Глава 24

Ника

Я просыпаюсь от того, что по моей шее скользят по шее и прихватывают зубами кожу. Я тихо стону и открываю глаза. Улыбаюсь счастливо. Теряюсь во взгляде тёплых серых глаз. Мой любимый мужчина нависает надо мной и улыбается. Я поднимаю руку и ласково веду пальцами по его щеке. Я так счастливо, что страшно.

Вчера, когда все вещи были разложены по полкам, рядом с вещами моего мужчины, Лёша нырнул рукой в мою сумку и достал тесты.

— Пойдём. Сейчас.

И по блеску любимых глаз я поняла, что Лёша ждал этого весь день. Я киваю, улыбаюсь и иду в ванную комнату.

— Лёша, — шепчу смущённо, когда мой любимый мужчина заходит за мной следом. — Лёшенька, выйди, пожалуйста. Я не могу при тебе…

Любимый обжигает меня горячим взглядом, но выходит. И как только я кладу тест на край раковины и включаю воду, заходит в туалет. Опускает крышку унитаза, берёт меня на руки и располагает на своих коленях.

— Долго ждать? — шепчет в висок.

— Лучше десять минут, чтобы точно… — кладу голову на плечо любимого.

Меня потряхивает от волнения. Лёша поглаживает рукой спину, хотя у самого они дрожат. Через десять минут мужчина нетерпеливо подскакивает, хватает тест и внимательно смотрит. Я подхожу и тихонько взвизгиваю, когда мой любимый хватает на руки и кружит. Все тесты показывают положительный результат.

— Девочка моя, — шепчет счастливо Лёша.

Он выносит меня из ванной и несёт в комнату, где укладывает на кровать и медленно стаскивает с меня всю одежду. Он любит меня так нежно, ласкает моё тело долго, заставляя терять голову и срывать голос от криков. Таким трепетным он ещё не был никогда.

И сейчас родные руки снова с нежностью скользят по моему телу, ложатся на живот. Любимый губами скользит вниз, задерживает на животе, языком обводит пупок. Трётся носом о кожу, втягивает запах кожи. Я зарываюсь пальцами в его волосы и медленно перебираю пряди.

— Родная, может, останешься дома? — спрашивает тихо.

— Хочешь, чтобы я работу прогуляла?

— Хочу, чтобы моя женщина не работала столько много, малыш, — приподнимается и целует меня губы.

Хочу возразить, но понимаю, что он прав. Я трусь носом о щёку любимого мужчины и тихо шепчу:

— Я скоро уйду в декрет. Или уволюсь. Думаю, что стоит найти другую работу.

— Свою женщину и своих детей я буду обеспечивать, родная.

— Но…

Целует в губы, не позволяет закончить.

— Пошёл собираться, родная. А ты отдохни. Ещё рано.

— Я завтрак пойду приготовлю, — улыбаюсь.

— Сегодня я.

Любимый уходит, а я нежусь в кровати, носом зарывшись в подушку, которая пахнет моим мужчиной. Я до безумия счастлива. И никому не позволю это счастье разрушить.

*****

На работе Ира ловит меня сразу, как только я захожу в больницу. Кладёт руки мне на плечи и сжимает.

— Ну? — и глаза делает круглые.

— Да, Ира. Да! — счастливо улыбаюсь, а потом заливисто хохочу, когда Ира крепко, но бережно меня обнимает. — Я так рада за тебя! Так счастлива!

— И я. Спасибо, моя дорогая. Моя благодарность тебе просто не знает границ. Без тебя и твоей поддержки я бы не справилась. Ты… просто чудо моё, — из глаз текут слёзы. — Обожаю тебя.

— Ну вот! Я реву из-за тебя, — шепчет подруга на ухо. — Люблю тебя, дорогая. Мой светлый человечек. Лёша знает?

— Да. Конечно, знает. Мы с ним ждали результаты теста. И я к нему переехала, Ира.

— На обеде я жду горячих подробностей, — целует меня в щёку подруга. — А сейчас работать! — строго сводит брови.

