Не скажет. Скроет от меня. Будет переживать всё внутри себя.

— Моя родная девочка, — говорю строго, — ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Знаешь, что я всё сделаю ради твоего счастья?

— Да, мамуль. Я знаю. И ценю это, — серьёзно кивает и смотрит на меня, чуть нахмурившись.

— Не бойся расстроить меня, Ульяна.

— Я не боюсь. Просто иногда такие глупости в голову лезут, — улыбается уголком губ.

— В этой светлой голове не может быть глупостей, — улыбаюсь нежно, подходя к дочери и проводя рукой по голове Ули, заправляя волосы за уши. — Что тебя беспокоит?

— Понимаешь, мамуля… Мне уже шестнадцать, а я… Меня ни разу звали на свидание… Я… Ой, — заливается краской смущения и закрывает ладонями лицо. — Глупости какие говорю. Просто… Что со мной не так? Мне никогда в жизни не говорили, что я нравлюсь.

— Всё с тобой в порядке, — я ласково улыбаюсь. — Не важно, сколько тебе будет, лет, когда случится твой первый поцелуй. Куда важнее, чтобы он случился с тем, кого ты любишь. Чтобы твои чувства были искренними и взаимными. Не нужно спешить, родная. Не нужно торопить события. Вот я…

Я влюбилась только в тридцать шесть. До безумия сильно. До потери сознания. В мужчину, которого я знаю две с половиной недели. Но уже люблю до разрыва аорты. Теряю себя в нём в каждую нашу встречу. Растворяюсь. Забываю собственное имя.

— А ты любила когда-нибудь? — спрашивает тихо Уля.

— Да, милая. И это прекрасное чувство.

— А я люблю тебя, — Ульяша подаётся вперёд и крепко меня обнимает. — Больше всех на свете.

— А я люблю тебя, — шепчу с улыбкой, чувствуя, как глаза становятся влажными. — Ой, молоко!

За спиной шипит молоко на плите. Отстраняюсь от Ули и быстро снимаю кастрюлю с плиты. Я выливаю молоко в чашку и ставлю на стол перед Улей готовое какао.

— Спасибо, мамуля. Давай, я помогу.

— Не нужно. Пей какао. Я справлюсь, — ласково улыбаюсь дочери.

Вымываю плиту. И как только вешаю тряпку на кран, слышу звонок своего мобильного. Моё сердце тут же обрывается, а потом начинает стучать с утроенной силой в горле. Я знаю, кто мне звонит. Кидаю быстрый взгляд на Улю и хватаю телефон. Выхожу в коридор и отвечаю.

— Да, — мой голос, как всегда, срывается и сипит.

— Здравствуй, девочка, — хриплым шёпотом говорит мой любимый мужчина.

— Привет, — я расплываюсь в глупейшей, счастливой улыбке.

— Мы сегодня едем на приём. К девяти будь готова, — как всегда, Лёша не церемонится. — Платье и обувь привезу.

— Я не смогу, Лёш, — говорю тихо в трубку.

— Почему, Вера? Я не видел тебя неделю, — рычит мужчина.

— Новый год я проведу с дочерью.

Молчит. Слышу, как тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, — всё же выдыхает Лёша.

— Как твоя командировка? — задаю вопрос и прикусываю губу.

— Нормально. Я… — замолкает, выдыхает в трубку.

Знаю, что он сейчас ерошит волосы на затылке.

— Я соскучилась, — признаюсь честно любимому мужчине.

— Девочка, — рычит. — Что мне мешает приехать к тебе сейчас и трахнуть?

— Лёша! — шепчу смущённо и возмущённо. — Ну что ты такое говоришь?

— Я последний раз трахал тебя больше недели назад, — хрипит. — Мне понравилось, как ты кончала на моём языке.

— Боже. Лёшенька, прекрати, — всё моё тело начинает пылать.

Как же сильно я по нему соскучилась. Как же сильно я хочу прижаться к его крепкому сильному телу, втянуть его запах, раствориться в нём. Срастись. Стать единым целым. Всякий раз, когда он обхватывает меня своими руками, мне кажется, что я защищена от всего мира. Я забываю все проблемы, все заботы. Потому что я знаю, что он может их решить. По щелчку пальцев.

