Глава 10

Ника

— Алексей, — сипло выдыхаю я, когда пальцы мужчины проводят по моей шее, замирают на пульсе и считают частые удары сердца. — Алексей, спасибо Вам за то, что вступились.

— Я не позволю оскорблять мою женщину, — шепчет на ухо.

Я с наслаждением жмурю глаза и откидываю голову назад, затылком вжимаюсь в стену позади. Смотрю на Алексея из-под полуопущенных ресниц. Рассматриваю его красивое лицо. Лёгкую щетину. Ровный нос. Серые глаза, в которых впервые с момента нашего знакомства я вижу спокойствие. Мне бы сейчас возразить, сказать, что всё это ошибка, что он не может так нагло заявлять на меня права. Но я молчу. Долго смотрю в его лицо, после чего робко поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке.

Его женщина.

Слишком сладко, слишком восхитительно звучит. Слишком желанно.

Сколько продлятся эти отношения? Ответа я не знаю.

Мужчина улыбается. Улыбается так, что я дыхание теряю и забываю собственное имя. До чего он красив! Боже мой.

— На обед пойдёшь со мной, — склоняет голову к моей шее и проводит по ней носом.

— Хорошо, — сил возразить не нахожу.

Забываю о том, что собиралась с коллегами идти на обед. Забываю обо всём, когда он настолько близко. Когда окутывает со всех сторон своей аурой. Своей властностью.

— И хватит мне «выкать», девочка, — мужчина смыкает зубы на месте за ушком.

Я охаю. Выгибаюсь. Пальцами вцепляюсь в его одежду, чувствуя, как цунами чувств накрывает с головой. Будто я не испытала дважды оргазм каких-то полчаса назад. Грудь наливается тяжестью, соски напрягаются, между бёдер опаляет жаром.

— После того, как ты дважды кончила подо мной, звучит смешно, — хриплым голосом говорит мужчина.

— Алексей, — бормочу смущённо, подаваясь вперёд и пряча лицо в его груди.

— Лёша, девочка.

— Лёша, — послушно повторяю за ним и вскидываю на него глаза.

Я совсем не ожидаю, что Бунтарёв обхватит моё лицо обеими ладонями и склонится, чтобы захватить в плен мои губы. Этот поцелуй не похож на прежние. В нём я чувствую нежность, которая совсем не вяжется с Лёшей. Поднимаю руки и кладу ему на щёки. Ласково поглаживаю. Растворяюсь в мужчине.

— Мне нужно работать, Лёша. И здесь совсем не место… — я нахожу в себе силы для того, чтобы разорвать поцелуй и отодвинуться.

— Да, — мужчина кивает, но не сводит тяжёлого, тёмного взгляда с моих губ. — Блять, Вера, я хочу твой рот на своём члене.

— Лёша, — ахаю смущённо, тут же вспыхивая и заливаясь жаркой краской смущения, — что ты такое говоришь? Это слишком… слишком…

— Откровенно? Честно? — выгибает бровь и усмехается криво.

— Слишком пошло и грязно! — я давлю ладонями на плечи мужчины.

— Так привыкай, девочка, — дразнит, улыбается криво. — Потому что я хочу тебя оттрахать так, чтобы ты собственное имя забыла. Мне понравился вид моей спермы на твоей заднице.

— Лёша! — я кладу ладонь ему на рот, но ничего не добиваюсь.

Мужчина проводит языком по середине моей ладони. А мне кажется, что он языком касается меня в развилке между бёдрами. Одёргиваю руку и вижу усмешку на идеальных губах. Понимающую.

— Готов поспорить, что если я сейчас задиру твой халат и засуну пальцы в твои трусы, ты будешь мокрой. Будешь течь на мои пальцы.

— Прекрати, прошу тебя, Лёша, — в моём голосе звенят слёзы от смущения. — Умоляю тебя. Я не… Я не могу слышать такие слова. Это слишком откровенно. Слишком невоспитанно. Мне никто и никогда…

— Потому что ебланы одни попадались, значит, — целует в висок. — Привыкай, девочка. Привыкай.

Отталкивается руками от стены и отходит на несколько шагов. Я обхватываю себя руками за плечи, вдруг почувствовав себя так, будто меня лишили опоры. Осознав, что рядом с Лёшей я чувствую себя защищённой. Будто нахожусь в самой надёжной, неприступной крепости.

