Глава 25

Ника

Наивно было полагать, что семья Лёши даст нам спокойно жить. Нас с Ульяной похищают из торгового центра, где я выбираю платья на сегодняшний вечер, уже на следующий день. Нагло, на глазах у людей. Когда я прихожу в себя и понимаю, что нахожусь в подвале, первым делом оглядываюсь. Дочь лежит рядом и не шевелится. Первым делом проверяю пульс.

— Доченька моя, — глажу дочь по лицу, пытаюсь привести её в чувства, — приходи в себя. Маленькая моя.

Ульяна распахивает глаза и резко садится. Её взгляд плывёт. Дочь не понимает, где находится. Рассеянно смотрит на меня, хмурит лоб.

— Мамуля, что… что случилось?

— Не знаю. Всё будет хорошо, моя девочка. Мы выберемся. Сейчас… — пытаюсь взять себя в руки, но меня трясёт.

Больше всего сейчас я боюсь за своих детей. Что если они что-то вкололи мне? Как это отразится на ребёнке? Что они собираются делать с Ульяной?

— Я взяла твою сумку, — звонко говорит Ульяна и озирается. — Забрали. Они её забрали. Мам, нас похитили?

— Да.

— А… Как… За что? Я не понимаю. Кому мы могли перейти дорогу?

Встаю с пола и иду к двери. Дёргаю лишь для того, чтобы убедиться, что она заперта. Затем обхожу подвал по периметру, ищу хоть что-то, что поможет выбраться отсюда. На единственном узком окне у потолка стоит решётка. На потолке тускло горит единственная лампа.

На улице уже стемнело. Кажется, с нашего похищения прошло несколько часов. Я уверена, что Лёша уже ищет нас. Но как далеко нас увезли? И насколько быстро нас смогут найти?

Страшные мысли лезут в голову, и я в панике начинаю метаться по помещению. Я боюсь.

Ульяна подходит ко мне со спины и крепко обнимает, жалобно выдыхая:

— Мамуля, мне кажется, что мы отсюда не сможем выбраться.

— Лёша поймёт, что что-то не так. Лёша найдёт нас. Найдёт, — шепчу, развернувшись и обхватив лицо Ульяны руками. — Лёша их всех разорвёт.

— Мамуль, сколько времени прошло?

Только заметив взгляд Ули на своём запястье, вспоминаю, что на мне часы.

— Три часа. Чёрт. Твою ж мать.

Я никак не могу справиться с паникой. Мечусь от стены к стене, хотя понимаю, что ничего не сделаю.

— Пить хочу, — бормочет Ульяна и направляется к двери, где стоит бутылка. Тянет руку, хочет взять, но я в несколько шагов оказываюсь возле неё и хватаю за руку.

— Ты что, Уля? Отравиться хочешь? Неизвестно какая гадость в этой воде. Терпи пока.

— Я даже не подумала. Ма…

Сказать, что она хотела, дочь не успевает. Раздаётся скрежет, а затем дверь распахивается. Я хватаю Ульяну за руку и задвигаю себе за спину. Закрываю собой.

— Вы кто такие? Что вам нужно? — выкрикиваю.

Когда в помещение входят двое. От страха я не вижу ничего. Перед глазами всё плывёт.

— Мам, это брат Алексея. В чёрном пиджаке, — слышу тихий шёпот Ульяны на ухо, — папа Артура. Леонид.

— А… Лёнька? Сразу не признала, — фыркаю насмешливо, хотя у самой сердце проваливается в пятки.

Этот человек способен убить меня, а следом и мою дочь.

— Я смотрю, подстилка моего младшего сына слишком смелой оказалась, — скрипит пожилой мужчина, которого я не увидела за спиной Леонида. — Так и думал, что приличную девку Алексей найти не смог. Лёня, дай мне стул, — машет повелительно рукой.

Брат Лёши тут же суетливо хватает стул, после чего отец моего мужчины со скрипом опускается на него.

— Что вам нужно?

Сейчас, когда от меня зависит три жизни, я собралась. Нашла руку дочери и мягко сжимаю, пытаясь вселить в неё уверенность.

— Хотел посмотреть на подстилку своего сына. И на её чадо. Ульяна, девочка, посмотри на меня, — говорит ласково отец Алексея, а на меня накатывает бешенство. — Покажись старику.

— Оставь моего ребёнка в покое, — рычу с яростью, готовая хоть сейчас выцарапать глаза. — Что вы хотите от нас? Зачем похитили и держите здесь?

