Глава 29. Катерина

Демид усердно делает вид, что не расслышал мой вопрос. Кожу покалывает от его взгляда и прикосновений, а мозг превращается в сладкую патоку. Больше всего на свете мне сейчас хочется расслабиться и забыть… о заводе, о парке, о своей репутации и даже о будущем нашей планеты. С каждым ловким и уверенным движением его пальцев я уговариваю себя побыть просто женщиной, а не «специалистом по кризисным ситуациям».

Но дело в том, что утром он с пренебрежением отнесся не только к специалисту, но и к женщине. Вместо того чтобы выслушать план и трезво его обсудить, Вяземский категорически отказался даже подумать о восстановлении парка.

Я даю себе еще пару секунд на то, чтобы насладиться моментом, а затем резко встаю. Правда, Демид не успевает убрать свою руку, и в процессе я буквально насаживаюсь на него. Пальцы успевают случайно коснуться моей промежности, посылая такие раскаты тока, что в глазах темнеет, а ноги предательски подкашиваются.

Благо это легко можно списать на усталость и натертые мозоли. Потому что я не хочу, чтобы он знал, какое влияние у него есть на меня. Что стоит ему еще чуть-чуть надавить, чуть-чуть приблизиться и затопить мои легкие своим запахом – я сдамся.

Не брошу идею с парком, конечно, но, по крайней мере, перестану сокрушаться, что он меня не поддержал. Это ведь так легко – сделать вид, что меня совсем не задела его реакция. Продолжить наше противостояние и горячие перепалки, итогом которых будет жаркий секс. Миллионы пар живут так. Начать хотя бы с моих родителей…

Они оба окончили факультет международных отношений, сыграли свадьбу на четвертом курсе и, казалось бы, собирались прожить свое заслуженное долго и счастливо. Вот только отец мечтал о карьере дипломата, а мама не хотела покидать родину. Ни о каких компромиссах речь даже не шла. Ну какие компромиссы могут быть у двух серьезных амбициозных людей? Правильно, никакие! Поэтому у них был брак на расстоянии.

Сначала, пока у отца не было серьезной должности, он часто прилетал домой. Потом домом незаметно стала его квартира в Германии. С седьмого класса я уже, к недовольству учителей, проводила по полгода в разных странах. Впрочем, тогда я совсем не жаловалась. Мне даже нравилось это. Постоянные путешествия, от которых росла моя популярность в школе, внимание родителей было всецело моим, и… то, что семья начала распадаться, я заметила уже слишком поздно. Мне кажется, даже для родителей это стало сюрпризом.

Они всерьез полагали, что такая система будет работать. Что любовь, несмотря на абсолютно разные взгляды на жизнь, все переживет. Но она, конечно, не пережила.

Что уж говорить о нас с Демидом… Обычное влечение против амбициозности. Ни единого шанса.

– Я устала, – твердо заявляю, выдерживая его взгляд. – Завтра я планирую появиться на заводе, так что все вопросы обсудим на месте.

– Такая деловая. – Демид громко цокает языком. – Если бы ты в конце добавила «мой босс», то…

– Не добавлю, Демид, – чеканю я. – Потому что ты мне не босс!

– Так вчера ночью ты мне лгала?? – картинно возмущается он и хватается за сердце.

– Придурок, – беззлобно ворчу и против воли улыбаюсь. Злиться при этом, конечно, не перестаю, но уже, как говорится, не от всего сердца.

– Ладно, Заноза, ладно. – Продолжая улыбаться, он отрывает руки от сердца и поднимает их в примирительном жесте. – Я понял, что утром вспылил. Признаю ошибку.

– Ты… – от удивления я даже заикаться начинаю. – Ты поддержишь проект реконструкции парка?

Я даже делаю шаг назад, чтобы получше рассмотреть его лицо. Уж не заболел ли господин Вяземский? Но щеки совсем не алые, хотя определенный блеск в глазах все-таки присутствует. Но, кажется, вызван он совсем не лихорадкой, а тем фактом, что еще минуту назад он беспардонно лапал мои ноги.

