Глава 25. Катерина

Даже жаль, что Назар снова успел убраться из-под моей двери. Вчера, когда мы с Вяземским в спешке возвращались домой, чтобы продолжить безумный сексуальный марафон, он по традиции подпирал своей мощной спиной мою дверь. Сейчас же о его присутствии напоминает лишь слегка помятый коврик.

Мне бы точно не помешала разрядка и перепалка с пьяным бугаем как нельзя кстати подошла бы для этого! За неимением массивной туши, я с силой пинаю дверь и, громко взвизгнув от боли, захожу в квартиру.

За эти пару недель она так и не успела стать для меня уютным домом. Я даже чемоданы не до конца разобрала. И сейчас меня все раздражает еще больше: крохотная прихожая, пустая кухня, на которой не то что паэлью не приготовить, даже яичницу сделать не выйдет, потому что холодильник абсолютно пуст.

Это, конечно, не самые худшие условия, в которых я работала, но очень близки к тому! Я не привыкла к маленьким провинциальным городам, к тому, что мое окружение состоит исключительно из простых работяг и единственное развлечение в жизни – это спонтанный безудержный секс с самодовольным нахалом!

И все бы ничего, если бы он это ценил! Не секс, конечно, тут я и сама вижу, что ценит. А все жертвы, на которые я пошла, чтобы помочь заводу!

Как он смеет называть мои идеи глупыми? Даже не дослушал меня до конца!

Внутри все трясется и кипит от раздражения. А еще от обиды! Сама, конечно, виновата, что решила почему-то, будто наш секс изменит его отношение ко мне. Мне наивно казалось, что после моих откровений на благотворительном вечере нам удалось не просто достичь перемирия, но и взрастить что-то вроде уважения друг к другу.

Но печальная правда такова, что Демид абсолютно не воспринимает меня всерьез. Он смирился с моим присутствием, но реальных результатов от меня не ждет, самонадеянно полагая, что вытянет завод самостоятельно. А я так… помогу ему скрасить тяжкие трудовые будни своим присутствием. Чисто декор и ничего больше!

Демид бизнесмен и поэтому мыслит исключительно прагматично. Для него сейчас есть только одна задача – обеспечить завод заказами, чтобы не было простоя. Вчера по дороге к стоматологу Марченко все уши мне прожужжал о том, насколько это плохо в перспективе. Сейчас, возможно, такие заказы и помогут залатать дыры, но в долгосроке это лишь все усугубит, потому что те, кто сейчас привыкнет покупать за полцены, потом никогда не захотят возвращаться к прежним ценам.

Но я как дурочка убеждала Сашу, что Демид знает, что делает. Защищала его, ставя в пример его собственную компанию, которая уже несколько лет является лидером в отрасли морских перевозок.

Думаю, если бы Марченко захотел обсудить мою персону с Вяземским, тому бы даже не пришло в голову меня защищать… Он бы еще и от себя добавил вагон и маленькую тележку претензий!

Я все еще подпираю спиной входную дверь, когда слышу, как Вяземский покидает свою квартиру и спешно спускается по ступенькам. Замираю в глупой надежде, что он постучит или позвонит, чтобы продолжить разговор в более спокойном русле, но, судя по мерному шуму шагов, он даже не замедляется у моей двери.

Что же, тем лучше для меня. Не хватало еще опоздать на встречу с Громовой из-за разборок с этим самодовольным индюком!

Используя адреналин словно топливо, я поспешно собираюсь и выбегаю из квартиры. И да, во дворе я наивно оглядываюсь, прежде чем сесть в такси. Но ни знакомой вольво, ни самого Вяземского с кофе или без не замечаю. На этот раз он точно уехал без меня.

Прошу водителя остановить машину на соседней улице и до кафе дохожу уже пешком, чтобы меня, не дай бог, не уличили в напрасном загрязнении окружающей среды. Главное, не проболтаться, сколько раз мы с Вяземским за последние сутки принимали душ, как вместе, так и по отдельности.

От этих мыслей, как и от слишком живых воспоминаний, пульс срывается на какую-то космическую скорость, а из горла вместо размеренного дыхания вырываются такие хрипы, будто я соседского мопса выгуливаю.

– Доброе утро! – приветствует меня Громова и, заценив алый румянец на щеках и старушечью одышку, добавляет: – Я сама сегодня еле на автобус успела! Пришлось бежать за ним, представляешь?

– Я же предлагала тебя подвезти, – раздается из-за ее спины голос Натальи. – А где, кстати, Демид?

– Демид? – глупо повторяю, вращая глазами. Зачем Громова притащила свою подружку? Группа поддержки?

– Да, – скромно потупив взор, кивает Арина. – Я думала, что вы опять вместе придете.