— Я хочу, чтобы ты, Вероника Борисовна, — даже не удосужился узнать моё отчество, — исчезла из жизни моего сына. И забрала Ульяну. Мой внук слишком много глупостей творит из-за неё.

Я молчу. Долго перевожу взгляд с Леонида на его отца. Мой язык отнимается от страха. Я долго обдумываю ответ, боюсь прогадать.

— Хорошо. Хорошо, я согласна. Я уеду в другой город. Скроюсь. Довольны?

— Хорошая какая девочка, — довольно кряхтит мужчина. — Я думал, что придётся уговаривать.

— Вы довольны? Отпустите нас. Мы поедим собирать вещи, — мой голос дрожит и срывается от напряжения.

— Куда так быстро, дорогая Вероника? А поговорить? — раздаётся скрипучий смех.

— Прошу простить, как мне к Вам обращаться? — я склоняю голову и смотрю на мужчину исподлобья.

— Дмитрий Евгеньевич.

— Дмитрий Евгеньевич, я Вас поняла. Исчезнуть из жизни сына и внука, — говорю с ним мягко, как с агрессивными пациентами, которые впадают в панику перед операцией.

— Ну как де я могу доверять твоим словам, Вероника? Ведь дочери ты точно правду про бывшего мужа не рассказала, — выплёвывает Дмитрий Евгеньевич и поднимется со стула.

Мои ноги врастают в пол от ужаса. Ульяну пятится назад и тянет меня назад. Этот омерзительный мужчина скользит взглядом по мне. Взгляд моего мужчины когда-то пугал меня. Но смотря в глаза Дмитрия, я цепенею. Смерть. Если можно увидеть смерть воочию, то я вижу её сейчас.

— Замолчите, — дрожащим голосом выдавливаю из себя, сжимаю пальцы дочери. — Не смейте! Это не Ваше дело!

— Что же ты так всполошилась, Вероника? Ты же скрываться привыкла, да? И меня не разочаруешь?

И тянет руку к моей щеке. Меня мигом начинает тошнить. Мне кажется, что меня сейчас вырвет. Всё тело отторгает прикосновения этого омерзительного мужчины.

Я вскрикиваю, дёрнув головой:

— Убери от меня руки, старый пердун!

Я хочу отпихнуть его, но Леонид оказывается возле нас и хватает меня за запястья. Дёргает на себя и начинает связывать.

— Пустите! — кричит Уля и кидается вперёд. — Пустите немедленно!

— А вот и милое личико, — насмешливо говорит старый урод, смотря на мою дочь. — Любопытно.

— Отпустите маму! Немедленно! Что вы творите?

— Хорошенькая девочка, но не более, — пальцы этой мрази обхватывают подбородок Ульяны, крутят голову из стороны в сторону. — Маша красивее будет. И родословная хорошая. Чем же ты его так зацепила, что он из-за тебя в больницу загремел? Хорошо ртом работаешь?

— Ах ты, старая мразь! Убери руки! Извращенец! — кричу во вест голос мама, яростно сопротивляясь и пытаясь вырваться из хватки Леонида.

— Закрой рот ей, Лёня. Можешь своим дружком. Лёшка всегда брезговал после тебя баб иметь, — каркающе смеётся отец Лёши.

Леонид тут же толкает меня вперёд, я падаю на пол, а он начинает рвать на мне одежду.

— Пустите! Пустите! Что вы творите? Отпустите мою маму! — слышу полный отчаяния и страха голос Ульяны. — Мамочка!

Лёня начинает скользить своими омерзительными потными руками по моей коже. Тошнота подкрадывается к самому горлу.

— Мам! Мамочка! — слышу всхлипы Ульяши. — Мамочка, я люблю тебя. Больше всех на свете люблю!

Её плач тонет в громких звуках выстрелов, которые стремительно приближаются.

— Чёрт, сучёныш. Нашёл.

Руки Алексея начинают дрожать. Но он вскидывает руку и сжимает мою шею с такой силой, что я в тот же миг начинаю задыхаться. Я яростно сопротивляюсь. Скашиваю глаза и вижу, как распахивается дверь. А в проёме застывает любимая мощная фигура. Я всхлипываю от облегчения. Пришёл. Он пришёл. Нашёл. Весь страх уходит.

