Глава 14. Потеря управления

– Так, вроде по устройству машины все, – говорит Макс. – Если что-то непонятно, вы спрашиваете, я еще раз объясню. – Вроде все понятно, – киваю я, а потом смущенно прошу: – А можете, пожалуйста, не обращаться ко мне на вы? А то я себя очень странно от этого чувствую! Как будто я у репетиторов на занятии, и от этого какой-то напряг сразу. Можно? Вы не против? – Можно, – легко соглашается Макс. – Но тогда и ко мне на ты! – Договорились, – улыбаюсь я. С ним очень комфортно, и я ужасно рада, что мне достался именно он в качестве инструктора, а не какой-нибудь старый дед, который бы орал на меня, что я тупая курица и ничего не понимаю в машинах. – Точно все понятно? – обеспокоенно уточняет Макс. – Если есть какой-нибудь вопрос и ты боишься его задать, потому что он глупый, то не бойся и задавай. Поверь: ничего нового я не услышу. Меня уже спрашивали, как открывать окна в машине, нужно ли подзаряжать дворники и где включается автопилот. – Нет, – смеюсь я, – Мне и правда все понятно! Просто Дима – фанат машин, он мне столько про них рассказывал, что с устройством и правда нет вопросов. Вот правила я совсем не знаю. – Это тебе на занятиях по теории расскажут, не переживай. Что ж, раз ты такая продвинутая, давай тогда пойдем дальше и попробуем старт. Выжимаем сцепление и включаем первую передачу… Макс показывает, как вовремя отпускать сцепление, и это оказывается сложнее, чем я думала! Но он терпеливо со мной отрабатывает этот навык и не идет дальше, пока у меня не начинает получаться. – Очень хорошо, – хвалит Макс. – Идем дальше. На первой передаче мы только трогаемся, поэтому после нее переключаемся на вторую. Давай, снова выжимаешь сцепление… Сначала я почему-то глохну, но потом все же получается сделать свой первый круг на площадке. Мы продолжаем тренироваться плавно стартовать и тормозить, Макс объясняет, что переключать передачи надо не глядя, кладет свою руку на мою и показывает как надо, но не ругает, не повышает голос, а шутит и хвалит меня. Это так приятно! Я ужасно радуюсь, что у меня получается, а еще радуюсь, что за моими успехами наблюдает Дима: я вижу его фигуру в зеркало заднего вида. Он стоит, сунув руки в карманы, и очень напряженно следит за тем, как я учусь водить. – Что ж, на сегодня занятие окончено, – улыбается Макс. – Ты огромная умница, Лена. Думаю, еще пару уроков на площадке и смело можно будет в город выезжать. Поверь: я это не всем говорю. – А вдруг всем, – весело парирую я. – Чтобы каждая ученица чувствовала себя особенной! – Ну вот ты меня и раскусила, – смеется Макс. Потом тоже смотрит в зеркало заднего вида и вдруг ни с того ни с сего говорит: – Ладно, давай вылезать из машины, а то твой ревнивый муж уже готов меня заживо съесть. Ревнивый?! Я удивленно таращусь на Макса. С чего он это вообще взял? Или он Димино недовольство неопытным инструктором посчитал за ревность? Ерунда какая. Слова «муж» тоже неприятно режет, в голове всплывает совсем недавно сказанное «ты мне как сестра», и я вдруг из какого-то дурацкого чувства противоречия говорю: – Вообще-то это мой брат. – Серьезно? – расцветает Макс. – Тогда… Тогда это очень приятная новость. Запишешь мой телефон? Можем напрямую с тобой договариваться о времени занятий, это будет гораздо удобнее, чем через твоего брата. Тем более он какой-то очень важный кент, если я правильно понимаю? – Да, у него автосалон и сеть автомастерских, так что он довольно занятой. – Отлично, – повторяет Макс. Он выскакивает из машины первым, галантно открывает дверь, подает руку, помогая выйти, а потом начинает диктовать мне свой номер, но тут возле нас буквально из-под земли вырастает Дима. – Это что? – рявкает он, увидев, как я вписываю номер в мобильник. – Беру номер инструктора, – удивленно отвечаю я. – Чтобы договориться дальше об уроках. Ну вот чего он ругается? Я ведь так хорошо отучилась на первом занятии! Всего один раз заглохла! – Больше ты у него учиться не будешь, – отрезает Дима. – Удаляй номер, поехали домой. – Могу спросить, на каком основании вы приняли такое решение? – с плохо скрываемой злостью спрашивает Макс. Улыбки на его лице уже нет и в помине. – На основании того, что ты ей свой номер впихнул, – угрожающе говорит Дима, делая шаг