Глава 28. Расплата

Я мычу, пытаясь что-то сказать, дергаю связанными руками, киваю на них, но Мария только смеется. – Ну нет, деточка, развязывать я тебя не буду. Точно не здесь. Надо сначала поехать куда-нибудь в более спокойное место. Давайте, мальчики. Едем, куда и договаривались. И там вы сможете сделать с ней все, что захотите. Обещаю. Что?! Страх куском льда встает мне поперек горла, и я начинаю задыхаться, а от этого еще громче мычу в надежде, что меня развяжут. В надежде на то, что это все шутка. Она же не может всерьез такое говорить? Не может? Или… – Испугалась? – ласково спрашивает Мария. – Правильно. Была бы поумнее, сразу бы меня боялась. Но что с тебя взять, с дурочки. Мужики молчат, тупо и плотоядно ухмыляются, разглядывая меня так, что тошнота подкатывает к горлу. Если они меня будут трогать, то лучше умереть. Серьезно. – Давай ей рот расклеим, – вдруг хрипло говорит тот, кто сидит рядом со мной. С кривыми синими татуировками на руках. – Зачем? – Мария недовольно оборачивается. – Пусть поработает, хули. Пока едем. А то че такой ебальник простаивает. – Нет, мальчики, – мирно отзывается она. – Только когда приедем и только на камеру. Тогда и деньги свои получите. А пока – берегите заряды. Мария смеется серебристым колокольчиком, и мужики отвечают ей хриплым гоготом. Я закрываю глаза. У Димы нет никаких шансов узнать, где я. Никаких. Возле дома у нас хотя бы камеры стоят, а там, куда я ушла, чтобы сесть в эту машину, даже ни одного человека поблизости не было. Дима на работе, он позвонит мне вечером, раз или два – трубку никто не будет брать, он начнет беспокоиться, искать, но будет уже поздно. Поздно. Телефон у меня сейчас во внутреннем кармане куртки, его не забрали. Есть ли шанс, что удастся до него добраться и позвонить? Отправить местоположение? А Кастет…неужели он как-то связан с моим похищением? Я ведь слышала его голос на записи! Мог он продать меня Марии? По глупости или… Нет, я не верю в это. Просто не верю. Я зажмуриваюсь еще сильнее, стараясь удержать слезы. Легче это все не видеть. Чуть-чуть, но легче. Я не понимаю, как долго мы едем, но внезапно машина куда-то резко заворачивает, я едва не падаю и открываю глаза. – Вот мы и на месте, – весело говорит Мария. – Что, Леночка, никогда не мечтала сниматься в фильме? Сегодня у нас будет очень интересное кино с тобой и нашими приглашенными артистами, – она смеется. – Кино для взрослых! У меня такое чувство, будто я упала куда-то в бездонный колодец и лечу, ожидая того момента, когда со всей силы ударюсь об землю. И непонятно что страшнее – сам удар или вот это ожидание неизбежного. – Что? Даже не заплачешь? Не упадешь на колени? – удивляется Мария. – Ладно, подождем съемок. Там наплачешься. Поверь, это не те ребята, которые любят нежность. К тому же я попросила их не сдерживаться. – Идем уже, а, – вдруг грубо говорит мужик с места водителя. Лысый и тощий. – Хорош пиздеть, уже шишка дымится. – Какие вы нетерпеливые, – вздыхает Мария. – Ну что ж, пойдемте. Это похоже на какой-то заброшенный дачный поселок. Ряд пустых участков, а на одном старый покосившийся дом. Туда мы и идем. Меня подталкивают в спину, и я с трудом перебираю затекшими после дороги ногами. На двери дома замок, Мара открывает его ключом, и в нос сразу бьет неприятный запах затхлости и сырости. Мы идем внутрь. Посреди комнаты, куда меня приводят, лежит огромный матрас. Сбоку стоит огромная лампа, как для фотографий. Здесь относительно чисто, в отличие от остального дома, где пыль лежит толстым слоем. – А где камера? – спрашивает Мария, оглядываясь. – Я ее привозила сюда. Вот штатив, но он пустой. – Так это я забрал, – с готовностью откликается третий из мужиков – в короткой черной шапочке. – Я когда тут прибирался, решил не оставлять и домой унес. Дорогая техника. Спиздят же. – Но ты же ее принес обратно? – раздраженно спрашивает она. – Нет. А надо? – глуповато лыбится он. – Ясно, что надо, дебил, – отвечает ему вместо Мары тот, кто сидел на месте водителя. – Хули неясного? – Так я сейчас слетаю. Гавно вопрос. – Ну и сколько ты будешь шароебиться? Мы уже могли бы три раза ее