— Так точно, товарищ-начальник, — вытягиваюсь по струнке.

Ира смеётся и уходит, а я бегу переодеваться.

Рабочий день пролетает незаметно. Я настолько счастлива, что улыбаюсь всем вокруг. Каждый пациент замечает моё настроение. Кажется, своим счастьем я заряжаю каждого. И с работы выбегаю на парковку с улыбкой на лице. И когда меня окликает знакомый голос, я оборачиваюсь к Злате с улыбкой.

— Чего так светишься? — слышу ехидство в её голосе. — Чужого мужика увела и счастлива? Ты знаешь, что он ждёт ребёнка?

— Знаю, — я улыбаюсь и веду плечом.

Злата явно не ожидает такого ответа, поэтому теряется на некоторое время.

— Статью я тоже видела, Злата. Занимательная. Я поверила.

— Ты что, не понимаешь? Этот мужик мой!

— Сначала нужно у мужика этого спросить, — на талию ложатся огромные ладони, касаются живота в защитном жесте. — Всё сказала, Злата?

Женщина открывает и закрывает рот, а мне становится её жалко. Она влюблена в Лёшу, как кошка. И готова сделать всё, чтобы быть с ним.

Злата сжимает кулаки. Разворачивается и уходит, гордо вздёрнув подбородок.

Я разворачиваюсь к напряжённому Лёше и кладу руки ему на грудь. Поглаживаю. Вижу, как сильно он зол.

— Расстроилась?

— Нет, — я улыбаюсь и отрицательно мотаю головой.

— Хорошо. Поехали домой, — обхватывает руками и ведёт к машине. — Ты к врачу записалась?

— Пока ещё рано, любимый. Успеем.

Я не сразу поняла, что сказала вслух. Что почти призналась в своих чувствах. А вот любимый услышал. Напрягся. Вжал меня в себя теснее. Склонил голову и поцеловал меня в шею.

Дома он готовит ужин, усадив меня за стол и надев фартук, который просто невероятно сексуально смотрится на его крепком теле. Мой любимый. Такой родной, уютный и домашний. Я подпираю щёку ладонью и любуюсь им.

Я настолько погружаюсь в эйфорию, что теряю себя и не замечаю, что Ульяна не спускается на ужин.

Иду в её комнату, чтобы пожелать доброй ночи и обнаруживаю, что Ули нет.

— Лёша! Лёша! Ульяна пропала!

Говорю испуганно.

— Вера, её одежда в коридоре, — спокойно отвечает Лёша, поднимаясь на второй этаж.

— Но Ули в комнате нет. Я на кухне смотрела. И в саду. Нигде нет, — замираю в коридоре.

Лёша вдруг улыбается и протягивает мне руку. Сжимает пальцы и ведёт к соседней двери. Толкает её и шепчет:

— Вот.

От представшей картины меня разбирает злость и возмущение. Моя Ульяна лежит на кровати под одеялом, а сзади её крепко обнимает Артур. И так он её прижимает к себе, будто…

— Что? Какого чёрта? Что твой племянник сотворил с моей девочкой? — рычу зло, готовая броситься вперёд и поколотить наглого мальчишку.

— Тише, Вера. Они просто спят, — грубо обрубает Лёша. — Она, в отличие от тебя, не сопротивляется своим чувствам.

— В гробу я видела такие чувства, — шиплю разъярённой кошкой, готовая наброситься на мальчишку с кулаками. — Кроме нервных срывов и побоев, твой племянничек ничего её не приносит.

Я вспоминаю себя. Такой юной и ничего не понимающей. Наивной и доверчивой. Я знаю, что она влюблена. Сильно. Безумно сильно.

— Не лезь в их жизнь, Вера. Они сами разберутся. Артур её не обидит, — Лёша говорит сурово, сводя брови вместе.

— Она моя дочь. За неё я сгрызу любого! — злюсь на Лёшу, начинаю вырывваться.