– Э-э-э, придержи лошадок, – округляются его глаза. – Давай начнем с того, что я тебя выслушаю. Я до сих пор считаю, что завод не потянет такой проект, но… – он делает поистине театральную паузу, – мы постараемся найти компромисс.

Мысли вихрем проносятся в моей голове, и я беззвучно перекатываю это слово на языке. Оно чувствуется инородным. Будто мое тело на автомате отвергает его, как что-то неестественное. В горле настолько сухо, что вряд ли мне бы удалось произнести его вслух, но сейчас и не нужно. Демид сам все сказал.

И пусть я знаю, что мне не нужен компромисс, что в своем решении я пойду до конца, его признание значит много. Оно заполняет своим теплом грудную клетку и урчит там, словно котенок.

Я готова к противостоянию, готова к жарким спорам и не менее жаркому примирению. При условии, что под ними будет надежная база из взаимного уважения и доверия.

Демид впитывает мою реакцию, и черты его лица тут же расслабляются. Только сейчас я понимаю, что, несмотря на хорошее настроение и шутки, он тоже был напряжен. Его тоже задела эта ситуация, хоть он и скрывал эмоции лучше меня.

Что ж, в этом мы с ним похожи. Когда-то мне казалось, что грустить и печалиться больно, но, став старше, я поняла, что куда больнее сдерживать свои эмоции и слезы.

И сейчас, чувствуя, как грудную клетку перестает сдавливать огромная бетонная плита, я понимаю, что приняла правильное решение, когда не стала делать вид, что ничего страшного не произошло. Все, это официально: Демид Вяземский оказался на удивление мудрым мужчиной и, в принципе, не таким уж плохим человеком.

Так и хочется выдавить из себя злорадное: «Что ж ты раньше молчал, что не такой уж ты и мудак», но вовремя сдерживаюсь. Не хочется портить такой момент.

Не то чтобы Демид стоял передо мной на одном колене… Но и умалять значение его слов было бы кощунственно. Не удивлюсь, если он вообще впервые в жизни признал, что был не прав.

– Ладно, – плюхаюсь обратно на стул. – Давай обсудим этот вопрос.

Смотрю я на него по-прежнему подозрительно, будто ожидаю какого-то подвоха. К примеру, что он разразится типичным злодейским смехом и скажет, что пошутил.

Терпеть не могу эту свою привычку – всегда рассматривать самый плохой вариант. Казалось бы, сиди и наслаждайся его готовностью тебя выслушать, но нет… бетонная плита на груди сменилась подлой змеей, которая свернулась калачиком за ребрами и теперь нашептывает мне сомнения. Где бы мне раздобыть собственного магнуста?

– Чаем хоть напоишь? – интересуется он.

– Может, что покрепче? – играю бровями. – Я пару дней назад нашла запас вискаря твоего братца.

Сама я пить, разумеется, не собираюсь, но что-то мне подсказывает, что мужчину лучше слегка задобрить, перед тем как вываливать на него столько информации. Есть, конечно, и другие способы его расслабить, но… у меня еще мозоли не прошли. И нет, не те, что на ногах.

Кто бы знал, что командировка в провинциальный Горячев будет настолько травмоопасной!

Демид наливает себе алкоголь, а мне заваривает чай. Дождавшись, когда он сделает как минимум три глотка, я открываю рот и тут же удостаиваюсь саркастичного:

– Давай, Заноза, жги. Не зря же ты решила меня споить.

Вот черт, кажется, мой хитрый план оказался не таким уж и хитрым. Чувствую себя как типичный самец в баре, поставивший себе задачу напоить девицу, чтобы была более сговорчивой и точно согласилась ехать к нему домой для страстного продолжения вечера.

Правда, Вяземский уже у меня дома, и что-то мне подсказывает, что, если бы я ему предложила то самое продолжение, ни лишние слова, ни тем более виски бы не понадобились. Тем не менее я снова наливаю ему и только после этого начинаю:

– Громова одобрила идею с восстановлением парка.