выебать. Слышь, хозяйка, может на мобилку снимешь? – Нет, – резко отвечает Мара. – На камеру. Картинка должна быть максимально качественной. Иначе никаких денег. – Понял, – водитель бьет того мужика кулаком в плечо. – Ну пиздуй тогда и поскорее. Тачку возьми, вот ключи. – А потом обращается к тому, что с татуировками: – А с тобой пойдем покурим пока. – Ноги ей вначале свяжите, – просит Мария. – У меня нет никакого желания бегать за ней по этой грязи. Комната пустеет, я лежу на матрасе со связанными руками и ногами, а Мария вдруг подходит ко мне, наклоняется и одним резким движением отклеивает мне липкую ленту со рта. – Поболтаем? – весело спрашивает она. Я пытаюсь плюнуть ей в лицо, но во рту все пересохло, и ничего не получается. Мария улыбается мне. – И где же твои манеры, Леночка? – Как ты уговорила Кастета тебе помочь? – сипло спрашиваю я. – О боже, ты еще глупее, чем я думала, – закатывает она глаза. – Про нейросеть что-нибудь слышала? Я просто подошла к твоему недалекому другу сегодня утром, задала пару вопросов, записала его голос на телефон и очень быстро сделала то самое аудио, которое ты получила. Я даже не думала, что сработает, у меня были в запасе еще варианты, но ты повелась сразу. Это приятно! Надеюсь, Диме так же приятно будет смотреть на видео, как тебя пялят во все дыры трое мужиков. Интересно, он захочет тебя после этого? Готова поспорить, что нет. Или будет трахать тебя через силу, а перед глазами всегда будут эти картинки стоять. Сквозь поток мерзких слов я слышу то, во что не могу сразу поверить. – Вы меня не убьете? Я смогу потом уйти? – бормочу я. – Своими ногами вряд ли. Но когда все закончится, мы оставим тебя здесь, – небрежно говорит она. – А Димочке я пришлю координаты. Сразу после видеоролика. Приятно будет, когда он сам тебя здесь найдет, правда? Кажется, меня сейчас действительно стошнит. Я дышу открытым ртом и с ужасом смотрю на совершенно спокойную и даже веселую Марию. В голове не укладывается, что это тот же самый человек, который приезжал ко мне в больницу, в чье плечо я плакала на похоронах бабушки, кому я доверяла… – Зачем тебе это? – шепчу я. – Зачем? – Я вложила в Диму слишком много сил и времени, – жестко говорит она. – А он меня кинул. Ради тебя. За такие вещи надо наказывать. – Ты уже испортила ему жизнь на работе! Зачем еще?! Это ведь преступление! Тебе будет грозить тюрьма! – Мне? – удивляется она. – А я тут при чем? В худшем случае срок получат эти три уголовника. Но им и не привыкать. – Дима тебя из-под земли достанет. – А это вряд ли! – она заливисто смеется. – Я хорошо умею прятаться. А если и найдет, что ж… Дело все равно уже будет сделано. Он, кстати, тебя уже распаковал? Или я могу обрадовать мальчиков, что ты везде целочка? Я молча отворачиваюсь. Мне мерзко на нее смотреть. – Ладно, проверим на практике, – решает она. В комнате повисает тишина. – Тебе меня совсем не жалко? – тихо, очень тихо спрашиваю я. Но Мария слышит. – Мне никого не жалко, – пожимает она плечами. – И никогда не было. Так очень удобно жить, знаешь? Зато у меня отлично получается нравиться людям. Они мне обычно доверяют.– Ее улыбка похожа на оскал. – Так приятно было смотреть, как ты мучилась с прыщами, как покрасилась в этот идиотский цвет, как считала себя страшной и бездарной. Думаю, сейчас я тоже получу удовольствие. Уверена в этом. Я слышу шаги, поворачиваю голову и вижу, как в комнату вваливаются двое мужиков. Третьего еще нет. От них отвратительно пахнет дешевым табаком и еще чем-то неприятным. – Давай начинать уже, – грубо говорит тот, что в татуировках, облизывая меня масляным взглядом. – Рано. – Ну хоть раздеть ее и полапать можно? Мария раздумывает, а потом кивает: – Можно. Только товарный вид пока не портьте. Я в ужасе зажмуриваюсь, и тут звенит стекло. Я распахиваю глаза как раз для того, чтобы увидеть, как через разбитое окно в комнату запрыгивает Дима, отталкивая Марию с дороги с такой силой, что та отлетает к противоположной стене. – Дима! – кричу я. – Дима, осторожнее! – Это че, бля… – вопит лысый мужик, но тут же с хрипом сгибается пополам. Удар локтем в шею заставляет его упасть на пол и