От осознания патовости ситуации меня моментально прошибает потом. Она притащила Наталью в качестве отвлекающего маневра! Для меня! Уверена, перед подружкой стоит задача отвлечь/увлечь меня, пока сама Громова будет, смущаясь, строить глазки Вяземскому и вспоминать их юность…

Она и вчера пару раз пыталась вывести его на личный разговор, но он был слишком занят собственными мыслями и не особо охотно ей отвечал. Я же как дурочка в попытке скрасить неловкость перетягивала внимание на себя, и поэтому Арина наивно решила, что если удалить меня из этого уравнения при помощи журналистки, то у них с Демидом непременно получится куда более живой диалог…

Что ж, не хочется никого разочаровывать, но вашему дорогому Вяземскому дела нет ни до экологии, ни до вас лично, госпожа Громова.

– Он очень хотел прийти, – заверяю ее. – Но у него сегодня несколько встреч с заказчиками. Дела на заводе из-за всей этой шумихи, признаться, идут неважно… Так что он буквально живет на работе! Вчера домой добрался аж после полуночи!

Арина понимающе качает головой, и несмотря на то, что я прекрасно осознаю: всю оставшуюся жизнь меня будет мучить совесть, продолжаю:

– Да, проблемы завода его изрядно выматывают. И если заказчиков не так сложно найти, то вся эта социальная составляющая, весь этот хейт в медиа… Очень сильно влияют на него. Буквально убивают!

Я очень плохой человек. Ужасный. Совести у меня и нет, и, скорее всего, после смерти (надеюсь, в очень преклонном возрасте) я буду гореть в аду. Но сейчас вместо того, чтобы с блеском в глазах презентовать Громовой идею с реконструкцией парка, я битый час распинаюсь о том, как тяжко дается Вяземскому вся работа по поиску новых заказчиков и попытки вернуть назад старых.

Убеждаю себя, что никого не обманываю. Демид действительно постоянно торчит в своем кабинете и прерывается только на споры с Марченко. Но каждый сочувственный вздох со стороны Арины подталкивает меня к тому, что я выдаю все новые подробности. Меня настолько несет, что понимаю: еще чуть-чуть – и я присочиню про голодные обмороки от утомления прямиком на рабочем месте.

Правда, Наталья, в отличие от подруги, эмпатией совсем не может похвастаться. Она тоже, конечно, вздыхает. Но сочувствием там и не пахнет. Кажется, она даже пару раз театрально кашляла, чтобы завуалировать свое ехидное «так ему и надо».

Очень хочется предложить ей отправиться по своим важным делам, раз уж услуги по отвлечению меня оказались невостребованными, но вовремя вспоминаю, что я сегодня душка и зайчик. Поэтому, стоптав ноги в кровь по городской набережной, я предлагаю девушкам зайти в кофейню.

– Можно с собой взять, – предлагает Арина. – Я хлеб захватила, уточек покормим в пруду.

– Уточкам хлеб нельзя, они от него дохнут, – поучительно поднимаю палец вверх и плюхаюсь на стул.

Во-первых, я жутко устала. Вчера мне казалось, что заниматься сексом с Демидом всю ночь напролет не такая уж и плохая идея. Сейчас же, несмотря на две чашки кофе утром, у меня слипаются глаза и постоянная зевота грозит вывихом челюсти.

А во-вторых, я банально забыла чашку. Без кофе я отсюда не уйду, но, если использую очередной (не) бумажный стаканчик, Громова меня поедом съест, а значит, все мои старания заполучить ее расположение пойдут насмарку.

Так что, не оставляя им выбора, я зову официанта и заказываю огромную порцию латте и кусок шоколадно-орехового торта в придачу. Это чтобы уж наверняка Арине не пришло в голову продолжить нашу прогулку.

Журналистка впервые за время нашего знакомства проявляет солидарность со мной и тоже делает заказ. Громовой ничего не остается, как последовать нашему примеру. Правда, вместо торта она выбирает какое-то печенье с цукатами и разочарованно сетует, что у них нет соевого молока.

Все-таки тяжело быть веганом в провинции. В столице перечень растительных блюд в меню зачастую длиннее, чем обычных, а здесь ей приходится ограничиться голым американо и сухим печеньем.

А кому сейчас легко? Я тоже, знаете ли, не на курорте…

К сожалению, ни кофе, ни десерт не помогают улучшить настроение за нашим столом. Громова, судя по всему, так и не оправилась от того, что я пришла без Демида, я все еще под впечатлением от нашей утренней ссоры, а Наталья… Понятия не имею, отчего страдает она, но на всякий случай буду винить тоже Вяземского. Не удивлюсь, если он и здесь умудрился напаскудить.

