Глава 9

Глава 9

Ника

Алексей больше не даёт произнести мне ни единого слова. Жёсткие, жадные губы накрывают мой рот. Я задыхаюсь. Алчный язык раздвигает губы, глубоко врывается внутрь. Двигается настолько порочно и грязно, будто уже погружается в меня напряжённой плотью. И я ненавижу себя за то, что все мысли со свистом покидают голову. За то, что я полностью и всецело растворяюсь в чувствах к Алексею. В своём желании к нему.

Сейчас мне вновь кажется, что я во сне. В том бесстыдном сне, который я видела сегодня ночью. В котором я бесстыдно и самозабвенно отдавалась этому мужчине, скользила пальцами по его коже и отвечала на его ласки. Сама их дарила.

Я вцепляюсь пальцами в широкие, до одури горячие плечи. Дурею от жара исходящего от его тела. И от запаха. Запаха, который странным, просто непостижимым образом действует на меня. Лишает меня воли.

Опасно. Это всё опасно. Потому что я осознаю, что потеряю себя в нём. Глупо. И безнадёжно.

Я сейчас уже начинаю терять себя в нём. Начинаю растворяться в этом мужчине. Наверное, с первого взгляда я поняла, что не смогу от него уйти, не оставив часть души.

Я не надеюсь, не верю в то, что я смогу надолго задержаться рядом с таким мужчиной. Я видела женщин из его круга. Женщин, которые посвящают дни уходу за собой, а не вкалывают шесть дней в неделю на работе и спят по четыре часа.

Поцелуй никак не кончается. Алексей снова кусает мою нижнюю губу. Всасывает её в рот. Одна рука мужчины опускается на бёдра. Рывком задирает мою юбку и с треском разрывает капроновые колготки на ягодицах.

Одновременно с этим язык мужчины проводит от подбородка до уха. Острые белые зубы смыкаются на мочке. Я чувствую, как позорно быстро намокают трусики от этого простого прикосновения. Меня всю насквозь прошибает волной удовольствия. Господи. Ещё никогда в жизни я не испытывала таких чувств. Ни разу за свою жизнь. Меня трясёт, как наркомана. Я тянусь вперёд. К нему. Чтобы уловить больше жара огромного тела. До чего я жалкая.

Я задыхаюсь, захлёбываюсь криком, когда горячие и шершавые пальцы отодвигают кромку моих застиранных трусиков в сторону, проводят по лепесткам, размазывают влагу.

— Боже, — со стоном выдыхаю я и лбом вжимаюсь в плечо Алексея.

Мужчина довольно хмыкает. А затем его жёсткие пальцы резко врываются внутрь, вырывая из груди громкий крик. Слишком давно у меня никого не было. Целую вечность. После бывшего мужа я никого не смогла подпустить к себе. И проникновение горячего пальца, оставляющего ожоги внутри, разрывая на части. И я не знаю, что убивает больше — сладкое наслаждение или боль.

— Какая узкая. Как целка. Как девочка. Давно мужика не было? — с насмешкой и превосходством говорит Алексей.

И меня в тот же миг накрывает ярость. Меня будто ледяной водой обливают с ног до головы. Я на миг прихожу в себя.

— Пустите! — шиплю, ладошками со всех сил давлю на плечи.

Даже если я причиню ему боль, меня сейчас это не волнует. Только бы отодвинуть от себя этого нахала, только бы вырваться из пучины страсти. Поглощающей, пожирающей страсти.

Но к моему рту вновь прижимаются жадные губы. Алексей больно прикусывает их, оттягивает. С ещё большим остервенением, чем до этого. Он будто решил меня откусить от меня кусочек.

В это время пальцы мужчины распирают изнутри, ласкают стенки. Насаживают на пальцы раз за разом, заставляя подаваться навстречу против воли. Вопреки доводам разума. Я прикрываю глаза, только бы не видеть лица, нависшего надо мной мужчины.

— Какая горячая девочка. Какая отзывчивая, — хрипит, кусая запрокинутую назад шею.

А следом проходя языком по местам укуса.

— Сладкая блять. Сука. Околдовала, — рычит, водя носом по моей коже.

Его большой палец давит на клитор. Заставляет вскрикнуть и взорваться, затрястись, сжимая стенками его пальцы.