Боже. Это ведь так глупо, я мало его знаю. И последнюю неделю я слышала его только по телефону.

Прохожу к окну и прижимаюсь виском к раме.

— Блять, родная, я должен идти. У меня совещание. Я перезвоню.

В трубке устанавливается тишина, и я прижимаю телефон к груди. Боже. Как мне мало разговора с ним. Как мне мало его.

«Родная».

В голове всплывает его обращение.

— Боже, — шепчу и прижимаю пальцы к губам, которые норовят расползтись в улыбке.

Я настолько счастлива, что даже страшно, что это прервётся в любой момент. Что моё счастье уничтожат.

Я возвращаюсь на кухню, где Уля увлечённо смотрит фильм. Целую её в макушку, втягиваю любимый запах своего ребёнка.

— Грустишь? — спрашиваю на ухо.

— Уже нет, — Уля вскидывает на меня голову и смотрит в глаза. — Твой какао прогнал всю грусть.

— Вот и отлично.

Стискиваю дочь в объятиях и возвращаюсь к нарезанию салата. Мои мысли то и дело возвращаются к Лёше. Я до безумия сильно соскучилась. Но как бы сильно я не хотела его увидеть, Уля для меня всегда на первом месте.

Весь день проходит в хлопотах. В полночь я, счастливо смеясь, наблюдаю за тем, как Уля, смущённо улыбаясь, достаёт из-под ёлки коробку с подарком. Распаковывает. И застывает, глядя на меня огромными, как у оленёнка, глазами.

— Мамулечка, он же дорогой.

— С Новым годом, моя девочка.

— Спасибо, — Ульяна оказывается возле меня и целует меня в щёки. — А это тебе, — протягивает мне небольшой бархатный мешочек.

— Уля, — выдыхаю со слезами, когда на ладони оказывается подвеска в виде ангела. — Доченька, спасибо. Спасибо.

Из глаз начинают катиться слёзы. Уля тянется ко мне, пальцы стирает слёзы со щёк. Притягиваю Улю к себе и усаживаю к себе на колени.

— Ты моё самое большое счастье, — заправляю волосы за аккуратное ушко.

Уля кладёт мне голову на плечо, а я тихонько пою ей колыбельную, которую она так сильно любила в детстве. Дочь засыпает на моих руках. Я с нежной улыбкой перебираю волосы на её затылке, потом с осторожностью перекладываю Улю на диван и накрываю одеялом.

— Ты ещё полюбишь, моя родная. Ты будешь самой счастливой, — шепчу ей, пальцами обводя души бровей. — Самой счастливой.

Целую Улю в лоб, выключаю свет и выхожу из своей комнаты, тихо закрыв дверь. Беру телефон.

«С Новым годом, мой хороший», — набираю сообщение Лёше.

Но нажать на кнопку отправки не успеваю. Телефон начинает вибрировать в руке.

— Да?

— Выйдешь? Я за дверью, — родной и низкий голос льётся в динамик.

Я тут же бросаюсь к двери и открываю её. Он сидит на ступенях. Красивый. Уставший. Родной. Любимый.

Босая выскакиваю в подъезд. Оказываюсь возле него и обвиваю руками шею. Укладываю подбородок ему на макушку и втягиваю с жадностью запах Лёши. Руки мужчины обвивают талию, сжимают меня так, что я теряю дыхание. Лёша утыкается лицом в мой живот и с хрипами дышит.

— Чёрт, девочка… Сука…

Он комкает в руках мою кофту, поднимает вверх и губами прижимается к животу. Проводит по коже языком, обводит впадинку пупка, а потом и вовсе прикусывает низ живота. Я охаю. Пальцами зарываюсь в его волосы.

— С Новым годом, девочка, — вскидывает на меня глаза, подбородком прижимаясь к моему животу.

— С Новым годом, — шепчу, стеснительно улыбаясь. — Лёша.

Мой мужчина только улыбается. Проводит языком по нижней губе и горячими пальцами проникает под свитер и выводит узоры на коже.

— Покатаемся? — спрашивает сипло.