— Я в час буду ждать тебя на крыльце.

— Хорошо, — отвечаю тихо, смущаясь, как школьница.

Лёша больше ничего не говорит. Разворачивается и уходит. А я, сжимая пальцы на собственных плечах, смотрю ему вслед. В его широченную спину. И гадаю — остались ли на ней следы от моих ногтей.

— Слушай, Ника, не подскажешь, где такие мужики водятся? — голос Ирины вырывает меня из сладостного дурмана, в который я погрузилась с головой.

— Что? — я фокусирую взгляд на лице коллеги.

— Мужчина просто потрясающий. Не подскажешь, где подобный образчик найти? — подмигивает женщина.

— Возвращайся поздно домой, — со смешком советую я.

— Приму к сведению, — смеётся Ира. — Интересно, кого на место Ромы поставят, — уже без улыбки, говорит женщина. — Главное, чтобы новый не был ещё хуже.

— Хуже начальника у меня не было за семнадцатилетний стаж, — признаюсь тихо.

Можно было терпеть оскорбления, психологический абьюз, но точно не домогательства.

— Если раньше просто были намёки, то сегодня он перешёл все границы, — разоткровенничалась я.

— Честно говоря, я была удивлена, когда увидела, что ты ему нос разбила. Не ожидала, что ты постоишь за себя. Ты… — Ирина мнётся и кидает на меня взгляд, явно боясь задеть меня словами, — слишком беспомощная. Ты добрая слишком, — тут же добавляет торопливо.

— Мне приходилось терпеть побои. Несколько лет. Я смогла уйти только тогда, когда собирались тронуть мою дочь, — с горечью говорю я. — Ой. Что-то я… Ты извини, что-то нашло на меня… Я обычно не рассказываю об этом, а сегодня…

— Ника, — Ира меня перебивает и кладёт ладонь на плечо, — сколько раз ты слушала про моего мужа моё нытьё? — улыбается.

— Ты просто делилась, — веду плечом.

— Ника, ты слишком сильно привыкла всё тащить на себе. И я только рада тому, что ты открываешься. Мы работаем вместе три года, а я впервые узнаю о том, что твой бывший был тираном. А ты знаешь, в каких трусах спит мой муж, — со смешком говорит Ира.

— Я просто не привыкла… — осекаюсь.

— Знаю, — серьёзно кивает Ира. — Я тебя искренне люблю, Ник. И я рада, что ты нашла такого мужчину, который за тебя порвёт всех.

Я смущаюсь до слёз. В горле встаёт ком слёз. От неожиданности. От смущения. От чувств. Когда мне последний раз говорили, что любят? Не моя дочь, а кто-то другой?

Я в растерянности, потому что сторонилась своих коллег. С готовностью всегда их выслушиваю, даю советы, помогаю, но про себя не рассказываю.

— Спасибо, Ира, — я смущённо и неловко обнимаю коллегу. — Мне очень приятно. И неожиданно.

Ирина проводит рукой по моей спине, мягко поглаживает.

— Я побежала работать, — улыбается она, отстраняясь через несколько секунд.

Я киваю и сама направляюсь в палату к пациенту. Время до обеда пролетает слишком быстро. Я не успеваю сделать вдох, перевести дыхание, а часы уже показывают час дня. Я быстро переодеваюсь и, как влюблённая девчонка, бегу на крыльцо. Успеваю только дверь толкнуть и переступить порог, как сильные руки сжимаются на моей талии.

— Ты опоздала, — голос Алексея вызывает в теле знакомую дрожь.

— Прости, — закусываю губу и вскидываю на мужчину глаза. — Пациенту стало плохо, я делала укол.

Лёша опускает голову и кратким поцелуем прижимается к моим губам. Перехватывает мою ладонь и ведёт к машине, небрежно припаркованной во дворе больницы. Усаживает меня на переднее сиденье, захлопывает дверь и занимает место водителя.

Перегибается через коробку передач, пристёгивает меня и застывает, сместив руку мне на бедро, скрытое шубкой и плотной тканью платья.