— Да, девочка. Да. Молодец.

Я не заметила, как распахнула глаза. Но я смотрю в лицо нависшего надо мной мужчины, теряю себя на дне черных зрачков. Вижу в них собственное отражение.

Он улыбается. Как завоеватель. Снова прижимается поцелуем к моим губам. И ловит каждый мой стон, вырывающийся изо рта, пока его пальцы продлевают мой оргазм. Я сжимаю бёдрами его руку и прикусываю губу Алексея, чувствуя, как на языке разливается вкус его крови.

И слышу хриплый смех мужчины. Он вытягивается на руках и окидывает моё распластанное на кушетке тело жадным, одержимым взглядом.

Я вскрикиваю, когда сильные жёсткие руки переворачивают меня на живот, резко вздергивает бёдра вверх, выставляя меня в удобную и совершенно бесстыдную позу. Я чувствую, как обнажённых бёдер касается холодный воздух. Как моя влажная плоть раскрывается перед мужчиной, не оставляя простора для фантазии. Я широко распахиваю глаза и давлюсь вскриком, когда на нежную кожу ягодиц обрушивается шлепок. Не сильный, но чувствительный. Оставляющий на нежной коже пылающий след.

— Что Вы творите? Прекратите немедленно! — шепчу в бессилии.

Над верхней губой выступают капли пота, вся спина покрывается испариной. Я беспомощно пытаюсь ухватиться пальцами хоть за что-то. Но только бестолково хватаю воздух.

— Что я делаю, девочка? — смеётся хрипло, дыханием опаляя мои ягодицы. — Собираюсь тебя трахнуть!

Я вскрикиваю, когда пальцы Алексея снова проводят по влажным складкам. Когда резко врываются внутрь, распирают, снова доводят до сумасшествия.

Из моей груди вырывается разочарованный стон, когда чувствую пустоту в развилке между бёдрами. Я подаюсь назад. Бесстыдно и развратно.

Рука Алексея обхватывает заднюю поверхность шеи, сжимает. Мужчина заставляет лицом уткнуться в кушетку. Слышу лязг пряжки ремня.

— Боже мой, — выдыхаю со стоном, когда по влажным лепесткам проводит головка члена.

Мне кажется, что внутри меня вспыхнул самый настоящий пожар. Моя кровь превратилась в расплавленное жидкое золото, несётся по крови.

— Сладкая блять.

Резкий рывок и горячий толстый член заполняет меня, распирает стенки лона, заставляя закричать, вытянуть руки вперёд, в попытке хоть за что-то уцепиться.

— Да, девочка. Да. Сука.

Мои мечущиеся руки перехватывают сильные ладони. Переплетают наши пальцы вместе. Алексей на некоторое время замирает. Его плоть распирает меня изнутри, заставляет превращаться в пепел в его руках.

Я поворачиваю немного голову и, не имея больше сил держать в себе чувства, приоткрытым ртом прижимаюсь к смуглой руке Алексея. Провожу языком. Собираю вкус его кожи.

И это прикосновение становится спусковым крючком. Мужчина практически покидает меня, а следом вонзается вновь. Двигается быстро, безжалостно вонзается в меня вновь и вновь. В этой позе он входит в меня слишком глубоко. Его мошонка вновь и вновь соприкасается с моим клитором.

Мне хватает всего несколько минут, чтобы я тихо вскрикнула и затряслась. Колени разъехались, и я без сил опустилась на кушетку.

Сквозь вату в ушах я слышу его мужественный и тихий стон. А следом ягодицы обжигает. Мужчина размазывает семя по коже, будто втирает в меня свой запах. А следом опускается сверху, придавливает весом своего огромного, горячего тела.

Мне тяжело, но я не хочу шевелиться. Запах тела этого мужчины окутывает меня с ног до головы, как и его жар.

Из моих глаз начинают катиться слёзы. От отчаяния. От понимания, что я влюбилась в него. Быстро. Слишком быстро влюбилась. Уже растворилась в нём. И эти чувства губительны. Я знаю об этом.

Я чувствую, как мужчина отталкивается руками от кушетки и встаёт. Я подтягиваю колени к груди и зажмуриваю глаза. Слышу, как он одевается. И чувствую, что он меня использовал.