в сторону Макса, от чего тот непроизвольно вжимается в машину. – А еще за каким-то хреном грабли свои на нее складывал! – Дим, – пытаюсь объясниться я, – но он же просто показывал… – Домой, – обрывает меня Дима, не давай договорить. – Поехали. – Вам не кажется, что ученица сама должна решать, продолжать ей занятия или нет? – цедит сквозь зубы Макс. – А не вы за нее? Я, конечно, понимаю, что вы ее старший брат, но… – Я ее муж, – рявкает Дима. Чего, блин?! Макс переводит на меня абсолютно охреневший взгляд, и я извиняюще бормочу: – Ну, у нас все сложно…Я потом объясню. Дима хватает меня за руку, стискивая пальцы на запястье, и ведет к парковке, где стоит наша машина. – Пока, – оборачиваясь, кричу я Максу. – Спасибо за занятие! Я позвоню по поводу следующего. – Не позвонишь, – обрубает Дима. – Позвоню! – А я говорю: нет. Мы с Вадимом договорились, что найдем тебе другого инструктора. – Но я хочу этого! – Я заметил, – цедит Дима. – В машину, блин, садись. Вспыхнув, я лезу на заднее сиденье. Не хочу сидеть с ним рядом сейчас, я слишком злая! Во мне просто коктейль из ярости, растерянности и раздражения. Ну что вот он устроил? Как всегда, честное слово. Так сильно хочет, чтобы все было по его, что все портит! В полном молчании мы доезжаем до дома и поднимаемся в квартиру. Я иду на кухню, щелкаю кнопкой чайника, а вслед за мной заходит хмурый Дима и сгребает со стола свой ноутбук. Я делаю длинный выдох. – Слушай, – я очень стараюсь говорить спокойно, но это непросто. – Мне правда очень понравился урок! Инструктор так понятно все объяснял, смешил меня, не кричал совсем. Макс вообще очень… – Я, блядь, не хочу больше слышать про этого ебучего Макса ни одного слова! – резко перебивает меня Дима. И в этот момент у меня вдруг что-то перещелкивает в голове – Дим, – неверяще выдыхаю я. – Ты… Ты что, и правда ревнуешь? – Нет! – рявкает он и с такой силой отпинывает стул с дороги, что тот отлетает к стене. – Не выдумывай! Я давлюсь воздухом. Это я выдумываю? Я?! Да он на ровном месте наорал на парня, который всего лишь взял мой номер телефона, и продолжает все отрицать? – Отлично, – резко говорю я. – Тогда пойду позвоню Максу. Он ведь уже закончил работу, и, наверное, не откажется провести со мной вечер. – Только попробуй! – рычит Дима. – Я запрещаю! – А кто ты такой, чтобы мне запрещать? – выплевываю я. – Никто! У меня нет сил, чтобы делать вид, что все в порядке, потому что я безумно устала. Устала от двусмысленных сигналов, от Диминых обжигающих взглядов, которые противоречат его холодным словам, от тотального контроля, который близок к паранойе, от собственной влюбленности… От всего. – Я о тебе забочусь, блядь, вообще-то, – огрызается Дима. – Как о младшей сестре, ясно? – Тебя никто не просил об этом, – резко отвечаю я. – И я не твоя сестра. А ты мне не брат. – Это ты сейчас так решила? – Я всегда так думала, ясно тебе? – вспыхиваю я. Правда в том, что я никогда, ни единой минуты в жизни не считала его братом. Когда Дима пришел к нам в дом и стал заботиться обо мне и бабушке вместо погибшего Олега, я не думала, что у меня появился новый брат. Я просто думала, что он самый лучший на свете человек, самый красивый, самый добрый, самый смелый… Хуже всего, что я ведь до сих пор так думаю. – Все сказала? От рычащих ноток в голосе Димы у меня по рукам бегут мурашки. Я сглатываю внезапно пересохшим горлом и делаю шаг в сторону коридора. Он следит за мной напряженным взглядом хищника, и от этого становится немного страшно. – Все! – смело отвечаю я, хотя внутри меня потряхивает. – А теперь пойду гулять, ясно? Не собираюсь сидеть тут как под домашним арестом и смотреть на твою недовольную рожу! Я поворачиваюсь к нему спиной – и вот это становится моей ошибкой, потому что уже через секунду Дима хватает меня и толкает к стене, а сам нависает надо мной, подняв над головой мои запястья и крепко обхватив одной ладонью. – Ты. Никуда. Не. Пойдешь, – властно говорит он. – Окей, я не брат, но я твой муж и… – Ненастоящий! – перебиваю я его. – Поэтому ты не имеешь ни на что права! Это просто по бумажкам! И плевать я хотела на… – Блядь, да помолчи ты уже! – рычит Дима и грубо затыкает меня поцелуем. Я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно: мои