Глава 39. Катерина

Часто-часто моргаю и старательно смахиваю невидимую пыль с плаща, что висит на вешалке у двери. В общем, всячески пытаюсь убедить себя, что слова Демида, а точнее, их отсутствие меня не задело. Я же сама сказала, что ему ничего не светит. Между нами только секс, а значит, в период, когда оный невозможен, ничего не возможно и между нами. Все логично, все правильно. Отчего же тогда на душе так паршиво?

Наверное, оттого, что Вяземский повел себя как настоящий кретин. Не обязательно было вот так молча убегать. У меня все-таки месячные, а не бубонная чума. Пугаться, по идее, следовало, если бы у меня была задержка.

Следующие десять минут я безрезультатно терзаю местные службы доставки в поисках еды. Несмотря на то, что город совсем маленький, выбор довольно приличный, но проблема в том, что я никак не могу определиться, чего хочу. Просто десерт? Или, может, роллы? Честно говоря, я бы и от шашлычка не отказалась. Или лучше ограничиться салатом? Зря мне, что ли, Арина сегодня желтые помидоры нахваливала?

Только открыв холодильник, я вспоминаю, что Вяземский отнес все продукты в свою квартиру. И это становится последней каплей. Глаза мгновенно мокреют, и уже в следующую секунду я чувствую противные влажные дорожки на щеках.

Господи, неужели я действительно собралась рыдать из-за каких-то овощей?

Умом я, конечно, понимаю, что дело совсем не в томатах, но это не мешает мне жалеть себя и насмехаться над собой же одновременно.

В общем, к тому моменту, как дверной звонок оживает громкой трелью, я представляю из себя довольно жалкое зрелище. Глаза на мокром месте, а на губах кривая усмешка. В зеркало даже смотреть боюсь, догадываясь, что выгляжу как родная сестра киношного злодея Джокера.

Кого там нелегкая принесла? Назарчика? Кажется, пришло время нам познакомиться поближе. Уверена, после такой теплой встречи он забудет дорогу к этой квартире!

Воинственно распахиваю дверь и растерянно замираю. А уже в следующее мгновение Демид бесцеремонно оттесняет меня с прохода и проходит в кухню.

– Значит, так. – Он ныряет в один из принесенных пакетов. – Я не знал, какие чипсы ты любишь, поэтому взял по пачке самых популярных. Ты в курсе, что больше всего в нашей стране уважают сметану и зелень? На втором месте зеленый лук. Двадцать три процента, кажется.

– Ты это погуглил? – продолжаю растерянно хлопать глазами.

– Нет, блин, опрос провел, – язвит он.

Я собираюсь тоже ответить грубостью, но в этот момент он достает из пакета пачку моих любимых чипсов с солью, и я прощаю ему все:

– Ненавижу ароматизаторы. Вообще не понимаю, как можно есть картофель со вкусом крабов. Бр-р…

– Аналогично, – лыбится он и тут же достает вторую пачку. – Сам их обожаю.

Совсем скоро на кухонном столе не остается свободного места. Кажется, Вяземский скупил весь ассортимент местного продуктового магазина. Большая банка шоколадной пасты, три ведерка мороженого, штук десять разных шоколадок и… маринованная селедка.

– Эм… у меня критические дни, а не беременность, – усмехаюсь я.

– Я в курсе, – ухмыляется он. – Хочешь сказать, что не будешь рыбу? Можно выбросить?

– Арина нас не простит за такой перевод продуктов, – возмущаюсь, отбирая у него стеклянную баночку. – Признавайся, специально выбрал такую тару, чтобы можно было сдать в переработку?

– Не знаю, – пожимает он плечами и протяжно вздыхает. – Мне кажется, после всех этих разговоров о загрязнении нашей планеты и чрезмерном производстве отходов было бы кощунственно покупать пластик.

– Она говорила, что он тоже перерабатывается.

