Глава 36. Катерина

– Согласен, ужасная ошибка, – с готовностью кивает Демид. – Не нужно было соглашаться на обед с Громовой. Надо было валить домой и продолжить начатое в спортзале.

– Ты можешь думать о чем-то, кроме секса? – возмущаюсь я.

– Могу. О твоем дурацком проекте парка. Так что в твоих интересах не давать моим мыслям зайти так далеко… И в твоих силах тоже, между прочим.

– Ну вот, – вздыхаю разочарованно. – Я же сказала, что это ошибка. Ты только что доказал, что не в состоянии не смешивать личное и работу. Я думала, что тема парка для нас табу.

– Вообще-то, сейчас день. – Он с умным видом окидывает темный коридор вокруг нас. – И по идее, табу сейчас как раз обсуждение секса. А вот рабочие вопросы – самое время. Но, конечно, если ты хочешь отвлечь мое внимание от этой проблемы, то вполне можно…

Свои слова он сопровождает такими красноречивыми взглядами, что у меня невольно коленки подкашиваются, а в животе оживают… ну не бабочки, конечно. Это было бы слишком. Но какие-то похотливые муравьи там точно заводятся. Носятся беспорядочно и щекочут внутренности, вызывая щедрую реакцию организма в виде глупой улыбочки и идиотского смешка.

– Нас ждет Арина, – цежу сквозь зубы, сжав губы в тонкую полоску. Вот тебе, а не улыбочки.

– Арина взрослая девочка и поймет, – отмахивается он.

– Поймет? – теряю терпение. Нет, это же надо быть таким твердолобым. Арина, значит, должна понять, а он не может? – А ты, интересно, когда поймешь, что нравишься ей?

– Опять ты за старое? – Вяземский даже не пытается скрыть раздражение. Будто всерьез верит, что только ненужная симпатия Громовой сейчас отделяет его от спонтанного секса в уборной кафешки.

«А что, нет?» – гнусавит противный внутренний голос. Но я от него отмахиваюсь и возвращаюсь к своим баранам. Точнее, к одному.

– Ты ей очень-очень нравишься. Сильно. Серьезно, Вяземский, она от тебя без ума. И сегодня она планирует пригласить тебя на свидание.

– Значит, сегодня ее ждет небольшое разочарование, когда я откажусь. Думаю, с учетом того, что она заполучила проект городского парка, Громова это переживет.

– Да при чем тут парк? – не унимаюсь я. – Девчонка по тебе сохнет!

– И? – округляет он глаза. – Я что, по-твоему, обязан ходить на свидание с каждой, кто проявит ко мне интерес? В таком случае я бы круглосуточно только по свиданиям и таскался.

Вот же самоуверенный индюк! От возмущения у меня даже дыхание спирает. Ты посмотри, какой принц на выданье. Завидный, мать его, холостяк. Это ж как это мне так повезло, что сей красавчик обратил свое царское внимание именно на меня? Надо к астрологу сходить. Не иначе как брачный коридор у меня открыт в этом сезоне!

– И тебе ее совсем не жалко? – спрашиваю строго.

– Ты это сейчас серьезно? – Вяземский окончательно теряет терпение. – Часто сексом из жалости с кем-то занимаешься, мать Тереза? В таком случае тебе бы давно следовало утешить Назара. Сама же говорила, что жалко парня, и преждевременный простатит ему прочила. Вперед – спасай страдальца. Несешь благотворительный секс в массы!

– Назару я на фиг не сдалась! Он таскается к моей квартире, потому что там жила его женушка.

– Надо же! – язвительно восклицает Демид. – То есть ты все-таки понимаешь, что для отношений важна симпатия обоих партнеров, да? Странно, что, решив благородно уступить меня своей подружке, ты это не учла!

Демид уверенной походкой покидает коридор, и, несмотря на отсутствие двери, я четко слышу грохот, с которым он ее захлопывает.

Надо же, какой ранимый! И чего так взбесился, спрашивается?

Ответ, к счастью, приходит сам собой. Без долгих внутренних самокопаний и даже без гадания на кофейной гуще. Я просто ставлю себя на его место.

Один из первых трюков, которым научила меня мама в детстве. Я тогда в упор не понимала, почему моя подружка Лена обиделась из-за того, что я променяла ее на новую соседку Машу. Эта девочка только-только переехала в наш дом и была, как и все новое, жутко привлекательной.

Тогда-то маменька и объяснила мне простую истину, что если чья-то реакция кажется тебе чересчур странной, попробуй посмотреть на ситуацию со стороны этого человека. И сейчас я смотрю. И представляю. Довольно красочно.

Как бы я себя чувствовала, если бы Демид вдруг благородно «уступил» меня Марченко? Ну, просто потому, что тот человек хороший и ежедневно пускает слюни на мои длинные ноги?

В голове тут же всплывает его ехидный голос: «Что, неужели тебе не жалко Алехандро? Страдает, бедняга, весь извелся оттого, что обеды свои ты больше с ним не проводишь».

Обратно к нашему столику я возвращаюсь уже без былого запала. Виновато опускаю глаза в пол и тихо прошмыгиваю на свое место. Причем совесть меня мучает одновременно за них обоих. И Арину жалко, что так подвела. И с Демидом некрасиво поступила. Хотела как лучше, а получилось как всегда…

Поэтому, когда в конце трапезы Громова робко просит, чтобы мы на авто подбросили ее до местного рынка, я мысленно готовлюсь к тому самому «небольшому разочарованию», о котором предупреждал Демид. Надеюсь, он сделает это быстро, как известный пластырь, что советуют сдирать одним рывком.

Но, к моему великому удивлению, Вяземский одаряет ее своей самой лучшей улыбкой и елейным голоском заявляет:

– С удовольствием. Я бы тоже еды купил, кстати. Покажешь мне, где тут можно купить приличные морепродукты? А то в супермаркете у дома одни полуфабрикаты продаются.

Лицо Арины вспыхивает, словно новогодняя елка, и я вижу, что надежда, успевшая погаснуть под натиском его тотального равнодушия во время обеда, снова расцветает. Словно птица феникс, она восстает из пепла и несется ввысь к потолку, не забыв в полете щедро одарить мою голову экскрементами.