Глава 26. Возвращение домой

Мы улетаем домой рейсом на пять утра. Дима предлагает, чтобы я осталась у ребят и улетела позже, в более удобное время, но я наотрез отказываюсь. Я хочу вместе с ним, даже если это означает для меня бессонную ночь. Тем более, что у Димы на работе явные проблемы, которые требуют срочного решения, и я не хочу оставлять его одного в такой момент. – Ты думаешь, это Мария? – осторожно спрашиваю я у Димы, когда самолет начинает взлетать. – А кто еще? – угрюмо отвечает он мне вопросом на вопрос, а потом глухо добавляет: – Ни разу так не ошибался в людях. Я не знаю, что на это сказать, поэтому просто кладу ладошку на его запястье и осторожно глажу. Дима перехватывает мою руку, подносит к губам, коротко целует, а потом говорит: – Давай спать, Лен. Я сразу из аэропорта поеду в полицию, потом на работу, так что хотелось бы иметь относительно ясную голову. – Конечно, – киваю я и тянусь к нему за поцелуем. – Нам всем надо поспать. Кресла в бизнес-классе очень удобные, пледы мягкие и теплые, так что в сон я проваливаюсь очень быстро и открываю глаза только тогда, когда самолет начинает снижаться. Зеваю, чувствуя себя очень сонной и помятой, и пристраиваю голову на плечо Диме, который выглядит очень свежим и подтянутым для человека, спавшего сегодня от силы пару часов. Багажа у нас нет, только ручная кладь, так что нас ничего не задерживает, и буквально через минут двадцать мы уже оказываемся в зале прилетов. – Сейчас такси вызову, – говорит Дима, доставая телефон. – Сначала тебя посажу в машину, потом сам поеду. – А можно я с тобой? – робко спрашиваю я. – Так нам не по дороге, – удивленно поднимает он на меня взгляд. – Проще на разных машинах. – Нет! Я имела в виду: можно я с тобой в полицию, а потом на работу поеду? – Зачем? – Чтобы помочь, – упрямо говорю я. – Я могу какие-нибудь бумаги заполнять, кофе тебе приносить. Ну или просто буду рядом. Для поддержки. Дима притягивает меня к себе и ласково целует в лоб. – Спасибо, любимая, но давай я сам. Мне так проще будет. – Я не буду мешать! – протестую я. – Знаю. Но я буду переживать еще и за тебя, если ты будешь рядом, – говорит Дима. – Лучше езжай домой, выспись, отдохни и жди меня. Я постараюсь не очень долго. – Боюсь, что это не от тебя будет зависеть, – вздыхаю я. – Не торопись, я дождусь тебя, даже если ты вернешься через неделю. – А если через пару лет? – невесело шутит он. – Или сколько там дают за экономические преступления? – Не смешно, – хмурюсь я. – Не надо так говорить, пожалуйста. – Не буду. Все будет хорошо! – обещает Дима, и мы идем на парковку, куда уже должно было приехать мое такси. Дома я раскладываю по местам все свои немногочисленные вещи, которые покидала тогда в сумку перед тем, как сбежать, и начинаю наводить порядок в квартире. Это немного успокаивает и помогает занять руки, но мысли все равно только об одном: как там дела у Димы? Удалось ли разобраться с проблемами на работе? Его ведь не могут посадить, правда? – Ненавижу, – вслух выдыхаю я. – Как же я ее ненавижу… Никогда не думала, что могу испытывать к какому-то человеку настолько сильное негативное чувство, но при мысли о Марии у меня просто ярость подкатывает к горлу. Как можно быть такой тварью? Ну ладно она меня хотела убрать с дороги – это одно дело. Это еще можно как-то объяснить. Хотя, наверное, я никогда не смогу понять, как можно сознательно причинять вред другому человеку: ведь те косметические средства, которые она мне покупала, были с компонентом, который вреден для юной кожи, отсюда и все мои прыщи. Но то, что Мария сейчас делает с Димой – это вообще за гранью моего понимания. Ведь он спал с ней, дружил, устроил ее на работу, много платил, доверял абсолютно. И вот так подставить… – Ненавижу, – снова коротко повторяю я и иду в ванную мыть голову. Розовый цвет почти вымылся, и со мной снова мои светлые волосы, которые идут мне гораздо больше – теперь я сама это вижу. Я вообще отражаюсь в зеркале очень красивой, может, потому, что теперь я знаю, как восхищенно на меня умеет смотреть Дима. И могу увидеть эту красоту в себе. Ключ в замке проворачивается около одиннадцати вечера, когда я уже почти задремала в кресле. Подскакиваю и выбегаю в коридор, чтобы обнять Диму, который крепко