Глава 19

Ника

Утирая слёзы со щёк, наблюдаю за Ульяной, которая стоит на линейке и чуть щурит глаза от солнца, бьющего в глаза. Кажется, только сейчас чётко осознаю, насколько взрослой она стала. Только сейчас понимаю, что это последний год в школе, и Уля станет студенткой. Слёзы то и дело катятся из глаз, а я с трудом успеваю их вытирать. Радуюсь тому, что не наложила макияж.

— Так и знал, что ты та ещё плакса, — когда слышу голос Лёши над ухом, вздрагиваю и резко разворачиваюсь, носом утыкаясь в рубашку, так вкусно пахнущую моим мужчиной.

— Ты… Ты что здесь делаешь? — тут же шиплю рассерженной кошкой.

На что мужчина только глаза сощуривает, хватает меня за запястье и дёргает на себя. Я тут же влетаю в мощную грудь.

— Нет, блять, до вечера не дотяну.

И под мой возмущённый тихий писк Лёша тащит меня прочь от толпы.

— Лёша! Бунтарёв, куда ты тащишь меня?

— Слушай, — с рычанием, исходящим из грудной клетки, разворачивается и спиной прижимает меня к дереву, — я не трахал свою женщину почти семь месяцев. Я сука блять поцеловать её не могу. Дрочу, как школьник, в душе.

— Лёша, — я давлю ладошками на плечи мужчины и смущённо отворачиваюсь.

— Вера, — хватает мою руку и кладёт на свой пах, — пожалуйста.

— Лёш, но линейка…

— Подождёт. И никуда не денется. А я ждать блять не могу больше! — выдыхает мне в губы, а потом жгучим жадным поцелуем впивается в мой рот.

Он кусает мои губы. Пожирает меня. Кажется, что хочет проглотить. Ни оставить ни кусочка. И я сдаюсь в то же мгновение. Со стоном прижимаюсь к своему мужчине, запускаю пальцы в волосы на его затылке. Льну, боясь, что он уйдёт. Боже, как же долго я ждала, когда ему сорвёт крышу. Когда он снова наплюёт на всё и будет действовать, как хочет.

Но Лёша оказался человеком слова.

И только сейчас понимаю, что он держался на тонком волоске, который сейчас просто смело напрочь нашей страстью.

— Пойдём, — рычит, с трудом отрываясь от моих губ.

— К-к-к-уда? — шепчу припухшими после его поцелуев губами.

Не отвечает. Тянет за собой. Но когда я не успеваю за ним на каблуках, разворачивается и подхватывает на руки с тихим и недовольным рыком. Ускоряет шаг, носом зарывается в мои растрёпанные его пальцами волосы.

И если первые пару секунд я пыталась понять, куда мы идём, потом на всё становится наплевать. Я утыкаюсь носом в его шею и с жадностью дышу запахом своего мужчины.

Отрываюсь лишь в тот момент, когда Лёша усаживает меня на подоконник в туалете. Отходит на шаг и окидывает меня жадным взглядом. Задерживает его на моих ногах, выглядывающих из-под юбки.

— Сука. Я будто в школу вернулся, девочка. Моя школьница, — улыбается соблазнительно, из-за чего у меня голова идёт кругом, а в животе бабочки порхать начинают. — Кстати, малыш, мне кажется, что я плохо просил прощение.

— Что? — ахаю, когда мужчина опускается на колени перед подоконником. — Ты что творишь, Лёша?

— Просить прощение на коленях, — хрипит и смотрит на меня так, что я в желе превращаюсь и пылаю вся.

— Лёшенька, — вскрикиваю в смущении и недоумении, когда сильные руки резко задирают мою юбку и обнажают мои бёдра. — Лёша, прошу тебя.

— Что просишь, девочка моя? — хрипло смеётся, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра у самой кромки трусиков. — Ты уточняй. Мне прекратить? Или… Или ты хочешь, чтобы я вылизал тебя?

— Лёша, — от его слов у меня между ног всё сладостным спазмом ожидания сжимается, и я пытаюсь свести ноги вместе, но он не позволяет.