– Помню. Но там же до фига видов, пэт один, пэт семь… Я так и не вспомнил, какой можно сдавать, и решил взять беспроигрышный вариант. Хватит того, что авоську дома забыл и пришлось покупать пакет.

– Арина бы тобой гордилась, – смеюсь и чуть тише добавляю: – Спасибо.

– Спасибо за то, что забочусь о планете, или…

– За то, что заботишься обо мне. Впрочем, учитывая стеклянную тару, тебе отлично удается совмещать.

– Что ж я, первый раз имею дело с ПМС, что ли? – улыбается он, убирая мороженое в морозилку. – Я взрослый самодостаточный мужчина и в курсе, что, когда у женщин «эти дни», без подношений к вам лучше не приближаться.

– Ты не только взрослый и самодостаточный, ты еще и очень мудрый, – мурлычу я, забирая у него ведерко фисташкового мороженого.

Он закатывает глаза, глядя на странное сочетание продуктов в моих руках, и только вздыхает:

– Надеюсь, ты это не одновременно есть собралась?

– А что, какие-то проблемы? – тут же встаю в позу и машу у него перед носом селедкой.

– Ни единой. – Он выставляет руки в примирительном жесте. – Ты же сама сказала, что я мудрый. А мудрый мужчина никогда не встанет между женщиной и ее едой. Даже если эта еда… вызывает, скажем так, сомнения у любого здравомыслящего человека.

Я закатываю глаза, но рыбу все-таки отставляю в сторону. Беру две ложки, пачку чипсов, крекеры, три шоколадки и делаю ему знак следовать за мной.

– Чур фильм выбираю я.

Демид протяжно вздыхает и явно готовится провести вечер за просмотром какой-нибудь сопливой мелодрамы, но я решаю не добивать этого мудрого мужчину и улыбаюсь:

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против психологических триллеров?

Вяземский облегченно выдыхает, и я понимаю, что и сама испытываю что-то сродни облегчению. Кажется, какая-то часть меня боялась, что он посчитает, что, снабдив меня едой, выполнил миссию, и, сославшись на усталость, отправится к себе.

Секса у нас сегодня не будет, а значит… он просто хочет провести время со мной? Мы серьезно будем смотреть фильм? Лежа на кровати?

Судорожно пытаюсь вспомнить, когда я делала это в последний раз. Вот так вот просто проводила вечер с мужчиной. И понимаю, что очень давно. Наверное, еще с моим самым первым парнем в школе. Он был очень милым и никогда не посягал на мою честь.

В студенчестве мы больше по ночным клубам шлялись, а когда я переехала в Германию и у меня появился Ганс, мне даже в голову не приходило пригласить его домой на просмотр фильма. Мы ходили в рестораны и кафе, пару раз даже в театре были и в музее, но домой – неважно, к нему или ко мне – приходили исключительно ради того, чтобы получить разрядку.

Кто бы мог подумать, что именно с Демидом Вяземским, моим несерьезным рабочим романом, я снова смогу беззаботно поедать мороженое, строить теории о разгадке интриги фильма и… обниматься. Просто обниматься.

Но именно этим мы и занимаемся. Несмотря на то, что всю первую половину фильма я с пеной у рта пытаюсь ему доказать, что убийцей не может быть дворецкий хотя бы потому, что его в этом фильме нет, сейчас, лежа у него на плече и хрустя чипсами, я понимаю, что счастлива.

Все мысли о его равнодушии, о скоротечности наших отношений и безумные, местами обидные перепалки отходят на второй план. Я даже не разрешаю себе заняться длинным самоанализом, чтобы понять, почему вдруг его уход спровоцировал такие эмоции у меня. Потом. Я разберусь с этим потом.

Сейчас же я просто растворяюсь в моменте и пытаюсь навсегда сохранить его в памяти. Видит бог, долгими зимними вечерами в Мюнхене эти воспоминания мне очень пригодятся.