Лёша переводит на меня взгляд. Я вижу, как сильно он белеет. Раздаётся громкий выстрел. Тело на Леонида обмякает. Я не думаю о том, что тяжело под телом мужчины. Я смотрю на Ульяну и в панике всхлипываю, когда вижу, как она вцепляется зубами в руку мужчины, который сжимает её шею. Мужчина одёргивает руку, выпускает Улю, а она торопливо отползает в сторону.

— Я мечтал это сделать с самого детства, — холодно говорит любимый, после чего вновь раздаётся выстрел.

Я вижу, как грузно падает на пол тело его отца. Рассмотреть ничего не успеваю, обзор закрывает широкоплечая фигура любимого.

Он сбрасывает тело своего брата на бетонный пол, после чего начинает меня ощупывать.

— Вера. Маленькая… Маленькая моя… — его руки дрожат. — Что? Что он сделал?

— Ничего не успел, родной, — ладошками поглаживаю лицо мужчины. — Не успел. Ты пришёл. Поцелуй меня, Лёшенька.

На фоне стресса я несу полный бред. Но Лёша не отказывает в моей просьбе, подхватывает на руки и усаживает к себе на колени. Скользит огромными руками по лицу, гладит с нежностью. Его руки дрожат, в глазах вижу настоящее безумие.

— Дети, — шепчу встревоженно, поворачивая голову и будто в замедленной съёмке вижу, как Ульяна отталкивает Артура в то время, когда меня оглушает громкий выстрел.

Кричу. Кричу во весь голос. Смотрю на Ульяну, которая качнулась, но осталась стоять на ногах. Только схватилась рукой за плечо.

Лёша подскочил так резко, что я упала на пол и ударилась копчиком. Мужчина в два шага оказывается возле Леонида и ногой выбивает пистолет. Далеко не сразу у меня выходит собраться и подняться на ноги. Я не свожу взгляда с Ульяны, которую уже ощупывает Артур. Мальчик оказался куда устойчивее к стрессу, чем я.

— Лёша, пусти. Дай. Дай Улю осмотреть, — опомнившись, начинаю выворачиваться из рук Лёши.

— Ничего страшного, мамуль. Чуть-чуть задело. Прошло по касательной, — уверяет торопливо Ульяна, прижимаясь к парню так, будто ни на шаг больше от него не отойдёт.

— Нам нужно убираться отсюда, — говорит Лёша, крепче обхватывая меня руками.

— Нет. Мы вызовем полицию, — свожу брови вместе, вскидываю глаза на белой лицо Бунтарёва. — Дай сюда, — вырываю пистолет из правой руки Лёши и отскакиваю.

— Ты что делаешь? — рычит мужчина, сверля меня льдистыми глазами.

— Значит так! Меня и мою дочь похитили. Этот…— брезгливо мотаю головой в сторону брата Лёши. — Леонид пытался меня изнасиловать. Это была самозащита.

Тщательно вытираю оружие о свою футболку, после чего обхватываю его обеими руками, оставляя отпечатки пальцев.

— Родная, никого вызывать не нужно. Все уже на месте. Пойдём, — любимый приближается ко мне, осторожно перехватывает горячей надёжной рукой талию, забирает пистолет и тянет к себе. — Всё, душа моя. Всё. Теперь всё хорошо.

Я вжимаюсь лбом в грудь мужчины и начинаю горестно плакать. Самые любимые руки гладят по спине. Слышу успокаивающий шёпот.

— Вы ещё сдохните, твари, — вырывает из дурмана хрип Леонида. — Ты ничего не получишь. Ничего.

Мой любимый мужчина ничего не отвечает. Присаживается. Подхватывает на руки и выносит из подвала и здания, где нас с Ульяной держали. Меня трясёт, я никак не могу успокоиться. Жмусь к Лёше, впитываю его тепло и с жадностью втягиваю запах любимого.

Мужчина усаживает меня на переднее сиденье машины, склоняется и жадно целует, проскальзывая языком между губами.

— Я сейчас, малыш. Поговорю со следователем и вернусь. Жди. Прошу, никуда не уходи больше.

— Хорошо, — ледяными пальцами касаюсь его щеки и мягко поглаживаю.

Как же невыносимо сильно я его люблю.

Лёша уходит, а я поворачиваю голову назад и смотрю на детей. Ульяна спит, а Артур прижимает дочь к себе. Так бережно и осторожно, что у меня вновь в горле встаёт ком.

— Она очень испугалась, — говорю дрожащим голосом. — Перенервничала. Но держалась, моя девочка. Артур, ты любишь мою дочь?