прижимает меня к себе и утыкается носом мне в макушку. – Я думал, ты спишь уже, – шепчет он. – Нет, я тебя ждала. Голодный? – Нет, в офисе поел. – Устал? – Не то слово. – Расскажешь? – Потом, Лен, – просит он. – Дай я хоть в душ сначала схожу. Заебался очень. После душа Дима в свободной футболке и мягких спортивных штанах вытягивается на диване, тянет меня к себе, укладывает сверху, обнимает и удовлетворенно вздыхает. – Вот так хорошо. Когда ты рядом – хорошо. – Очень, – я трусь носом об его твердую грудь. – Мне тоже нравится. Ты… скажи хоть в двух словах, как все там? – В двух словах, Лен, – вздыхает Дима, – это звучит как «большой пиздец». Плюс только в том, что уголовка мне не грозит, потому что на договорах стоит подпись Мары и по факту она несет за это ответственность, а в остальном сплошные минусы. Денег придется сейчас вбухать, чтобы отправить обратно тачки и заплатить все штрафы – немеряно. – Подожди, а разве не она должна за это заплатить? – хмурюсь я. – По идее да, – хмыкает Дима. – Если бы она тут была. Но с тех пор, как Мара приехала из Кореи и забрала свою трудовую после увольнения, ее никто не видел. Хер знает, куда она смылась. Полиция будет ее искать, конечно, но долго и вяло, так что мне проще заплатить, чтобы автосалон мог дальше нормально работать и чтобы у нас не было пятен на репутации. Там еще одна хуйня вскрылась с деталями, которые были недавно поставлены. Они все с браком, но Мара их приняла и написала, что нас все устраивает, так что теперь мы их и сдать обратно не можем. Надо тупо выкидывать и покупать новые. – Ого! – Короче, если Мара хотела мне помотать нервы, у нее это охуенно вышло, – криво улыбается Дима. – Очень надеюсь, что ее найдут и накажут! – пылко говорю я, но Дима отмахивается. – Да хер с ней. Я готов заплатить это бабло чисто для того, чтобы больше никогда в жизни ее не видеть и не слышать. – А она… – пытаюсь еще что-то сказать я, но Дима затыкает меня поцелуем. А потом хрипло шепчет: – Все, любимая. Не хочу об этом говорить. – Хочешь спать? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как сильно у меня колотится сердце. – Хочу, – мурлычет Дима мне на ухо. – Очень хочу. Но не спать. – И одним движением меняет нас местами. И то твердое, что вжимается мне в бедра, лучше всяких слов говорит о том, чего именно моему мужчине сейчас хочется. – Прямо… сейчас? – бормочу я, чувствуя, как к желанию примешивается страх. Неприятный, холодящий кожу, липкий. Мне хочется, и в то же время – страшно. И Дима это чувствует. – Разреши мне, – жарко, просительно шепчет он. – Разреши мне все исправить, разреши показать, как я люблю тебя, разреши сделать тебе хорошо. Лена… Ленка моя… Любимая. Его губы скользят по моей шее, заставляя меня непроизвольно выгибаться навстречу его ласкам. Это приятно. Очень. Его ладони гладят мою грудь, пальцы дразняще касаются затвердевших сосков, натянувших тонкую ткань футболки. Это тоже приятно. Его напряженный член касается моих бедер, и я вспоминаю то чувство, когда он был внутри меня. Болезненность, а потом неожиданно приятное и сладкое ощущение наполненности. Я облизываю пересохшие губы и смотрю в Димины серьезные, тревожные глаза. Глажу ладонями его сильные горячие плечи. Мой мужчина. Моя любовь. Неужели я дам страху из прошлого испортить то, что есть между нами сейчас? – Да, – шепчу я. – Дим, да. Возьми меня. Пожалуйста. В серых глазах вспыхивает пламя. – Девочка моя… Дима медленно обводит пальцем мои губы, едва касаясь нежной чувствительной кожи. Я непроизвольно приоткрываю рот и начинаю дышать чаще. Это как будто даже интимнее поцелуя. Я пытаюсь лизнуть кончики его пальцев, но рука уже движется ниже, оглаживая шею, а потом к ней присоединяются Димины губы. Влажный язык касается ямки под ключицами и лижет так сладко, так приятно, что я вздрагиваю всем телом, а между ног все наливается жаром. – Красивая моя, хорошая… Ладони Димы пробираются под футболку и накрывают мою грудь. – Давай снимем это, чтобы нам ничего не мешало, – шепчет он. – Да, хорошо, – бормочу я, неловко поднимая руки, чтобы удобнее было меня раздевать, а потом тихо вскрикиваю, потому что губы Димы смыкаются на одном из сосков. Второй сосок он поглаживает пальцами, и я не знаю, какое из ощущений меня дразнит