Глава 8

Ника

На следующее утро просыпаюсь от звонка будильника. Подрываюсь с кровати и пытаюсь перевести дыхание.

— Боже! Помешательство какое-то, — бормочу себе под нос и тру дрожащими руками лицо.

Всю ночь мне снились слишком неприличные сны с участием самоуверенного мужчины. В голове у меня до сих пор звучат его слова, его хриплый голос. И кажется, что всё тело пылает от его жадных рук, скользящих по изгибам.

Я сжимаю ладонями ноющую грудь и со стоном выдыхаю. Боже мой. Это чистое безумие. Этот мужчина стремительно ворвался в мою жизнь, перевернул её с ног на голову, пробрался в мою голову и в каждую мысль.

Я иду в ванную, понимая, что всё моё тело пылает. Требует разрядку. Встаю под ледяные струи воды и пытаюсь смыть свои бесстыдные сны в слив. Я надеюсь и хочу верить в то, что больше не увижу Алексея. Что забуду прошедшие два дня, как яркий сон.

Выхожу из ванной только тогда, когда меня сильно начинает трясти от холода, а всё тело покрывается мурашками. Приготовив завтрак и оставив яичницу с бутербродами для Ули на столе, еду на работу.

— Привет, Вероника, — слышу за спиной голос, когда переодеваюсь. — Тебя Роман Николаевич ждёт в кабинете.

— Привет, Оля, — поворачиваюсь к коллеге. — Не знаешь, в чём дело?

— Он сильно негодовал, что ты два дня пропустила, — пожимает плечами девушка. — Ты должна была дежурить, вместо тебя вызвали Таню. Он бесновал.

— Спасибо, Оль. Сейчас я к нему зайду, — я киваю и благодарно улыбаюсь, застёгивая пуговицы на халате.

— Мы с девчонками сегодня на обед идём в кафе, пойдёшь с нами? — застыв в проёме, поворачивается ко мне Ольга.

— Да. Спасибо, — улыбаюсь, только сейчас вспомнив, что забыла заботливо подготовленный Ульяшей судочек дома.

Женщина уходит, а я, оставив свои вещи в комнате для персонала, иду в кабинет начальника. Замираю у двери, сглатываю ком в горле, и, набрав в грудь воздуха, стучу в кабинет Романа Николаевича.

— Входите, — слышу раздражённый голос.

— Здравствуйте, Роман Николаевич. Разрешите войти, — всего на миг поднимаю взгляд на начальника и тут же трусливо его отвожу, когда вижу его сальный взгляд.

— Входи, Вероника. Входи. Садись, — указывает рукой на стул напротив.

Я вхожу в кабинет, притворяю дверь и прохожу к стулу, сев на самый край и сложив руки на коленях.

— Ника, ты где была эти два дня? — спрашивает сурово, сведя брови вместе и поджимая губы.

— Роман Николаевич, я ведь Вам звонила, предупреждала Вас, что я приболела, — я устало прикрываю глаза.

— А больничный где, Вероника? — бьёт рукой по столу, заставив меня подпрыгнуть.

— Простите, Роман Николаевич, я не могла пойти в больницу. Да и… — осекаюсь. — Я столько раз выходила в ночную смену за других. И Вы говорили, что я смогу позже взять выходной.

— Ты была мне нужна в эти дни, Вероника!

Мужчина поднимается из-за стола и обходит его, встаёт за моей спиной.

—Но, Роман Николаевич…

— Вера, мы спорить со мной будешь? — кладёт руку мне на плечо и склоняется, чтобы выплюнуть слова мне на ухо.

— Нет. Я не спорю с Вами. Я просто взяла выходные, которые мне положены, — говорю твёрдо.

— Положено. Ясно. Вот как ты заговорила, — сжимает моё плечо. — Кстати, где твой отчёт?

— Я приносила его Вам в понедельник, — я поворачиваюсь и заглядываю в лицо Романа Николаевича снизу вверх.

— Ты про ту косую таблицу, которую ты мне на стол кинула?

