Глава 14

Ника

Всю следующую неделю я не живу, а существую. Механически хожу на работу, натянуто и фальшиво улыбаюсь коллегам, делаю всё, чтобы Ульяна ни о чём не догадалась. Намеренно беру на себя много работы, чтобы забыться. Чтобы не думать о Лёше. Чтобы лишь ночью мои мысли возвращались к нему. Чтобы только ночью, зарывшись лицом в подушку и тихо воя, я могла отпускать все свои эмоции на волю.

Я скучаю. Я так сильно скучаю по нему. Хочу поехать, объяснить всё. Сказать, что это просто недоразумение. Что кто-то намеренно очернил меня в его глазах. Что я впервые в жизни увидела Денисова у больницы.

Но я вспоминаю выражение лица мужчины. Его решительность. Лёд его глаз. И знаю, что он не поверит. Он вышвырнул меня из своей жизни так же легко, как ворвался в мою.

— Ника, что у тебя случилось? — я вздрагиваю, когда на моём запястье смыкаются пальцы Иры.

— Что? — вскидываю на женщину взгляд и понимаю, что застыла в процедурной, вновь погрузившись в свои мысли.

— Ты последнюю неделю сама не своя. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — лгу, натянуто улыбаясь.

— Ладно. Сделаю вид, что я тебе поверила, — Ира поджимает губы. — Завтра будем праздновать моё повышение. Ты будешь?

— Да. Конечно, — впервые искренне улыбаюсь, радуясь тому, что женщину назначили заведующей отделением вместо Романа.

— Ты такое представление пропустила утром, — Ира невзначай тянет меня в сторону комнаты отдыха, в которую я лишний раз стараюсь не заходить.

Потому что стоит моему взгляду остановиться на кушетке, я тут же вспоминаю Лёшу. Его напористость. Его горячее тело, вжимающее меня в кушетку. Его жадность и страсть.

У меня всякий раз перехватывает дыхание. Мне всякий раз кажется, что я вновь умираю. Рассыпаюсь на осколки.

Но Ира не замечает моего состояния. Усаживает меня на диван и ставит кипятиться чайник, продолжая говорить:

— Рома сегодня заявился ко мне в кабинет вещи свои забрать. Сыпал проклятиями, грозился, что подаст на нас всех в суд за клевету. Потом стал своими грамотами швыряться. В общем, охрана его вывела. К слову говоря, благодаря стараниям твоего мужчины, его никуда на работу не берут.

Я вздрагиваю. И опускаю взгляд на свои руки. Моего мужчины… Как смешно и горько. Я не сомневаюсь, что «мой мужчина» сейчас сделает всё так, чтобы меня уволили и никуда не брали на работу. Он ведь обещал растоптать меня.

— Я сомневаюсь, что Рома что-то сделает, но всё же будь осторожна. Он злопамятная и мстительная крыса. То, что мы смогли его выдавить, не значит, что он нигде не всплывёт. А поскольку твой мужчина поспособствовал тому, чтобы его уволили, зуб он точит на тебя.

— Хорошо. Я буду бдительна, — я натянуто улыбаюсь.

Ира поднимается и разливает чай по кружкам, ставит на стол передо мной мою.

— Пей, — строго велит, когда я хочу подняться и уйти.

Мне слишком тяжело находиться в этой комнате. Слишком плохо. Хоть я и сижу спиной к кушетке, и она не попадает в поле моего зрения, я чувствую её спинным мозгом. Мне кажется, что я чувствую запах Лёши.

— Я не хочу. Я пойду работать, — я не могу смотреть сейчас даже на Иру, ставшую слишком близкой подругой за последнее время.

— Сядь и пей чай. У тебя обед. Это приказ твоей начальницы, — строго говорит женщина. — Выпей чай. С ромашкой и мятой.

Мне ничего другого не остаётся, как подчиниться её приказу.

— Что у тебя случилось? Алексей тебя обидел? Ясно, — сразу понимает, когда я крупно вздрагиваю и ниже опускаю голову, до боли закусив губу. — Что произошло?

Ира садится рядом, обнимает меня.

— Мы расстались, — дёрнув уголком губ, выдыхаю я.

— Он тебе изменил?

— Нет.

Я путанно рассказываю Ире о нашем последнем разговоре с Лёшей. Я плачу, как маленькая девочка, выплёскиваю свою боль. Ира слушает и не перебивает меня. Только гладит по голове, как маленькую. Как когда-то это делала моя мама.

— Слушай, Ник, может, он и считает тебя предательницей. Но это не отменяет того факта, что он каждый день приезжает.

— Что? — я вскидываю голову и с неверием смотрю в лицо подруги.

— Он приезжает. Каждый день, — Ира улыбается и пальцами стирает слёзы с моих щёк.

— Но я ни разу не видела его, — растерянно выдыхаю я.

— Ты сейчас никого и ничего не видишь, Ника. А из моего нового кабинета открывается вид на парковку. И каждый раз, когда ты уходишь с работы, с парковки уезжает его машина.

Я молчу. Жую нижнюю губу и усиленно размышляю над тем, что услышала.