Ягодиц касается что-то влажное. Я вздрагиваю. Завожу руку назад, перехватываю запястье мужчины и отталкиваю его. Сейчас его прикосновения невыносимы. Соскальзываю с кушетки, встаю к нему спиной. Поправляю нижнее бельё, стаскиваю с себя разорванные колготки, кидаю их в мусорное ведро. Не глядя на Алексея, торопливым шагом иду в сторону двери. Но разве этот мужчина хоть раз позволил мне делать то, что я хочу? На мои намерения ему всегда наплевать.

Его пальцы смыкаются на моём локте.

— Пустите, — я хочу, чтобы голос звучал уверенно, но он срывается на жалкий писк.

Выдаёт моё состояние. Мои слёзы.

— Что такое, девочка? — он резко разворачивает меня к себе лицом.

Обхватывает пальцами подбородок и смотрит ледяным взглядом в лицо. Зрачки в серых глазах резко сужаются. Он поджимает губы и проводит пальцем по моим распухшим от поцелуев и слёз губам.

— Какого чёрта ты ноешь? — спрашивает грубо, смотря в мои покрасневшие глаза.

— Вы добились своего, Алексей. Взяли меня, — я со злостью дёргаю головой и ухожу от его прикосновений. — Мне нужно работать. Уберите от меня, пожалуйста, руки.

— Что блять за показательное выступление, Вероника? Что в твоей голове? — рычит, роняет руки мне на плечи и встряхивает.

— Алексей, Вы перешли все дозволенные границы. Вы не можете всё решать за меня. Вы не можете так бесцеремонно врываться в мою жизнь и бить людей, которые Вам не понравились. И Вы не можете… так брать меня.

— Ты текла! Ты сама хотела, чтобы я тебя трахнул, девочка. Не нужно винить меня во всём. А свою женщину я буду защищать, Вероника.

— Я не Ваша женщина, Алексей. И Вашей я не стану, — срывающимся голосом говорю я.

— Ты уже стала. Пять минут назад. Когда насаживалась на мой член и кончала подо мной.

— Я начинаю жалеть о том, что помогла Вам, — выдыхаю со слезами. — Я прошу Вас, оставьте меня в покое. Я не хочу греть Вашу постель.

— Мы поговорим с тобой, девочка, когда ты успокоишься, — цедит с яростью Алексей.

Встряхивает меня за плечи. И прежде, чем я успеваю осознать и отреагировать, склоняет голову вниз и кусает меня за нижнюю губу. А следом смещает губы на мою шею. Всасывает нежную кожу в рот и прикусывает, явно оставляя след. Метя меня, как дикий зверь.

— Я вечером пришлю к тебе своего водителя, Вера.

— Я никуда не поеду. Не нужно гонять человека.

Я убираю руки мужчины со своих плеч, обхожу его, проворачиваю ключ в замке и выскакиваю в коридор. Я быстрым шагом иду в туалет, где привожу себя в порядок. Смотрю на своё бледное лицо, в свои красные глаза и презираю себя за слабость. За то, что подалась страсти.

Умываюсь. И когда покидаю туалет, тут же сталкиваюсь с Романом Николаевичем.

— Учкина. В мой кабинет. Живо, — окидывая меня полным презрения и ненависти взглядом, цедит сквозь зубы мужчина.

Я тяжело сглатываю и направляюсь за ним в его кабинет. Начальник проходит к столу и, опершись о него бёдрами, останавливает на мне взгляд.

— Дверь закрой.

И когда я отворачиваюсь, слышу тихое:

— Потаскуха.

— Что? — оборачиваюсь, распахивая широко глаза.

— Дверь закрой, Учкина. Или тебе уши заложило?

— Роман Николаевич, не нужно меня оскорблять, — цежу сквозь зубы.

Я слишком зла, поэтому не могу молчать и терпеть оскорбления. Захлопываю с громким хлопком дверь и поворачиваюсь к начальнику.

— Ты, Учкина, не забывайся. Ты сейчас вылетишь отсюда с волчьим билетом, и тебя никуда не возьмут. Я это устрою.

— Поверьте, я сама уволюсь!

— Так давай! Пиши заявление, Учкина. Я ещё заявление подам на твоего ебаря.