— Ты в теории грызть собираешься, а он четырёх человек избил, пока его не связали и толпой избивать не стали, — выплёвывает Лёша, сощурив глаза. Ноздри на красивом лице раздуваются. — Пока пальцы на руках не переломали один за другим.

— Что? — я обмякаю и смотрю с неверием в серые глаза. — Но… Но как… Почему ты раньше… Я…

Оборачиваюсь резко и сталкиваюсь взглядом с внимательным серым взглядом Артура. Вздрагиваю, не ожидая, что он не спит и слушает разговор. Становится до ужаса стыдно за свои слова. Я отступаю к Лёше, его руки сжимают мои плечи.

С трудом разлепляю непослушные губы и тихо выдавливаю:

— Прости, мальчик. Я была неправа.

Мальчишка криво усмехается и ведёт плечом. Я мягко убираю руки Лёши с плеч и подхожу к кровати, склоняюсь, целую Ульяну в лоб, а затем поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке. Обвожу пальцами шрамы.

— Спасибо тебе, Артур. Спасибо.

В каждое слово я вкладываю благодарность и нежность. В груди разливается любовь к этому мальчишке. Колючий мальчик, который решил подарить всю любовь моей дочери.

Я смотрю теперь на всё совершенно другими глазами. На то, как он нежно обнимает её. Как бережно прижимает к себе. Как кидает взгляды на неё, боясь разбудить.

Склоняюсь и целую парня в лоб. Парень жмурит глаза, а я улыбаюсь и, взяв Лёшу за руку, покидаю вместе с ним комнату.

— Родной, почему ты мне не сказал? — спрашиваю тихо.

— Он просил не говорить.

— Почему?

— Потому что стыдно ему из-за того, что любимую девчонку защитить не смог! — грустно улыбается Лёша. — Он вообще чувства проявлять не умеет, Вера. Садись, — усаживает на диван в гостиной. — Лёня детей не хотел. От него родила случайная женщина. Элитная эскортница. Лёня насильно заставил её выйти замуж. Когда ему было восемь лет, он позволил ей уйти, а мальчишка… Ему налгали, что она в психушке. А я… Я не могу ему сказать, Вера, что она его кинула, понимаешь?

— Боже, бедный мальчик, — шепчу со слезами.

— Наш отец был жестоким. Лёня всегда ровнялся на него. И в методах воспитания сына от такой же. Артур… Я привязался к нему, но забрать к себе не мог. Знал прекрасно, что если покажу свою привязанность к мальчишке, то Лёня ещё больше будет измываться над ним. Я помогаю ему, чем могу. С шестнадцати лет он частично съехал ко мне. Я купил ему квартиру, но он больше любит у меня оставаться. Он никогда не скажет, но мальчишка чувствует себя одиноким.

— Твой брат бил его?

— Бил? — хрипло смеётся Лёня. — Бил это мягко сказано. Он избивал его. Запирал в подвале. Он на его глазах застрелил щенка, которого я подарил ему на день рождения.

Я всхлипываю тоскливо и лбом вжимаюсь в плечо Лёши.

— Как так можно? Он же ребёнок.

— Ребёнок. Поэтому не злись на него, родная. У него было тяжёлое детство. Он не умеет чувства нормально выражать. Но он любит Ульяну. Любит безумно. Он не обидит её.

— Бедный мальчик, — никак не могу унять поток слёз. — А забрать его никак нельзя? Никак нельзя сделать так, чтобы он больше не встречался с этими людьми? Забрать его? Отгородить?

— Пока живёт у меня. Но забрать его не имею права, — Лёша виновато пожимает плечами. — Всё, не плачь. Для ребёнка вредно. Пойдём спать, родная.

Подхватывает на руки и несёт в комнату. Отключает свет, прижимает к себе, а я долго не могу уснуть, думаю о мальчике, чьи серые глаза видят лишь мою дочь. И обещаю, что этот одинокий мальчик станет счастлив. Я буду любить его, как родного сына. Потому что каждый ребёнок должен быть любим.