Я завороженно наблюдаю за тем, как расширяются зрачки, скрывая клубящийся туман его глаз. Как часто трепещут крылья носа. Как он пробегается языком по губам.

— Сука. Как ты пахнешь, — грубым голосом говорит Лёша.

— Лёша, — торопливо бормочу, когда грубые пальцы напористо пробираются под юбку, — не здесь, я прошу тебя. Не здесь. Нас увидят. Я не хочу. Прошу.

Жёстко прикусывает мою нижнюю губу и убирает руку с колена. Отстраняется. Выпрямляется. Смотрит на дорогу, после чего сипит:

— Сегодня ты кончишь. И не раз.

А в меня будто чёрт вселяется, иначе объяснить своё поведение я не могу. Я кладу руку на его бедро и веду вверх, замерев в нескольких сантиметрах от ширинки:

— Я уже, Лёшенька. Дважды.

Мужчина рычит. Опаляет меня взглядом грозовых глаз. Перехватывает руку, кладёт на ширинку и несколько раз толкается напряжённой плотью в мою ладонь.

— Сладкая сучка. Дразнишь? — улыбается порочно.

Я снова смущаюсь, ужасаюсь тому, что только что сказала и сделала и торопливо отворачиваюсь к окну, чудом вырвав руку из хватки Алексея. Слышу тихий смешок. Лёша заводит машину, и та срывается с места. Я, воспользовавшись тем, что мужчина смотрит на дорогу, рассматриваю его профиль.

— Лёша, ты пьёшь обезболивающие? — нарушаю тишину в салоне.

— Нет.

— Почему? Лёш, ты слишком беспечно относишься к своему здоровью. Тебе прописан постельный режим и отдых, а ты вместо этого… — щёки опаляет жаром. — Физически напрягаешься. Дерёшься.

— Постельный режим соблюдать обязательно буду, — кидает на меня обжигающий взгляд, который говорит громче слов.

— Лёша, — шепчу и закусываю нижнюю губу.

— Так мне нравится куда больше, девочка.

— Что? — хлопаю глазами.

— Когда ты не обращаешься ко мне, как к старому старпёру, — улыбается уголком губ.

— А мне нравится, когда ты не грубишь и улыбаешься.

Мужчина кидает на меня странный взгляд, снова сосредотачивает внимание на дороге. Через пять минут останавливает машину у ресторана. Покидает машину, помогает выйти мне. Кладёт руку на талию и ведёт в заведение.

На входе мужчина в бардовой форме подходит ко мне и вежливо говорит:

— Позвольте, заберу Вашу верхнюю одежду.

— Я сам, — холодно кидает Алексей, заставив мужчину отшатнуться.

Лёша кладёт руки мне на плечи, медленно, будто это доставляет ему удовольствие, снимает с меня шубку. Тянет мужчине и поражает меня тем, что благодарит его. Я не ожидала того, что Бунтарёв уважительно будет относиться к персоналу. Но, кажется, я в очередной раз в нём ошиблась.

— Пойдём, Вера, — кладёт руку на поясницу. — Выбирай столик.

Я указываю на место в закутке у окна.

— Лёша, мне в два нужно уже быть на рабочем месте, — предупреждаю мужчину, когда опускаюсь на диванчик.

Я думала, что мужчина расположится напротив меня, но Алексей садится рядом, кладёт руку мне на плечо и притискивает меня вплотную к себе. Носом прижимается к виску и с шумом втягивает запах волос. Я вздрагиваю от мурашек, рассыпавшихся по всему телу и сконцентрировавшихся на затылке.

— Хорошо, — оставляет поцелуй на скуле. — Что ты будешь? — раскрывает меню, а у меня глаза округляются от цен.

Тут одно блюдо стоит как пятая часть моей зарплаты.

— Лёш… Я не особо голодна, — поворачиваю голову и чуть закидываю, чтобы взглянуть в сосредоточенное лицо.

Серые глаза перемещаются с меню на моё лицо. Снова вижу в его зрачках своё отражение.

— Лжёшь, — одно его слово придавливает к полу.

— Лёш, я не хочу есть. Правда.

— Нет. Ничего не выберешь, сделаю это за тебя, — поджимает губы, хмурит брови и смотрит исподлобья.

— Лёша, это слишком дорого. Тут баснословные цены.