руки подняты над головой и закованы в стальной хватке его пальцев, его сильное горячее тело прижимает меня к стене, не давая ускользнуть, а жадный рот целует так, как будто ставит на мне клеймо. Как будто утверждает раз и навсегда: «Ты моя. Моя и ничья больше». В полиции он целовал меня иначе, более сдержанно, а сейчас это такой жадный, агрессивный и горячий поцелуй, что у меня подгибаются коленки, и если бы Дима не держал меня, я бы точно упала. Его губы жестко терзают мои, его язык ласкает мой, его рука обхватывает меня за талию, а потом спускается ниже, властно сминая ягодицы. Он разрывает поцелуй, чтобы поставить засос на моей шее, и я коротко вскрикиваю, но почему-то вместо того, чтобы обозвать его ревнивым животным и сволочью, нежно и тихо выдыхаю: – Дима… Дима! – и сама тянусь за его губами. Потому что всегда был только он. Он один. Было время, когда я просто его любила и ничего в ответ не ждала, было время, когда я сходила с ума от ревности и умирала от того, что он никогда не обратит на меня внимание, было время, когда я смирилась с ролью младшей сестренки и смогла убедить себя, что не люблю его, но это ничего не меняло. Он всегда был и остается моей мечтой, моей любовью, главным и единственным парнем в моей жизни. Мы целуемся молча, жадно, жарко. В этой точке сейчас нет ни Марии, ни Макса, ни обидных слов, ни нашей разницы в возрасте. Есть я, есть он, и есть вот это – бешеное и горячее между нами. У меня затекают руки, я протестующе мычу Диме в губы, дергаю запястьями, пытаясь освободиться, чтобы обнять его наконец, и он действительно отпускает меня, но тут же делает шаг назад и расширенными, безумными глазами смотрит на меня. – Что? – хрипло спрашиваю я, машинально растирая затекшие руки. – Блядь, я урод, прости, – выдыхает он. – Прости… Я вижу на своих запястьях красные следы от его пальцев и удивленно охаю. Ничего себе, с какой силой он меня сжал! – Ничего, – неуверенно говорю я и мимолетно удивляюсь, как преступно низко и хрипло звучит сейчас мой голос. – Ты просто не рассчитал. Не подумал. – Я вообще не могу думать рядом с тобой и творю полную хуйню, – глухо роняет Дима, шарит по карманам, достает сигарету, зажигалку, открывает окно и затягивается прямо тут, на кухне, хотя никогда себе такого не позволял. – Это пиздец, Лен. Ты – пиздец по всем фронтам. Я рядом с тобой становлюсь каким-то озабоченным ублюдком. Был бы жив Чеба, он бы уебал меня на месте и был бы, сука, прав. – Но мне… понравилось, – несмело возражаю я, осторожно трогая языком припухшие от поцелуев губы. – Я бы хотела… – А я – нет, – резко перебивает меня Дима. – Думаешь, я дебил и не понимаю, что ты просто заскучала? Надо обязательно на ком-то свои навыки тренировать, да, Лен? Мужики, с которыми ты сбежала тусить, инструктор этот, я… Тебе ведь пофиг, кто перед тобой будет штабелями укладываться. А мне не пофиг. Я не осуждаю, но… Но участвовать в этом не собираюсь. – Какие мужики? – непонимающе спрашиваю я. – Дим, что ты несешь? Он не отвечает, швыряет недокуренную сигарету из окна, идет в коридор, обувается и уходит, громко хлопнув дверью. В замке дважды проворачивается ключ. Я сначала плачу, потом злюсь, потом снова плачу и засыпаю, так его и не дождавшись. Просыпаюсь я, когда вокруг совсем темно. Видна слабая полоска света в коридоре, а еще слышен тихий голос откуда-то из кухни. Кажется, Дима с кем-то там говорит. Я прислушиваюсь, улавливаю слово «контракт» и решаю, что это по работе. В Корее как раз на шесть часов больше, там уже вполне себе рабочее утро. Я сонно нашариваю на тумбочке возле себя наушники, втыкаю их в уши вместо затычек, чтобы бормотание из кухни не мешало мне спать, и вдруг вместо тишины из наушников раздается голос Марии. Ясный и четкий. – …отправь ее в интернат, Дим, я тебе сколько раз говорила? Не слышал, что блядство передается на генетическом уровне? Вот с твоей Леной как раз тот самый случай. «Я случайно взяла Димины наушники, – машинально понимаю я, – раз они сами подключились к его ноутбуку». И только потом, каким-то запоздалым осознанием, до меня доходит смысл слов, которые продолжают потоком грязи литься в мои уши. ЧТО ЭТО?! Что тут вообще происходит?! Я выдираю наушники, отшвыриваю их куда-то в сторону и иду на кухню.