К моему облегчению мужчина убирает руку с моего плеча и возвращается в своё кресло. Тянет руку к лотку с бумагами и берёт два листа, скрепленные скрепкой.

— Посмотрим на твой отчёт, Учкина? — повышает голос. — Где граница с правой стороны?

Ручкой резко ведёт по бумаге, проводит линию.

— Почему нумерация съехала? — разрывая бумагу, обводит в круг каждый номер. — Где шапка? Что это ты мне принесла? Как я должен понять, что это за записулька?

— Роман Николаевич, работа за компьютером не входит в мои обязанности. Я делала таблицу за Марию Игоревну.

— А мне срать, Вероника Олеговна! Если Вы несёте мне бумаги, то они должны быть сделаны должным образом, а не эта туалетная бумага, которой я могу задницу подтереть.

На моих глазах мужчина сминает листы и швыряет в урну.

— Чтобы через полчаса исправленная таблица была на моём столе. Поняла меня, Учкина? А за то, что ты пропустила работу без уважительных причин, я вычту деньги из зарплаты.

— Но я же Вас предупреждала, — тихо возражаю я.

— Не помню ничего подобного, — ведёт бровью. — Быть может, Верочка, я всё неожиданно вспомню, если ты… — поднимается и снова оказывается за моей спиной, кладёт руки на плечи и сжимает.

Меня передёргивает от омерзения. Я резко подскакиваю и разворачиваюсь к нему лицом.

— Я Вас поняла, Роман Николаевич. Я пойду.

— Через десять минут я жду бумаги на своё столе. И объяснительную, по какой причине Вас не было.

Я вылетаю из кабинета мужчины, с огромным трудом сдерживая слёзы. Замираю у стены, запрокинув голову назад и вжавшись макушкой в поверхность позади. Дышу тяжело и стараюсь прогнать слёзы. Не девочка, чтобы рыдать.

— Ника, всё хорошо? — рядом замирает Ольга и смотрит на меня с сочувствием.

— Да, — лгу и пытаюсь улыбнуться.

— Он снова к тебе лез? — сжимает зубы коллега. — Снова яйца подкатывал?

— Откуда ты…

— Ника, мы все не слепые. Ты думаешь, никто не понимает, почему он к тебе так цепляется? — Ольга протягивает руку и кладёт мне на плечо, чтобы немного сжать. — Он ещё тот урод. Что он тебе сказал? У тебя глаза на мокром месте.

— Вычтет из зарплаты за два дня пропуска.

— Что? — женщина возмущённо приоткрывает рот. — Он же обещал тебе выходные дни за переработку. Вот мудак. Как же мне это надоело! Я просто так это не оставлю. Это переходит все границы.

— Оль, ну чего ты? — бормочу и поднимаю руки. — Не стоит.

— Я знаю, что ты и дальше будешь всё это терпеть, — говорит сурово женщина. — Проглатывать и дежурить за других. И терпеть его поползновения в твою сторону.

— Оля…

— То, что он начальник, не даёт ему права унижать тебя, Ника. То, что он не способен контролировать собственные желания, его беда.

— Оленька, мне нужно срочно переделать таблицу. В течение десяти минут.

Женщина тяжело выдыхает и качает головой. Дверь в кабинет Романа Николаевича распахивается, и мужчина выходит в коридор.

— Учкина, Забавина, я не понял, у вас работы нет? Какого чёрта вы здесь прохлаждаетесь? Ольга, вы сделали укол Жукову?

— Да, Роман Николаевич, — цедит сквозь зубы коллега.

— А ты, Вероника, не поняла меня? Где таблица? Или у тебя много времени?

— Роман Николаевич, — перебивает мужчину Ольга, — Вы тон поубавьте. Не забывайтесь. И работа за компьютером, составление отчётов, не входит в обязанности Вероники. Маша на рабочем месте, она может сама переделать.

— Забавина, не забывайся. Поправлять меня не нужно, — рычит начальник. — Иди работать. Не собирай здесь сплетни.