– Кто бы сомневался, – ворчит он, опрокидывая в себя содержимое стакана, и напоминает: – Проблема в том, что я не одобрил. Поэтому в твоих интересах, – он глумливо стреляет глазами, – исправить это. Но для этого на тебе слишком много одежды.

Я закатываю глаза и снова борюсь с желанием посоветовать ему предложить раздеться Громовой. По сути, проект нужен ей, как, в принципе, и сам Вяземский. Поэтому не думаю, что она будет против. Правда, подсознание моментально и довольно требовательно подсказывает, что против буду я. Господи, уже и пошутить нельзя! Я и не знала, что внутри меня живет такая впечатлительная девочка-собственница…

– Смею напомнить, что на момент нашего утреннего разговора на мне была лишь твоя футболка. Что-то отсутствие одежды меня не особо спасло от твоей истерики.

– Истерики? – возмущается он. – Я всего лишь указал тебе на прорехи в твоем гениальном плане! На, так сказать, самую главную из них. То, что ты забыла согласовать свои действия со мной!

– Ну вот, опять, – с грустью констатирую. Даже алкоголь не помог ему расслабиться и засунуть чертово «я здесь босс» себе в задницу.

– Ладно-ладно. – Он поднимает руки в примирительном жесте. – Прости. Я обещал тебя выслушать. Все, молчу.

Он проводит по губам, имитируя закрытие замка, но тут же снова распахивает рот, чтобы влить в себя очередную порцию алкоголя.

– Я не посоветовалась с тобой и не искала твоего одобрения по одной простой причине. Ты мне не босс. Ты обещал молчать! – раздраженно повышаю голос, когда он снова собирается что-то сказать. – Ты мне не босс, Демид. Нанял меня твой отец, контракт я подписывала с ним. И, соответственно, он мой босс.

– Хочешь сказать, что он одобрил проект? – Вяземский едва не захлебывается виски.

– Пока нет, – пожимаю плечами. – Но не думаю, что с этим возникнет проблема.

– Не думаешь? Отец не идиот…

– Ты. Обещал. Молчать!! – чеканю я. Кажется, в погоне за его расслаблением я забыла другое важное свойство алкоголя – излишняя болтливость. В следующий раз заткну его рот более действенным способом – скотчем. Не тем, который напиток, разумеется.

– Когда мы с твоим отцом только обсуждали проблему и пути ее решения, я предложила ему вложиться в какой-нибудь социальный проект. Твой отец, в отличие от тебя, понимал, как важно работать над имиджем завода. Про Казенный сад я тогда еще не знала, но одним из вариантов у нас была скейт-площадка для молодежи. Этим мы бы заработали лояльность сразу двух поколений: детишки счастливы, что у них есть оборудованное место для трюков, а их родители – что вместо того, чтобы сидеть перед телеком или пить пиво за гаражами, дети занимаются каким-никаким спортом. Твой отец пообещал пропихнуть этот проект через какие-то свои депутатские каналы, чтобы хотя бы частично оплатить затраты из бюджета области.

– Отец… ошибся, – после недолгой паузы протягивает Демид. – Тем более, мне кажется, есть разница между «небольшой скейт-площадкой» и огромным заброшенным парком.

– Есть, не спорю, – пожимаю плечами. – Но не такая уж и большая. Сад мы в любом случае не собираемся затрагивать весь. Арина сказала, что зачистку помогут сделать спонсоры. У них тут есть какая-то строительная организация, которая им периодически помогает с тяжелой техникой. Плюс волонтеры. Плюс рабочие с завода. Небольшой субботник никого не убьет. Завтра я планирую вплотную заняться этим вопросом, просчитаю примерный бюджет, узнаю детали и…

– Я против, – разводит руками Демид. – Понимаю, что тебя это не остановит, но думаю, будет честным сказать, что, даже выслушав тебя, я все еще считаю, что это плохая идея.