Глава 12. Подарок

– В ресторан? – искренне удивляюсь я. – Но я же наказана. Ты сказал, что я буду сидеть дома и готовить обеды и ужины. – А я тебя не про это спрашиваю, – хмыкает Дима. – Я спрашиваю: хочешь сегодня пообедать в ресторане? Хочу ли я? Я всерьез задумываюсь. Последний раз в ресторане я была давно. Очень давно. На свадьбе Лекса и Яси. И проблема не в том, что я не могла себе такое позволить: денег, которые мне Дима клал на карточку, хватило бы на любые рестораны, но я не считала, что имею право их тратить. А даже если бы и считала, то с кем бы я ходила по ресторанам? С Кастетом, которому приходится постоянно брать подработки, чтобы было на что сигареты купить? С Витом и Лешим, которые тоже недалеко от него ушли? Да и мне всегда была вкуснее домашняя простая еда, чем эта странная ресторанная кухня. Но я вдруг понимаю, что хочу не столько в сам ресторан, сколько… Хочу туда с Димой. Прийти вдвоем, сесть друга напротив друга, заказать что-то, разговаривать, пока не принесут еду, смотреть в его темно-серые глаза… Конечно же чисто по-дружески, не более того. – Да! – выпаливаю я быстро, боясь, что он передумает. Дима усмехается, глядя на меня каким-то непонятным взглядом. – Тогда беги одеваться. – А куда мне бежать? – фыркаю я. – Это вообще-то и есть моя комната! Так что это ты давай отсюда уматывай, чтобы я могла переодеться. – А потом зачем-то игриво добавляю: – И не подглядывай! Дима, который уже почти дошел до двери, останавливается и удивленно на меня оборачивается. – Чего?! И я тут же понимаю, что сморозила глупость. – Шучу, – торопливо говорю я. – Прости. Ясно-понятно, что ты не будешь, что тебе неинтересно… я просто… извини, тупая шутка получилась. Повисает тишина. – Поглядывать не буду, – хрипло говорит Дима, и от его неожиданно низкого голоса по моим рукам вдруг бегут мурашки. – Но это не значит, что мне неинтересно. Снова этот странный взгляд – и он, не сказав больше ни слова, уходит на кухню. Я стою растерянная, а потом, встряхнув головой, подхожу к шкафу с одеждой. В ресторан надо же как-то красиво одеться, да? То есть все мои джинсы и огромные толстовки не подходят? Я задумчиво перебираю свой небогатый гардероб: мне всегда интереснее было рисовать красивые платья и костюмы, чем одевать красиво себя. Но сейчас… Я выуживаю из шкафа единственное платье, которое можно считать нарядным и которое я сама себе придумала на выпускной в школе. Сшили его, правда, в мастерской, потому что моих навыков для такой модели бы не хватило, но вся идея полностью моя: и выбор плотного шелка в качестве ткани, и ассиметричный крой с одним открытым плечом, и колор-блок – одна половина нежно-розового цвета, другая лимонного, как будто клубнично-сливочное мороженое. Дима это платье не видел, потому что с моим выпускным как раз совпало подписание важного договора, и на вручении аттестатов была только Мария. Она тогда сказала, что это платье не очень мне идет и что лучше было выбрать что-то более классическое, но я получила столько комплиментов от одноклассников, что ее слова меня не задели. В конце концов, могут же быть у людей разные вкусы? Я быстро надеваю платье, придирчиво разглядываю себя в зеркало и внезапно меня осеняет: а вдруг у Димы такой же вкус, как и у Марии? Они ведь…ну… спят вместе? Черт, тогда ему точно не понравится. Надо что-то другое. Пиджак, как носит Мария? Юбку-карандаш? – Лен, ты скоро? – раздается из коридора недовольный голос. – Я уже жрать хочу вообще-то. – Я… – Ты одета? – Да, – вздыхаю я. – Но я не готова. – Да какая разница, поеха… – Дима заходит в комнату, видит меня и замолкает на середине фразы. Его взгляд скользит по мне, одетой в платье, и я словно физически ощущаю это жаркое касание. Голые руки покрываются мурашками. Ему не нравится, да? Ну точно не нравится, взгляд такой… как будто злой. И глаза потемнели. – Я знаю, что выгляжу не очень и что платье так себе. Я сейчас его сниму, – тихо оправдываюсь я. – Сейчас? – вскидывает он бровь. – Ну не прямо сейчас, – я прячу покрасневшее лицо в ладони. – Когда ты выйдешь… Дима, ну хватит надо мной издеваться! – Кто еще над кем издевается, – бормочет он глухо и вздыхает с некоторым раздражением. – Ты на комплименты напрашиваешься или что? – Какие еще комплименты?! – я так искренне