Ольга ещё раз сжимает рукой моё плечо и торопливо уходит, кинув на мужчину испепеляющий взгляд.

— А ты, Вероника, сплетни за моей спиной распускаешь? — Роман Николаевич выплёвывает слова мне в лицо. — В твоей пустоголовой голове только сплетни могут крутиться?

Я ошарашенно распахиваю глаза, не веря в то, что меня только что оскорбили. И я не сразу замечаю, что рядом со мной замирает высоченная мощная фигура. Кто-то выкидывает руку вперёд, распахивает дверь в кабинет Романа Николаевича и следом смыкает пальцы на шее начальника.

Я приоткрываю в изумлении рот, когда вижу Алексея, который впихивает мужчину в его кабинет. Я не успеваю никак отреагировать. Просто в следующее мгновение дверь захлопывается за ними. А я остаюсь в полной растерянности стоять в коридоре и бестолково хлопать глазами.

Проходит меньше минуты, дверь вновь распахивается.

— Боже, — прижимаю пальцы ко рту и смотрю на Романа Николаевича, который стоит на коленях на полу и держится за живот. — Алексей, Вы что? Вы что сделали?

Мужчина спокойно закрывает за собой дверь и делает ко мне шаг. Оглядывается по сторонам. Хватает меня за запястье и бесцеремонно тащит в сторону комнаты отдыха. Там сейчас пусто. Алексей разворачивается вместе со мной и вжимает меня в дверь, заключая в ловушку своих рук и крепкого тела.

— Я показал место этому слизняку, — склоняет голову и шепчет мне на ухо.

— А что Вы здесь делайте? — спрашиваю тихо, дрожа всем телом.

— Мне нужна перевязка.

— Вы решили последовать моему совету и обратиться к врачу? — я отворачиваю голову, потому от близости Алексея мне всё тяжелее и тяжелее дышать.

Совершенно некстати я вспоминаю свой сон. Всё тело охватывает жаром, в развилке между бёдрами становится влажно. Быстро пробегаюсь языком по губам.

— Нет, девочка. Я приехал за тобой.

— Что? — из груди вырывается потрясённый вздох. — Зачем? Мы же… Мы же договорились. Я Вам помогла.

— Я с тобой ни о чём не договаривался, Вера, — смеётся хрипло.

Опускает голову вниз и носом проводит по моей скуле, с шумом втягивая мой запах.

— Мне ещё нужна твоя помощь.

— Хорошо. Ладно. Садитесь на кушетку, я всё сделаю, — я осторожно давлю ладонями на грудь мужчины, пытаюсь его от себя отодвинуть.

— Поедешь со мной, Вера, — обхватывает пальцами мой подбородок, большим проводит по пересохшим губам пальцами.

— Нет, Алексей. Нет. Я не поеду с Вами. У меня работа. Сядьте на кушетку или уходите! Подчиняться Вашим приказам я не стану, Алексей.

— У девочки есть зубки, — с хриплым смешком выдыхает мне в висок мужчина. — Мне нравится.

Алексей проводит кончиком языка по моей нижней губе. Всё моё тело превращается в один напряжённый до предела нерв. Кровь вновь превращается в лаву. Я тихо охаю в губы мужчины, когда он прижимается к ним ртом. Ноги подгибаются, и мне приходится вскинуть руки и впиться ими в плечи Алексея, чтобы не упасть на пол.

Руки мужчины ложатся на талию. Сжимают. Практически полностью обхватывают мой стан двумя руками. Жадные губы терзают мои. Поцелуй Алексея такой же жёсткий, захватнический, как и его характер. Он целует меня так, будто готов поглотить. Прикусывает зубами поочерёдно мои губы, а следом проводит по саднящим местам языком.

Из моего рта вырываются сдавленные стоны, каждый из которых он ловит ртом.

— Боже, Алексей… — шепчу, когда мне всё же удаётся сделать вдох и шевельнуть губами. — Прекратите. Сядьте, пожалуйста.