– Помнишь, ты вчера говорила про «Казенный сад»? – благородно решаю поднять настроение в наших депрессивных рядах.

Арина кивает, слабо понимая, к чему я клоню, но я самоотверженно продолжаю:

– Мы хотим восстановить парк.

– Мы – это?.. – задирает брови девушка.

Наверное, идеально было бы сказать, что мы – это исключительно Демид и я, и дать ей вдоволь насладиться горячими фантазиями о том, как Вяземский с голым торсом валит лес в злополучном саду, пока я молча подаю ему патроны, тьфу, топор и не отсвечиваю…

Но вместо этого я выдаю ей свою лучшую улыбку и сообщаю:

– Сетрол. Я вчера разговаривала с рабочими, многие расстроились, что мы не пригласили их на субботник, представляешь?

Арина с энтузиазмом машет головой, будто мои слова не вызывают в ней ни капли удивления, а вот Наталья смотрит с подозрением. То ли мысли мои читает, то ли прагматично не верит в такой альтруизм.

Я, честно говоря, тоже не верю, поэтому с рабочими этот вопрос, разумеется, не обсуждала. Но Громовой мне нужно представить все в более выгодном свете, чтобы у нее и мысли не возникло, что таким образом мы хотим ее подкупить.

Дожила, Катерина, уже взятки парками раздаешь! Впору новый лозунг толкать в массы. Землю – крестьянам, фабрики – рабочим, а парки, соответственно, ярым экоактивистам.

– Вам мало того, что из-за утечки озеро пострадало, вы теперь решили и деревья в городе вырубить? Лёгкие планеты!!!! – возмущается Наталья, стоит мне заикнуться о наших глобальных планах. – Чем мы дышать потом будем?

– Вообще-то, это очередной миф, – решаю поумничать. Ладно, с бумажными стаканчиками я попала впросак, но с тех пор времени зря не теряла и прочла кучу статей о разных экомифах. Ну и, признаться, хотелось перепроверить информацию насчет пресловутых ста сорока литрах воды для чашечки американо. Громова, к сожалению, не соврала, а вот учебники природоведения в школе, оказывается, нагло вводили в заблуждение.

– Деревья не выделяют достаточно кислорода, чтобы влиять на состав земной атмосферы. Тем более они и тратят много.

– Деревья? Тратят? – Журналистка выглядит так, будто всерьез раздумывает вызывать санитаров, но, судя по ободряющему взгляду ее подруги, та на моей стороне, а значит, я продолжаю:

– Конечно, тратят. А по ночам – так вообще безбожно! Ночью фотосинтез не происходит, а деревья продолжают поглощать то, что выработали днем.

– Что за бред? – Девушка переводит растерянный взгляд с меня на свою экоподругу, будто ждет, что та уличит меня во лжи. – Откуда тогда берется кислород? Где настоящие легкие нашей планеты?

– В океане, – хором произносим.

– Фитопланктон производит семьдесят процентов всего кислорода для нашей планеты, – продолжаю, раз уж Арина дает мне насладиться бенефисом. – Торфяные болота тоже вносят свой вклад, но лидирующее место все-таки за этими водорослями. Так что на самом деле лёгкие нашей планеты – это океан.

– Это что же получается, можно вырубить все деревья разом и никто не заметит разницу? – не унимается Наталья.

Ей бы радоваться, что можно неплохой сюжетик запилить на своем тв, а она дуется, будто я у нее конфетку забрала.

– Не совсем, – терпеливо объясняет Арина. – На кислород деревья действительно слабо влияют. Но они выполняют важную охладительную функцию. Мало того, что они поглощают углекислый газ, так не стоит забывать и элементарную тень, что они дают. Без них последствия глобального потепления были бы куда более катастрофические.

– Так что пусть на звание «лёгких» они не тянут, но «кондиционером планеты» их вполне можно назвать.

Несмотря на то, что кофе давно закончился, а от десертов остались лишь крошки, мы еще долго сидим в кафе и обсуждаем подробности будущего проекта. Я была права, у Арины есть довольно четкое видение того, каким должен быть новый парк. Она с энтузиазмом говорит о лавочках, дорожках и детским площадках, но в конце печально выдыхает:

– Это все безумно дорого! Я пыталась уговорить отца выделить деньги из бюджета области, но он сказал, что пока у нашего города есть куда более важные проблемы…

– Не переживай, – заверяю ее и с улыбкой поглаживаю по плечу. – Деньги найдем. Я все предусмотрела.

Все, кроме реакции Демида, конечно. Но об этом им лучше не знать. Это проблему мне придется как-то решать самой. Ну или просто вернуться в стадию холодной войны и сделать вид, что его мнение меня совершенно не интересует! Что прошлая ночь абсолютно ничего не значит…