— Милая, возьми неделю отпуска, — вырывает из мыслей голос Иры. — Мне не нравится, как ты выглядишь. Ты похудела слишком сильно, и каким бы профессионалом ты ни была, в таком состоянии ты можешь причинить вред пациенту.

— Ир, я не могу. Если я не буду работать, то я…

— Если хоть что-то мне не понравится, то я отправлю тебя приходить в себя, Ника, — нахмурившись, говорит Ира. — Учти, что я сейчас беру на себя огромную ответственность, доверившись тебе.

— Спасибо. Я не подведу, — киваю и тянусь к чашке, залпом выпивая чай.

— Приходи ко мне, Ника. Я готова помочь, чем смогу, — улыбается подруга.

— Спасибо большое.

Когда я покидаю комнату отдыха, меня окликают. Я оборачиваюсь и со смесью злости и разочарования смотрю на Денисова, который, опираясь на трость, идёт в мою сторону.

— Здравствуйте, Вероника, — он улыбается.

Улыбка снова не касается его глаз. Они цепко впиваются в моё лицо, считывают все эмоции. Я сжимаю кулаки и с яростью выдыхаю:

— Смотрю, Вы знаете моё имя.

— О своём конкуренте я знаю всё, — снисходительно улыбается мужчина. — В том числе, с кем он спит.

— Вы намеренно тогда налетели на меня, — не спрашиваю, утверждаю. — Вы подставили меня.

— Почему же подставил, милая Вероника? Я решил тебе показать истинное лицо Бунтарёва. Помочь тебе избавиться от него.

— Как это мерзко, — я сжимаю кулаки.

Во мне сейчас столько злости и ненависти, что даже страшно. Никогда прежде не испытывала таких чувств. Но сейчас я готова броситься вперёд и впиться ногтями в лицо Денисова. Расцарапать его лицо, на котором читается самодовольство.

— А не мерзко, когда твой ебарь вышвыривает тебя из дома, после того, как увидел фотографии? Подумай милая, нужна ли ты ему, если он от тебя так легко избавился?

— Я думаю лишь о том, Денисов, что разговаривать с тобой не вижу смысла. Меня интересует лишь одно — насколько фигово ты ведёшь свой бизнес, если все твои доводы настолько неубедительны и звучат, как детский лепет. Ты сейчас, как мальчишка в детском саду, который пытается убедить, что его песочница лучше. Мне не о чем с Вами разговаривать. Дайте пройти, — дёргаю со всей силы рукой, когда пальцы мужчины смыкаются на моём локте.

— Он же размажет тебя, девочка. На куски разорвёт, пережуёт и выплюнет. Как и вся его семья. Он подстроил аварию, в которой погибла вся моя семья. Кроме меня. Я вот, — приподнимает трость.

Во мне начинает плескаться сожаление, но я смотрю в глаза Денисова. И не верю ему. Слишком цепко смотрит, слишком спокойно говорит. Дёргает уголком губ, будто улыбку сдерживает.

— Мне очень жаль Вашу семью, но это не мои заботы. Отпустите меня, и не приближайтесь больше.

Но Денисов будто не слышит. Перехватывает обе мои руки и смотрит в глаза, начав горячо шептать:

— Я же просто хочу помочь. Если мы вместе объединимся, мы сможем растоптать Бунтарёва.

Я смотрю в его лицо, поэтому замечаю, как он кидает довольный взгляд мне за спину. Разворачиваюсь и вижу Лёшу. Задыхаюсь, всем взглядом окидываю любимую фигуру, по которой так сильно успела истосковаться.

Сразу замечаю щетину на любимом лице, красные глаза и растрёпанные волосы. Он стоит в десяти шагах, а мне кажется, что между нами целая пропасть. Я жадно скольжу по нему взглядом, впитываю в себя каждую клеточку, каждое изменение. И хочу, чтобы расстояние сократилось. Чтобы я могла коснуться его. Хоть на миг. Чтобы убедиться, что он не плод моего воображения.

Лёша в ярости. Он делает несколько шагов вперёд, сверлит меня взглядом. Сжимает с силой зубы, играет желваками. Я не сразу понимаю, что всё ещё стою рядом с Денисовым, а его руки крепко удерживают меня. Не имею понятия, как всё это выглядит со стороны, но Лёшу это приводит в бешенство. Он преодолевает разделяющее наш расстояние, хватает меня за локоть, дёргает назад. Вырывает из хватки Денисова и задвигает себе за спину. Размахивается и со всей силы бьёт мужчину кулаком в лицо. Я тихо вскрикиваю, наблюдая за тем, как Денисов летит на пол.

— Лёша. Лешёнька, что ты делаешь? — лепечу испугано и висну на его руке, которую он вновь заносит для удара. — Лёша, пожалуйста, прекрати. Не нужно. Умоляю тебя.

Мужчина медленно поворачивает ко мне голову, и я пугаюсь его безумного взгляда. Его ярости. Понимаю, что ничто не способно остановить его. Мои слова для Лёши как пустой звук.