— Девочка, — откладывает меню, чтобы обхватить пальцами подбородок, — ты что здесь делаешь?

— Что? — не понимаю, хмурю брови.

— Ты моя. Я плачу, — ставит точку в разговоре и возвращается к изучению меню. — Выбирать будешь?

— Лёша, я не понимаю, в какой момент я стала твоей. Я знаю тебя всего ничего.

Ничего не отвечает. Даже не поворачивает голову в мою сторону.

— Ты просто непостижимый, — вздыхаю тяжело. — С тобой просто невозможно разговаривать. Ты всё делаешь, как тебе хочется. А чего хочу я, ты не спрашиваешь.

— Ты хочешь меня, Вера. Я хочу тебя. Этого достаточно.

— Лёша, желания недостаточно для того, чтобы построить отношения!

— Вера, мы не подростки, чтобы ходить и держаться за руки.

— А что ты предлагаешь, Лёша? Проводить ночи вместе и всё? Пока не надоест? — мне не удаётся скрыть разочарование в голосе.

Мужчина раздражённо откидывает меню на стол, поворачивает ко мне голову, кладёт руку мне на затылок и впивается поцелуем в губы. Жадно кусает, подчиняет себя. Вышибает все мысли из головы. Напрочь стирает все вопросы и крутящиеся на языке слова. И когда отстраняется, я могу только хватать воздух ртом и смотрит в его непроницаемые глаза.

— Ты — моя женщина.

Произносит таким тоном, что возразить не могу. Облизываю припухшие губы и киваю заторможено. Лёша довольно кивает и поднимает руку, чтобы подозвать официанта. Делает заказ на свой вкус и рассеянно водит пальцами по моему плечу.

— Сколько у тебя было мужиков? — спрашивает отстранённо, но по тому, как напряжено его тело, понимаю, что он настороженно ждёт мой ответ.

— Что за вопросы такие? Это… Это бестактно. Я же не спрашиваю, сколько у тебя было женщин!

— На этот вопрос я отвечу, девочка, — отвечает со смешком. — Дохуя, девочка.

Я дёргаюсь и отворачиваюсь. Чёрт возьми, почему мне кажется, что в сердце вонзили штык?

— А у меня был только муж, — отвечаю шёпотом.

— Когда ты с ним развелась?

— Двенадцать лет назад.

— Почему? — смотрит мне в глаза, не отпускает мой взгляд.

— Я не хочу разговаривать на эту тему, — сиплю.

— И все эти двенадцать лет у тебя никого не было? — подаётся вперёд и опаляет горячим дыханием мои губы.

— Да, — выдыхаю правду, видя бурю на дне его зрачков.

Лёша издаёт странный звук и подаётся вперёд, впивает в мои губы жадным поцелуем. Он будто пожирает меня. Поглощает. Будто хочет меня проглотить. Сжимает заднюю поверхность моей шеи. Отрывается лишь тогда, когда перестаёт хватать дыхания.

Его глаза странно блестят удовлетворением. Лёша облизывает губы и откидывается на спинку дивана.

Приходит официант с блюдами, ставит на стол. Лёша ставит передо мной тарелку с салатом.

— Боже мой, я всё это не смогу съесть.

— Ешь, сколько сможешь, девочка, — велит мне.

Удивительно, но я съедаю весь салат. И как только пустеет моя тарелка, Лёша накрывает мою руку ладонью.

— Пора возвращаться.

Я кидаю взгляд на часы и вижу, что осталось пятнадцать минут до конца обеда. И осознаю, что не хочу уходить. Не хочу от него уходить. Но я киваю. Поднимаюсь следом за ним, и мы покидаем ресторан. Машина останавливается у больницы через десять минут.

Я сжимаю колени ладонями, смотрю в сторону. Чувствую себя до ужаса неловко. Но Лёша, как всегда, действует напористо. Подаётся вперёд и целует.

— Вечером заеду за тобой.

— Лёша, мне нужно будет домой.

— Отвезу тебя домой, — проводит языком по моей нижней губе. — Ты в шесть заканчиваешь?

— В половину седьмого.

— Иди, Вера. Пока я не передумал.

Я выпрыгиваю из машины и скрываюсь в больнице, ни разу не обернувшись.