Руками подхватывает ноги под коленями и широко разводит, бесстыдно раскрывая меня. У меня не остаётся сил, чтобы издать хоть один звук. Я могу только пальцами цепляться за широкие плечи своего мужчины, который носом проводит по развилке между бёдрами поверх ткани нижнего белья.

— Сука… Как же долго я ждал. Как скучал…

Я распахиваю рот и жадно ловлю воздух ртом, когда пальцы Лёши отодвигают в сторону полоску белья, а жадные губы прижимаются к сосредоточению моего желания. Меня подбрасывает на месте от лавины ощущений, от нестерпимого наслаждения. Слишком острого. Слишком болезненного. Слишком сильного. Я откидываюсь головой назад и бьюсь затылком о стекло. С губ слетает тихий стон. И этот тихий звук заставляет Лёшу дарить ласку активнее. С рычанием прихватывать губами напряжённый клитор, бить по нему языком, пока горячие пальцы врываются внутрь лона. Я слишком сильно соскучилась по своему мужчине, по близости с ним, по тому, как можно разлетаться на осколки в его руках. Поэтому я достигаю пика слишком быстро.

— Да, девочка. Да.

Он не отнимает языка, продлевая мой оргазм. А потом поднимается резко, упирается лбом в мой влажный лоб и шепчет:

— Я смог вымолить прощение на коленях?

— Да, — обхватываю ладонями любимое лицо и тянусь за поцелуем. — Да.

Щелчок пряжки ремня, звук расстёгиваемой молнии. Стон облегчения и счастья, когда член Лёши заполняет меня. Я обхватываю его руками, жмусь ближе. Хочу раствориться. Слиться. Стать одним целым. Боже. Кого я больше мучила? Его или себя? Сейчас от остроты чувств я готова потерять сознание. Умереть в его руках. В его жёсткой хватке, которая усиливается с каждым движением бёдер.

— Мой. Мой, — шепчу в его кожу на шее.

И вновь сотрясаюсь от оргазма, когда Лёша особо резко вбивается в меня. Когда его плоть задевает особо чувствительную точку. Я сама не осознаю, как смыкаю зубы на шее Лёши. Только чувствую, как его семя заполняет меня. Мужчина с гортанным стоном подаётся вперёд и лбом вжимается в стекло позади, не спеша покидать меня.

— Всегда знал, что за твоим ангельским характером спрятаны острые зубки, — хрипло смеётся, когда я обвожу языком место укуса на его шее.

— Прости, — шепчу смущённо и целую кожу, на которой остался слишком яркий след. — Боже, Лёша… У Ули такой важный день, а я в её школе… в туалете… стыд какой…

— Девочка, — довольно улыбаясь, отстраняется немного и обхватывает пальцами мой подбородок, — тебя в школьном туалете оттрахал мужчина твоей мечты.

— Фу, Лёша! — бью кулачком в плечо. — Как пошло!

— Ох, — чуть закатывает глаза. — Ты занялась любовью с мужчиной своей мечты. Вернулись в молодость.

— Ты довольный, как кот, — качаю головой и улыбаюсь, как влюблённая девочка.

Я действительно сейчас чувствую себя школьницей, которая прогуливает уроки с плохим парнем. И Лёша просто лучится от счастья. И это согревает моё сердце, заставляет всё в груди сжиматься от нежности. И любви. К этому невероятному, грубому, нахальному, но честному мужчине.

Я поднимаю руку и с нежностью провожу пальцами по его гладкой щеке. Смотрю в тёплые серые глаза, которые лучатся от счастья. Улыбаюсь ласково.

— Красивый такой. Красивый…

Он криво улыбается, после чего поворачивает голову и целует меня в центр ладошки.

— Скажи честно, малышка, ты простила меня? — вдруг становится серьёзным.

Мальчишеская улыбка исчезает, глаза смотрят серьёзно, в самую душу.

— Да. Да. Я тоже была не права. Я должна была поговорить…

— Я бы не стал слушать… тогда… на тот момент, — лбом вжимается в мой лоб.

— А сейчас?

Не отвечает. Только целует в кончик носа. Но я знаю ответ на свой вопрос. Стал бы. Сейчас он доверяет мне безоговорочно.