— Да, — отвечает, даже не раздумывая над ответом.

Я улыбаюсь и смаргиваю слёзы счастья. Поворачиваюсь к мальчишке, тяну руку и провожу ласково по колючей щеке.

— Береги её, мальчик. Я знаю, что я не самая лучшая и внимательная мама. Но Ульяна… она для меня весь мир. Я вверяю тебе в руки весь свой мир, Артур. Не сломай её.

Артур молчит некоторое время. Смотрит на меня исподлобья, но всё же выдыхает:

— Я расшибусь, но не обижу.

Я улыбаюсь. И откуда-то знаю, что парень не лжёт. Не обидит. Из глаз текут слёзы, и я быстро отворачиваюсь и смотрю в лобовое стекло на Лёшу. На своего надёжного и сильного мужчину, за которым я чувствую себя, как за каменной стеной.

Лёша возвращается в машину. Сначала внимательным взглядом окидывает детей, а потом долго смотрит на меня. Сканирует внимательным взглядом. Скользит взглядом по лицу и часто вздымающейся груди. Вижу, как стремительно темнеют глаза моего любимого мужчины. Как расширяются зрачки, а он начинает часто дышать. Перегибается через коробку передач, тянется ко мне, зарывается пальцами в волосы и сжимает, жадно впившись поцелуем в губы. В этот раз он кусает, пожирает, не даёт шанса вдохнуть. Чувствую, что моего мужчину сильно трясёт. С губ срывается стон. Он приводит меня в чувства. Я давлю рукой на грудь Лёши, отодвигаю от себя.

— Лёша, Лёш, дети… Лёша, — но видя, что любимый не собирается отстраняться, кладу пальцы ему на губы и отодвигаю от себя.

Мужчина отстраняется. Окидывает взглядом с ног до головы, а потом заводит машину. Оказывается, нас отвезли на дачу. Я кладу руку на живот и мягко поглаживаю. Лёша замечает этот жест. Тянет руку и кладёт поверх моей руки и сжимает. Согревает. Дарит чувство защищённости.

Когда машина останавливается во дворе дома, я и глазом моргнуть не успеваю, как Артур с Ульяной на руках скрывается в доме.

— Боже. Я должна осмотреть Ульяну.

Я бегу в дом следом за детьми.

— Артур, мне нужно осмотреть Ульяну, — тихо говорю, когда нагоняю парня.

— Я уже, — прижимает Улю к себя, давая понять, что не выпустит её из рук. — Всё обработал и заклеил.

— Вер, Артур позаботится о ней, — слышу тихий голос любимого за спиной.

Мальчик кивает активно, давая понять, что Лёша прав.

— Там царапина, Вероника Олеговна, — добавляет Артур.

Я вздыхаю и провожаю широкую спину парня взглядом. Дверь захлопывается. Мы с Лёшей в коридоре остаёмся одни.

— Я так устала, родной. И я очень хочу спать. И помыться.

— Будет сделано, — улыбается.

Любимый подхватывает меня на руки, несёт на первый этаж в ванную комнату. Снимает с меня всю одежду. А я даже смутиться не могу. На сегодняшний день я истратила все свои эмоции. И сейчас меня только потряхивает.

Лёша и сам раздевается. Настраивает воду в душевой и заходит вместе со мной под струи воды. Ставит на ноги. Выдавливает гель на ладони и наносит на тело. И согревают меня сейчас не горячие струи воды, а горячие руки и забота моего мужчины. Он опускается на колени передо мной и лбом вжимается в мой живот.

— Родная, он не тронул? Он не успел?

— Нет, конечно. Нет. Ничего не успел.

— Живот не болит? Нам нужно к врачу, малыш. Чтобы убедиться, что всё хорошо.

— Мне нужно поесть и поспать, Лёшенька, — провожу пальцами по его волосам.

Мужчина улыбается. Поднимается, выключает воду и, вытерев меня насухо, несёт на кухню. Делает мне огромный бутерброд с колбасой и сыром, наливает чай. Я осиливаю лишь треть, а потом начинаю отчаянно зевать. Подняться и пойти в комнату самой не получается. Снова я оказываюсь на руках Лёши. Я настолько уставшая, что засыпаю, пока он меня несёт в комнату. Я лишь чувствую, что он укладывает меня на кровать и накрывает одеялом, ложится сзади и крепко обнимает. Я знаю, что я защищена.