Он дёргает рукой, скидывает мои пальцы. Смотрит брезгливо на Денисова, лежащего на полу и зажимающего нос рукой. Лёша сжимает кулаки, склоняется и выплёвывает в лицо мужчины:

— Ещё раз я увижу тебя рядом с ней — убью.

И по глазам Денисова вижу, что он внимает угрозе. Понимает, что Лёша не шутит. Как это понимаю я. Лёша выпрямляется, разворачивается ко мне, окидывает меня с ног до головы полным презрения взглядом и нетвёрдым шагом направляется на выход из больницы.

— Лёша! — зову тихо, но он даже не оборачивается. — Лёша! — повышаю голос и спешу следом за мужчиной.

Нагнать его у меня выходит только на крыльце больницы. Я хватаю его ладонь и пытаюсь повернуть к себе лицом. Мужчина замирает, дышит тяжело, но не оборачивается. Я готова разрыдаться от счастья, когда он не убирает руку, позволяя мне держать его ладонь.

— Лёша, послушай меня, пожалуйста, — начинаю говорить быстро, но он перебивает грубо:

— Какое слово ты не поняла в прошлый раз, Учкина?

— Лёша, ты всё не так понял. Поговори со мной, прошу, — молящим шёпотом, говорю я.

— Хочешь сказать, что это совпадение? — мужчина резко разворачивается, хватает меня за плечи и встряхивает. — Хочешь сказать, что мне показалось? Ты не знаешь Денисова? Ты не держалась с ним за руки посреди коридора?

— Лёша, это просто совпадение… Лёшенька, — поднимаю руку и касаюсь дрожащими пальцами любимого лица, чувствуя, как щетинка колет подушечки.

Он прикрывает глаза. Застывает и не двигается. Позволяет моим пальцами скользит по его бледному лицу.

Мне кажется, что меня сейчас разорвёт на части от тоски. Как я по нему соскучилась. Как мне его не хватало. Мне кажется, что я восстала из пепла, которым была последнюю неделю.

— Лёшенька, — повторяю срывающимся голосом.

— Я не верю тебе, — я вздрагиваю, когда мужчина перехватывает мои пальцы, изучающие черты любимого лица, и сжимает. — В следующий раз я не позволю уйти, девочка.

Отходит. Идёт спиной вперёд, не спуская с меня цепкого взгляда. Наблюдает за тем, как я тяну к нему руки, а после опускаю их вдоль тела. Я отворачиваюсь первой. У меня нет сил смотреть на то, как он уходит. У меня нет сил на то, чтобы видеть этот коктейль ненависти и презрения в его глазах.

— Пойдём внутрь, милая, — я даже не заметила, как Ира вышла следом и стояла за спиной. — Пойдём, на улице холодно. Ты вся дрожишь.

Воркует со мной, как с маленьким ребёнком.

— Прости меня, Ир. Прости, из-за меня в отделении беспорядок.

— Тихо. Ничего страшного. Всё уладим. Пойдём, — женщина заводит меня в больницу, а после увлекает в свой кабинет. — Садись. Выпей, — даёт мне стакан, пахнущий спиртным. — От Ромы осталось. Пей.

— Не могу, — я качаю головой. — Я не пью.

Ира забирает стакан обратно. И вместо того, чтобы поставить на стол, сама выпивает содержимое. Присаживается передо мной на корточки и обхватывает руками мои ледяные пальцы.

— Поезжай домой, Ника. Отоспись. Поплачь. Выплесни чувства. Оставаться в больнице я не разрешаю.

Я киваю. Сил противиться нет. Да и в таком состоянии я не смогу работать с пациентами.

— Я же не виновата. Не виновата. Не виновата, — вырывается из меня.

— Знаю. Верю.

— А он не верит. Не верит мне. Я же… Я люблю его, Ира. Я так сильно его люблю! Я… Я…

— Всё, — Ира приподнимается, прижимает моё лицо к своему плечу и поглаживает. — Вы поговорите. Чуть позже, когда эмоции схлынут. Всё будет хорошо. Он любит тебя, — с полной уверенностью в голосе говорит Ира.

На что я сначала фыркаю, а затем начинаю истерично смеяться.

— Любит? Он? Меня? — закидываю голову назад и хохочу. — И поэтому так охотно поверил в эту липу? Поэтому так легко выставил за дверь?

Ира смотрит на меня, а потом хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я клацаю зубами, чуть не прикусив язык.

— Сегодня пятница, мы без тебя справимся. Завтра, надеюсь, ты сможешь прийти в ресторан.

Ире кто-то звонит на рабочий, но я не слышу, о чём она разговаривает. Я погружаюсь в свою боль. Купаюсь в ней. Чувствую, как меня рвёт на части.

Подношу к носу пальцы, которыми прикасалась к лицу Лёши и втягиваю запах его кожи. Из глаз вновь льют слёзы. Я поднимаюсь со стула, тихо прощаюсь с Ирой и покидаю кабинет. Как сомнамбула переодеваюсь и еду домой. Ульяны ещё в школе, поэтому я позволяю себе выть в голос. А потом у меня остаются силы лишь на то, чтобы дойти до кровати, залезть под одеяло и уснуть.