— Да, — зачарованная его взглядом, выдыхаю счастливо.

Лёша поднимается резко и подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю и вцепляюсь пальцами в его плечи.

— Лёшенька, мне одеться нужно, — цепляюсь пальцами в его плечи и прижимаюсь всем телом в мужчину, чувствуя, как напряжённые соски вжимаются в его грудную клетку.

И он это чувствует. Со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— Блять, Вера, я же тебя сейчас прямо здесь возьму, — его сильные жёсткие пальцы зарываются в волосы на затылке и оттягивают голову назад. — Пойдём к тебе, девочка.

— Ульяна спит, Лёша. Нет. Ко мне нельзя, — говорю виновато и отвожу взгляд.

Мужчина только зубами скрипит. Набирает в грудь воздух, собирается что-то яростное сказать, но передумывает. Осекается. Открывает дверь в мою квартиру и ставит меня на порог.

— Буду ждать тебя, Вера.

Я не успеваю ничего ответить, потому что он закрывает за собой дверь. Я разочарованно закусываю нижнюю губу и торопливо одеваюсь. Пробираюсь в свою комнату, где сладко спит Уля, достаю с верхней полки подарок для Лёши и покидаю квартиру.

Он снова сидит на ступенях. Курит сигарету. Останавливает на меня взгляд и улыбается, когда задерживает взгляд на моей пушистой белой шапке. Которую он мне подарил перед тем, как уехал в командировку. Я, стеснительно улыбнувшись, протягиваю мужчине коробку.

— С Новым годом, Лёша.

Он тушит сигарету, поднимается резко и нависает надо мной. Осторожно забирает из моих рук подарок, склоняет голову и целует меня в щёку. С поразительной нежностью. У меня в грудной клетке всё распирает от восторга, от любви, от нежности к этому мужчине. Прикрываю глаза. Я окончательно растворяюсь в нём.

— Спасибо, маленькая.

Он прячет подарок в карман пальто, берёт меня за руку и ведёт на улицу. Во дворе взрываются салюты. Мужчина подводит меня к своей машине, садит на переднее сиденье. На колени мне опускается букет нежных розовых хризантем, прозрачная коробка с клубникой и большая коробка со стайлером.

— Лёша… — у меня широко распахиваются глаза. — Боже, спасибо тебе.

Я давлю в себе ненужные слова о том, что это слишком дорого. Лёша криво улыбается. Но я успела его узнать. Поняла, что он смутился. Мой мужчина захлопывает дверь и занимает место водителя.

— А ты посмотришь? — шёпотом спрашиваю у мужчины, когда машина выезжает со двора.

— Посмотрю. Чуть позже. Но мне уже нравится, Вера. Потому что твой подарок, — я с восторгом рассматриваю ямочку на его щеке, когда он улыбается.

Боже. Я всё больше и больше узнаю его. Всё больше и больше влюбляюсь. Мне даже страшно представить, насколько сильно я могу его любить. Ведь с каждым днём я теряюсь в нём всё больше и больше.

— А куда мы едем? — спрашиваю тихо, боясь нарушить уютную тишину машины.

— Кататься. Ко мне ты переезжать отказываешься. С дочерью знакомить не готова. Как прошла неделя, Вера? — кидает на меня взгляд.

— Я вроде всё рассказывала, — веду плечом.

— Ещё. Мне мало. Клубника мытая, девочка. Ешь. Рассказывай.

Я открываю коробку, отрываю хвостик у клубники и первым делом тяну к губам Лёши. Мужчина на миг замирает, обжигает меня горячим взглядом, обхватывает губами клубнику, а потом проводит языком по подушечкам.

— Вкусная, — облизывается, как довольный кот.

Смотрит косо на меня. А я, как всегда, теряясь в его глазах, совершаю очередной необдуманный поступок. Подношу пальцы, которые находились в его рту, подношу их к губам. Облизываю.

Машина резко сворачивает на обочину.

— Я хотел покатать тебя по городу, девочка. Но решил, что лучше покатаю тебя на своём члене, Вера.

Я только улыбаюсь, когда сильные руки подхватывают меня и выдёргивают с места.