затихнуть. У второго из уголовников мелькает в руках пистолет, но Дима бьет его ногой по запястью, и тот с воем дергает рукой – звучит оглушительный выстрел, и ствол с металлическим лязгом падает на землю. Я поворачиваю голову и вижу лежащую на полу Марию. Из-под ее головы течет что-то красное, и я зажмуриваюсь. – Лена, – Дима бросается ко мне. – Лен, они что-то сделали? – Не успели, – еле ворочаю я языком и вдруг начинаю плакать. Навзрыд. Он подхватывает меня на руки и выносит на улицу. Свежий воздух после затхлости дома кажется самым большим чудом на свете, и я плачу еще сильнее. А потом вдруг вспоминаю. – Дим, там еще третий сейчас приедет! – торопливо бормочу я. – С видеокамерой! Они хотели снять, как меня… Лицо Димы темнеет. Сейчас он не похож ни на порядочного бизнесмена, ни на хорошего парня. Он выглядит, как тот, кто вырос на улице и кто готов за свое перегрызть горло любому. – Я его встречу, – говорит он спокойно, но у меня от этого тона мурашки по коже. – Сейчас только тебя отнесу в машину. – Блядь, как же я пересрался! – выскакивает с места водителя Кастет. – Хотел за тобой бежать, но ты сказал…Блядь, Ленка! Вот же твари. Стой, у меня нож есть, сейчас это снимем. – Уезжай, – приказывает ему Дима, осторожно укладывая меня на заднее сиденье. – И паркуйся у въезда в поселок, на другой стороне дороги. Понял? – А ты… – Я дела доделаю и вернусь. – Не надо! – вскрикиваю я. – Дима! Дима, пожалуйста, поехали отсюда! Темно-серые глаза жестко вспыхивают. – Нет. Я должен закончить. И не бойся, со мной все будет хорошо. Поняла меня? Я киваю, вытираю заплаканное лицо об плечо, Дима быстро целует меня и уходит. Кастет перерезает мне пластмассовые стяжки, садится за руль дорогущей Диминой машины и жмет на газ. Через пару минут паркуется у дороги, врубает аварийку и шумно выдыхает. – Страшно до усрачки, – признается он. – Я бы ментов лучше вызвал. С ними вроде понятнее. Но твой брат сказал, что не надо. – Он не мой брат, – говорю я. – Дима – мой муж. Мы в начале сентября поженились. – Че?! – у Кастета глаза едва не выпадают из орбит. – Как? В смысле я… ну поздравляю, да? Его голос звучит вопросительно, но я киваю и обхватываю себя руками. Меня знобит. – Спасибо, Боря. Господи, хоть бы все было хорошо… Давай поедем туда? Вдруг ему нужна помощь? – Он справится, – с уверенностью говорит Кастет. – Если там всего один остался, а остальные уже в отключке, то точно справится. У тебя крутой бра…э-э-э…то есть, муж. – Он лучший, – тихо отзываюсь я. Сил плакать у меня уже больше нет. И когда через минут двадцать – по ощущению целая жизнь! – к машине подходит Дима и садится ко мне на заднее сиденье, я только издаю какой-то приглушенный вскрик и вжимаюсь в него лицом. – Поехали, – приказывает он, обнимая меня. – И побыстрее. – Ты помнишь, что у меня прав нет? – спрашивает Кастет. – Похуй. Гони домой. – А там… – я не договариваю, но Дима понимает. – Я вызвал ментов с телефона Мары, – равнодушно говорит он. – И скорую. Там вроде все живы. – И Мария? – И она тоже. Пока дышит. Я не стал марать руки. Я длинно выдыхаю и киваю. Пусть дальше с этим разбирается полиция. А если Мария выживет, то, возможно, и психиатры. – У тебя не будет проблем? – тихо спрашиваю я, обхватив двумя руками его ладонь. – Нет, – криво ухмыляется Дима. – У меня всего одна проблема, но сейчас она, к счастью, сидит рядом со мной. Живая и здоровая. И за это твой друг, походу, получит от меня новую тачку. Как минимум. Он вдруг притягивает меня к себе, с силой стискивает в объятьях и хрипло выдыхает мне в макушку: – Ленка… Я бы сдох, если бы с тобой что-то…Я бы не смог… – Все хорошо, – одними губами шепчу я. – Я очень глупая, ужасно глупая, я очень виновата, но вы успели. Все хорошо… – А можно я музыку включу погромче? – кричит с переднего сиденья Кастет. – А то вы щас сосаться начнете, наверное. А так я вас слышать не буду. Мы переглядываемся с Димой. – Так че, можно? – не успокаивается Кастет, и мы начинаем хохотать. Я смеюсь громко, заливисто и немного истерично, избавляясь от всего случившегося со мной ужаса. Мы живы, мы победили, и теперь все точно будет хорошо. У всех нас.