Меня начинает тошнить. Я прикрываю глаза и тихо отвечаю:

— Делайте, что хотите. Я пойду в кадры, напишу заявление на увольнение.

— Что хочу, говоришь? — вдруг шипит с яростью Роман.

Он срывается с места и хватает меня за плечи, впечатывает меня в дверь. Я вскрикиваю и изо всех сил начинаю сопротивляться.

— Ломаешься так долго, строишь из себя недотрогу, — мой халатик рвётся. — Что же…

Он не успевает договорить. Я размахиваюсь и кулаком бью его в лицо, разбиваю нос. Он отстраняется, отступает. И я пользуюсь этим, открываю дверь, удивляясь тому, что руки не дрожат, и выбегаю в коридор. И вижу своих коллег, застывших у соседней двери.

— Замри, пожалуйста, — говорит Ольга, вытягивая руку с телефоном в мою сторону.

— Что? Что ты делаешь? — в растерянности спрашиваю я.

Ольга не отвечает, проходит мимо меня и толкает дверь в кабинет начальника. Я оборачиваюсь и вижу Романа, который всё ещё сидит на корточках и держится за нос, из которого хлещет кровь.

— Вы что делайте? — он замечает Ольгу и Ирину, вошедших в кабинет.

— В этот раз твои домогательства тебе с рук не сойдут, — спокойно говорит Ирина.

Я вижу, как бледнеет мужчина. Он судорожно хватает воздух ртом, переводит взгляд с Ирины на Ольгу.

— Вы ничего не докажете. Это всё подстроено. Пошли вон из моего кабинета! Вы все уволены.

— Девчонки… — говорю тихо. — Пойдём. Не стоит.

— Послушайте Учкину. В её пустой голове иногда возникают умные мысли. И, Учкина, за телесные травмы ты ответишь.

— Думаю, стоит их добавить ещё, — я совсем не ожидаю услышать голос Алексея за спиной, поэтому крупно вздрагиваю. — Милые дамы, покиньте кабинет, пожалуйста. У нас будет истинно мужской разговор.

Я оборачиваюсь резко и носом упираюсь в грудную клетку мужчину. Поднимаю глаза и смотрю на его лицо, с заострившимися скулами. Алексей смотрит исключительно вперёд. На Романа.

— Лёша, я прошу, не нужно, — прошу шёпотом, кладу руку ему на грудную клетку, в которой слишком медленно стучит сердце.

— Выйди, девочка, — говорит тихо, но с угрозой.

А потом делает то, что заставляет меня распахнуть в шоке глаза. Перехватывает мою ладонь, подносит к шубам и мягко целует.

— Не заставляй выставлять тебя за дверь силой.

Я настолько теряюсь, что не сопротивляюсь, когда мои коллеги с двух сторон подхватывают меня под локти и выводят в коридор.

— Девчонки, нужно его остановить, — бормочу тихо.

— Нет, — твёрдо говорит Ольга. — Давно уже пора поставить этого урода на место. Пойдём.

— Девочки, — я сопротивляюсь всеми силами, но коллеги тащат меня к диванчикам и силой усаживают.

— Сядь, Вероника. И не вмешивайся. Твой мужчина знает, что делать, — назидательным тоном говорит Ира.

— Он не мой, — бормочу себе тихо под нос.

Женщины переглядываются, а потом тихо смеются. Возмутиться не успеваю, дверь в кабинет распахивается от пинка ноги, Алексей выходит в коридор. Я будто врастаю в диванчик, когда тёмные глаза останавливаются на мне. Он неторопливым шагом подходит ко мне. Снова смотрит с той жадностью, от которой ноги дрожат. Если бы я не сидела, я бы точно рухнула.

Что он во мне нашёл? Что? Что он во мне увидел?

— Дамы, — склоняет голову и отводит от меня взгляд, — скоро у вас произойдёт смена начальства.

— Оу, — в удивлении выгибает бровь Ольга. — Спасибо.

— Я украду у вас Веронику? — улыбается так широко, что у меня в груди всё ёкает.

— Конечно.

Оля ещё и под локоть меня берёт и поднимает вверх. Я настолько ошарашена, что не сопротивляюсь. Через пару секунд рука Алексея обвивает мою талию. Мужчина отводит меня в сторону, прижимает к стене и нависает надо мной.

— А теперь поговорим без истерик.