— Лёша… — выдыхаю с нежностью и со слезами на глазах.

— Ну… Чего ты, девочка? — бормочет растерянно, смотря в моё лицо.

— Просто сейчас я так счастлива, что мне страшно… Страшно, что снова всё разрушится… Я… Я тогда… Лёш, — я пальцами со всей силы вцепляюсь в его плечи, боясь, что мужчина сейчас растворится. — Мне бы так больно не было тогда, если бы я так сильно не растворилась в тебе. Я же никогда прежде не влюблялась, веришь? Я свой первый оргазм с тобой испытала. Всё с тобой впервые. И ты, — веду неопределённо рукой, — про школьницу прав. Я с тобой девочкой себя чувствую. И… — задыхаюсь от чувств, которые просто невозможно выразить словами.

— Прости, — снова шепчет с отчаянием.

Двумя руками обхватывает лицо, поглаживает большими пальцами щёки, скользит руками на шею, а затем на ягодицы.

Приподнимает немного. Его плоть, которая всё ещё находится во мне, твердеет. Лёша медленно начинает двигаться.

— Боже, Лёшка, — жмуря глаза, со всей силы вцепляюсь в его плечи. — Ты ненасытный!

— Малыш, я дорвался до тебя, — жадно кусает мою шею. — Я же тебя не отпущу, пока не затрахаю…

Вместо того, чтобы смутиться, я счастливо улыбаюсь. Подаюсь бёдрами вперёд, сама насаживаюсь на плоть мужчины, бесстыдно и громко стоная.

— Горячая девочка, — кусает меня за подбородок. — Моя. Моя блять!

Черты лица Лёши становятся острыми, звериными. Он резко снимает меня с подоконника, выходит из меня, разворачивает к себе спиной и под мой удивлённый крик вбивается в меня. Я кричу. Пальцами вцепляюсь в подоконник. Рука Лёши ложится на шею, он сжимает её, контролирует моё дыхание.

Носом зарывается в волосы за ушком и рычит, быстро и несдержанно вколачиваясь в меня:

— Моя! Моя-я-я.

И столько в его голосе собственнических чувств, столько одержимости мною, что у меня глаза закатываются от наслаждения. Зубы Лёши смыкаются на мочке моего уха. Он издаёт низкие звуки, от которых становится ещё жарче.

Когда мужчина вновь кончает, я следую за ним сразу, чувствуя, как пальцы Лёши давят на клитор. Мужчина не даёт мне упасть на пол. Вжимает меня в своё крепкое тело, целует мой висок, слизывает капли пота.

Лёша вновь усаживает меня на подоконник, рукой тянется за бумажными полотенцами и вытирает своё семя. Совершенно некстати я начинаю чувствовать смущение.

— Лёш, я сама, — шепчу, перехватывая его запястье. — Лёша!

— Слишком поздно стесняться, девочка. Особенно после того, как ты трижды кончила.

— Ну, Лёша! — бью кулачком его в плечо. — Зачем ты…

Мужчина только самодовольно улыбается и, приподняв меня с лёгкостью под ягодицы, натягивает нижнее бельё. Громко шлёпает по попе и ставит меня на ноги. Приводит себя в порядок и тихо говорит:

— Пойдём, Вера.

— Боже, Бунтарёв! Я из-за тебя совсем голову потеряла! Пришла на праздник к дочери, а сама с тобой в туалете… — смолкаю. — Любовью занимаюсь, — добавляю шёпотом.

Лёша тихо смеётся, пальцами приглаживает волосы на моей голове, заправляет волосы за уши.

— Пойдём.

Берёт за руку, переплетает наши пальцы вместе. Только в тот миг, когда он щёлкает замком, замечаю, что дверь он всё же закрыл.

— Боже. Я всё время боялась, что кто-то зайдёт и увидит нас.

— На мою женщину могу смотреть только я.

От его слов в груди всё сладко ёкает. Его женщина. Да. Я его женщина. А он мой мужчина. Всё так просто и правильно, что смеяться хочется от счастья.

Мы возвращаемся на улицу, где дети танцуют вальс.