Я совсем не ожидаю того, что мужчина меня послушается и отойдёт к кушетке. Снимет с себя рубашку и вопьётся в моё лицо насмешливым тёмным взглядом. Я быстро провожу языком по губам, на которых остаётся яркий вкус мужчины, после чего суетливо отворачиваюсь и лезу в шкаф за аптечкой.

Беру бинты и подхожу к Алексею. Мне приходится встать между его широко расставленных ног, чтобы мне было удобно делать перевязку. Мои руки трясутся. На лице чувствуя взгляд Алексея.

— Простите, Алексей, но Вы не можете каждый раз так бесцеремонно заявляться и требовать, чтобы я Вам помогала, — набрав в грудь воздуха, выдыхаю на одном дыхании. — Как мне теперь смотреть в глаза Роману Николаевичу?

— Это этому еблану, который оскорблял тебя? — цедит сквозь зубы мужчина, поймав одну мою ладонь и с силой сжав.

— Он вспыльчивый…

— Этот мудак просто по роже давно не получал, девочка.

Сильные руки вдруг смыкаются на моих запястьях. Я успеваю только вскрикнуть и нелепо завалиться на поджарое сильное тело Алексея.

— Что Вы делаете? — выдыхаю беспомощно.

Алексей ложится на кушетку, подтягивает меня так, чтобы я распласталась поверх его тела. Все слова застревают в горле, когда пальцы мужчины смещаются на затылок, стягивают резинку и с силой сжимают волосы. Я задыхаюсь, теряю дыхание где-то в грудной клетке, когда полные льда серые глаза ловят мой перепуганный взгляд. В глубине чёрных зрачков я вижу пугающие эмоции. Жадность. Одержимость. Пронзающую до костей страсть, грозящую сжечь меня дотла. Алексей с силой сжимает волосы, заставляя меня закинуть голову назад, обнажить беззащитную шею, в которую в то же мгновение вжимаются горячие губы.

От места прикосновения жёстких губ к беззащитной тонкой коже огненными змейками в разные стороны распространяется тепло. Нестерпимый жар. Грозящее свести с ума возбуждение. Страстное, неописуемое желание к этому мужчине.

— Мужик у тебя есть? — хриплым голосом спрашивает Алексей.

— Какая разница? — опомнившись, шиплю, пытаясь вывернуться. — Ваши вопросы переходят все границы! Пустите меня!

Давлю ладошками в обнажённую грудь мужчины, пытаюсь оттолкнуться, встать, но у меня это не выходит. Резкий рывок, и я оказываюсь лежащей на спине, а сильное поджарое тело накрывает меня. Я успеваю только беспомощно раскрыть рот, чтобы судорожно поймать им воздух. Чувствую себя сопливой девчонкой, которую зажал в углу местный хулиган. Я широко распахиваю глаза и с ужасом смотрю в звериные глаза Алексея. Сейчас я впервые настолько чётко осознаю, насколько он опасен. Для него не существует границ. Он всегда получает и берёт всё то, что хочет.

— Не нужно, Алексей, — шепчу из последних сил.

Но моё сопротивление ломается, когда он подаётся резко вперёд. Мои руки, будто тонкие прутики, гнутся и ломаются под весом тела мужчины. Пара секунд и горячее дыхание с запахом табака опаляет нежную кожу лица. Я приоткрываю губы и жду, когда на них обрушится новый жадный поцелуй Алексея.

— Чего Вы хотите от меня? — стараюсь говорить ровным голосом, но он предательски срывается.

— Тебя, — его слова будто каменной глыбой продавливают меня.

Вроде я и без этих слов это прекрасно осознавала. Понимала, не маленькая девочка. Но после того, как он озвучил эти слова, меня будто резко вздёрнули в воздух. На сотни метров над землёй. А после отправили в свободное падение.

Чувство в животе было таким же. даже ещё слаще.

— Не всё можно взять, что хочешь, Алексей. Я закончила с перевязкой, поэтому я пойду…

— Всё, девочка. Всё, что хочу, я могу взять. А сейчас я хочу трахнуть тебя, Вера.