удивляюсь, что даже руки от лица убираю. – Любые, – Дима хмурится. – Что тебе идет это платье, что ты красивая, что платье красивое… Так же надо говорить, когда девушка жалуется, что выглядит плохо, да? Терпеть не могу эти игры. Поехали уже в ресторан, пока я не передумал. – Дим, я не понимаю, про что ты, – жалобно говорю я. – И я, честное слово, понятия не имею, нравится тебе или нет, как я одета. Марии вот не понравилось это платье, когда я его на выпускной надела. Темно-серые глаза с прищуром смотрят на меня, как будто пытаясь понять, правду ли я говорю или нет. Через пару секунд таких молчаливых гляделок Дима вдруг говорит. – Мне нравится. – Правда? – Правда. Я вздыхаю с ощутимым облегчением, но щеки все равно продолжают гореть. Я рада! Мне ведь тоже это платье нравится! Значит, у нас с Димой совпадают вкусы на одежду? – Тогда я готова, – говорю я и иду в коридор обуваться. Дима тоже идет следом, оглядывает мои голые плечи и хмурится. – Прям так поедешь? На улице не лето. – У меня нет ничего, что подошло бы сюда, – объясняю я. – Толстовки слишком спортивные, а куртка у меня порвалась, и я еще не успела купить новую. Мы же на машине поедем, так что я не замерзну. – Надень мою, – Дима снимает с вешалки свою кожаную куртку и, не дожидаясь моего согласия, набрасывает мне ее на плечи. Это ощущается, как объятья. Как что-то безумно интимное и нежное. Куртка пахнет им… Его телом, его парфюмом, его сигаретами. Я рвано выдыхаю. Это нормально, что у меня от этого запаха разгоняется пульс с нечеловеческой скоростью? Что снова становится жарко щекам, а в животе что-то сладко вздрагивает? Я прячу взгляд и хриплым, совершенно не своим голосом говорю: – Спасибо. Поехали? В машине я чувствую себя немного неловко: тонкое платье натягивается на коленях, и под ним я как будто голая. Все-таки в джинсах и толстовках не ощущаешь себя так… Так беззащитно что ли. – Я думал, поедем куда-нибудь суши по-быстрому поедем, – задумчиво говорит Дима, выезжая со двора. – Но в таком красивом платье тебя надо везти в более приличное место. – Только чтобы не сильно пафосное, – тут же предупреждаю я. – А то там будет лежать десять вилок и ножей, а я буду сидеть и тупить, что какой вилкой есть и в какую руку ее вообще брать. – Думаешь, я в этой фигне разбираюсь? – хмыкает Дима. – Мне вообще проще всего руками есть. – Особенно курицу, – со знанием дела говорю я. – Там же весь смысл в том, чтобы взять ее руками и откусывать. Иначе не так вкусно. – Ну типа по правилам надо есть курицу ножом и вилкой. – Извращение, – корчу я рожу. – Да, – кивает Дима. – А прикинь, я один раз был на банкете, где чувак ел вилкой и ножом зеленый горошек. – Серьезно? – в ужасе спрашиваю я. Дима торжественно кивает. – Извращение восьмидесятого левела, – припечатываю я, и мы оба смеемся. Я слышу Димин смех, смотрю на его улыбку, и на мгновение мне кажется, будто я прыгнула в машину времени и оказалось в прошлом, когда мне было тринадцать и Дима иногда брал меня с собой по каким-нибудь делам, если это было неопасно. Я вот так же сидела рядом с ним на переднем сидении, ела купленные на заправке чипсы с луком и сметаной, смотрела в окно и болтала с Димой о всякой фигне. Мы спорили, смеялись, а иногда и ругались… Потом я на него дулась, но не очень долго, потому что он говорил «Ну все, хорош», легко щелкал меня по носу и доставал из кармана киндер. Киндер – это вещь, даже если тебе тринадцать, и на этом моя обида обычно заканчивалась. Я шумно вздыхаю. Господи, я и не думала, что так сильно тоскую по тем временам, когда мы дружили. Когда Дима был мне самым-самым близким на свете человеком. Другом. Дима еле заметно улыбается мне одним уголком рта, но взгляд у него невеселый, и мне вдруг кажется, что он тоже думает об этом – о той близости, которую мы с ним потеряли. Мы подъезжаем к центральной улице, на которой расположена целая куча ресторанов, Дима паркуется, выходит из машины, а потом неожиданно помогает мне: открывает дверь, подает руку, и я от всего этого так смущаюсь, что путаюсь в подоле длинного платья и едва не падаю. – Куда нам? – быстро спрашиваю я, чтобы избежать неловкости. – В Тратторию. Это итальянский ресторан. – Там будет пицца? – с интересом спрашиваю я. – И паста, – кивает Дима. А потом быстро