больше. Дима ласкает мою грудь так долго, что я сама не замечаю, как начинаю требовательно хныкать, потому что тело просит большего. Чтобы меня потрогали между ног, где все так набухло и намокло, где белье неприятно впивается и мешает. – Дим, – невнятно выдыхаю я, но он понимает. Одним движением снимает с меня шорты вместе с трусиками и отбрасывает их в сторону, а потом низко просит: – Раздвинь ножки, любимая. Я хочу тебя попробовать. – Как? – вздрагиваю я. – Ты хочешь… ой, не надо! Это… Это стыдно, это незнакомо, это… это безумие какое-то. Я пытаюсь сдвинуть ноги обратно, но Дима удерживает мои бедра и вылизывает меня настойчиво, нежно и абсолютно бесстыдно. И с таким упоением, как будто ему это так же приятно, как и мне. Я вскрикиваю и непроизвольно выгибаюсь, чтобы его язык оказался там, где сильнее всего хочется касаний. Как хорошо. Господи, как же хорошо! – А теперь вот так сделаем, малыш, – шепчет Дима, отрываясь от меня и пошло облизывая влажные губы. – Вот так… Он заменяет свой язык сразу двумя пальцами, которые легко входят в меня, влажную и скользкую, и это такая огромная разница по сравнению с прошлым разом, что я потрясенно выдыхаю. – Все хорошо? Хочешь дальше? – Хочу, хочу, очень хочу, – лихорадочно шепчу я, и мои губы тут же накрывает его горячий жадный рот, а пальцы начинают как-то очень правильно двигаться внутри меня, задевая безумно приятную точку, от которой тело пронзает сладкой вспышкой. Вспышки сливаются в один непрерывный поток кайфа, и в какой-то момент это уже становится невыносимо. Невыносимо приятно. Я громко вскрикиваю, сильно выгибаюсь, сжимая Димины пальцы внутри себя, и кончаю. Тело трясет от резких мощных спазмов наслаждения. – Моя сладкая девочка, моя, моя любимая, – хрипло шепчет Дима, беспорядочно покрывая мое лицо поцелуями. – Я так хочу в тебя. Не могу. Сдохну без тебя. А ты? Хочешь меня? О да. Да! Я никогда и никого не хотела так, как его. Моя первая и единственная любовь. По моему телу прокатывается жаркая волна и собирается тугим горячим клубком между ног, где пульсирует вход, ставший влажным и очень, очень скользким. Я могу его принять. Я хочу его в себя. – Да, – шепчу я, не сводя с него взгляда. – Пожалуйста. Я хочу. Дима торопливо стягивает штаны, под которыми нет ничего, и я наконец могу полюбоваться его членом. Он большой, красивый, ровный, с темной багровой головкой, на которой блестит небольшая капелька. Ее хочется слизнуть, но я не успеваю, потому что Дима достает презерватив и раскатывает его по напряженному стволу, не отрывая от меня темного голодного взгляда. – Я люблю тебя, – хрипло говорит он. – Люблю больше всего на свете. – И я. И я тебя очень люблю. Дима нежно, плавно, но уверенно входит в меня. Сперва зажавшееся в ожидании боли тело почти тут же расслабляется, потому что Дима целует мою шею и гладит чувствительную грудь. И я легко впускаю его член в себя полностью. Боже, как приятно! Я издаю тихий сладкий стон, выгибаясь Диме навстречу. Это и похоже, и не похоже на то, как было в первый раз. Тогда тоже под конец стало приятно, но не до такой степени. И все кончилось слишком быстро. Зато сейчас… Это так сладко, так остро, так хорошо, что я хочу снова кончить и хнычу, пытаясь упросить Диму двигаться резче. Но он продолжает входить в меня плавно, и мое удовольствие нарастает. Еще. И еще. А когда становится совсем невозможно терпеть этот выматывающий неторопливый ритм, Дима словно чувствует это и начинает брать меня резко, сильно, почти жестко, но это так хорошо, что я вскрикиваю и кончаю. Это не просто короткая вспышка удовольствия, это как землетрясение, как тайфун, как цунами… Непостижимо и мощно. Невероятно. Сказочно. – Моя! – рычит Дима, продолжая в меня вбиваться, а потом хрипло, низко стонет и расслабленно опускается на меня всей своей тяжестью, прижавшись мокрым лбом к моему лбу. – Вот таким должен был быть наш первый раз, – шепчет он, и его голос срывается. – Вот так я хотел ласкать тебя и брать. Так бы и было, если бы я не был таким козлом. – Забудь, – прошу я, обвивая его шею руками. – Забудь, и люби меня. Наши губы опять встречаются, мы нежно, глубоко целуемся, и я уже без слов доказываю ему, что простила. Что прошлое осталось в прошлом, а сейчас есть мы, и у нас все хорошо.