усмехается. – Надеюсь, ты все еще любишь макароны. – Люблю, – улыбаюсь я. – Это же самая вкусная на свете еда. После пирожков с картошкой. – Пирожки с картошкой вне конкуренции, согласен, – хмыкает Дима и придерживает мне дверь, чтобы я могла войти в ресторан. Сначала я чувствую себя очень скованно, но Дима ведет себя тут так спокойно и по-хозяйски, что я непроизвольно расслабляюсь. Он помогает мне снять куртку, хотя я прекрасно сама бы с этим справилась. Его пальцы случайно касаются моего голого плеча, и я вздрагиваю, словно по телу проходит электрический разряд. Дима это точно замечает, но ничего не говорит. Столик у нас в углу, чтобы никто не мешал, но возле окна – с классным видом на центральную улицу. Я заказываю свою любимую карбонару, Дима берет себе томатный суп, ростбиф и что-то похожее на пиццу, только маленького размера. И конечно же, когда приносят Димин заказ, его суп выглядит намного вкуснее моей карбонары. Он так аппетитно пахнет свежим базиликом, что я теперь тоже его хочу. – Дай попробовать, – прошу я без всякой задней мысли. – Ну… – тянет он, с легкой насмешкой глядя на меня, – Попробуй! Я хочу попросить официанта принести мне чистую ложку, но Дима решает вопрос проще. Просто зачерпывает своей ложкой ароматный суп и подносит к моим губам. И в тот момент когда ложка проникает в мой рот, только в этот момент – возможно из-за горящего Диминого взгляда – я вдруг понимаю, что это ужасно неприлично! Что он меня фактически кормит, а так делают…так делают только пары! Я краснею, становясь такого же цвета, как этот дурацкий суп. – Еще? – невозмутимо спрашивает Дима. – Нет, – поспешно отвечаю я. – Не понравилось? – усмехается он, и это почему-то звучит так, будто у этой фразы есть второе дно. – Понравилось, но… Но я больше не хочу. – Ну как знаешь, – ухмыляется он, довольно быстро справляется с супом и переходит к мясу. А я съедаю свои спагетти и пытаюсь тайком отломить кусочек от Диминой пиццы. Он это пресекает, ловит меня за руку, и от теплых жестких пальцев на моем запястье у меня снова учащается пульс. Да что со мной такое сегодня? – Десерт будешь? – Спрашивает Дима. – Нет, спасибо. Я наелась. – Можем с собой взять, – предлагает Дима. – Тут есть Наполеон. Тебе же всегда нравился Наполеон. – Ну давай возьмем, – сдаюсь я. Дима расплачивается, вкладывая в кожаную папку со счетом щедрые чаевые, снова помогает мне одеться, накидывая на плечи куртку (только теперь держит ее так, чтобы не коснуться меня), и мы снова оказываемся в машине. – Съездишь со мной в автосалон? – внезапно предлагает Дима, словно прочитав мои мысли. – А зачем? – Секрет. – Секрет, – удивленно тяну я. – Блин, тогда точно поехали! Мне же интересно. – Любопытная Варвара, – с ласковой насмешкой отзывается Дима. Все дорогу я старательно выпытываю у Димы, что же там за секрет, но он держится как кремень и только хмыкает в ответ на мои самые фантастические предположения. Мы заходим в торговый зал, где стоит куча красивых блестящих машин. Я думаю, что мы сейчас пройдем дальше, туда, где кабинет администрации, но Дима внезапно останавливается посреди зала. – У тебя был день рождения, – говорит он. – Ну, – настороженно отзываюсь я, не очень понимая, куда он клонит. – Все в тот день пошло через жопу, и я тебе даже подарок не подарил. – У тебя был подарок? – очень удивляюсь я. – Я думала, что ты решил мне ничего не дарить. Ну в смысле, что я не заслуживаю… – Лен, – хмуро говорит Дима. – Был хоть один день рождения, на который я бы оставил тебя без подарка? Я мотаю головой. Не было. Даже когда мы почти перестали общаться, подарки на Новый год и на день рождения всегда были. Не всегда он лично их передавал, иногда их приносила Мария, но факт остается фактом. И это вдруг вызывает у меня невероятный восторг. – Ты подаришь мне сейчас подарок? – ахаю я. – Ура! Мне радостно не только из-за подарка, но из-за того, что Дима решил подарить его именно сейчас. Значит, он перестал на меня злиться! Ну или просто пожалел после того, как на меня наорал препод по математике. – Ну и что это? – нетерпеливо спрашиваю я. Дима мягко смеется, и от его низкого, очень мужского смеха у меня словно приятные мурашки пробегают по позвоночнику. – Лен, ну какие еще могут быть варианты, если я привез тебя сюда? Конечно, машина.