Глава 29. Выдох

С тех пор, как мы оказались дома, Дима от меня не отходит. Он стоит рядом, пока я переодеваюсь, он идет за мной на кухню, когда я хочу попить воды, а потом относит меня на руках в ванную и, кажется, собирается быть тут, пока я моюсь. – Дим, можно я сама? – тихо прошу я. – Ага, – он тяжело вздыхает. – Но я буду тут, в коридоре, ладно? А потом, отмытая начисто от чужих прикосновений, от вони старого дома, от липкого пота и страха, я лежу с Димой на диване, дышу его запахом – раскаленный металл, дым и арбузная жвачка – и чувствую, как его руки медитативно гладит меня по спине. – Ты расскажешь? – хрипло спрашивает он. – Расскажу, – шепчу я. – Если не готова, то… Я мотаю головой. Мне надо выплеснуть это сейчас, чтобы оставить эту историю в сегодняшнем дне. Чтобы сегодня это все и закончилось. Мой голос дрожит, иногда прерывается, но я завершаю свой рассказ. Дима шепчет ругательства все это время, не переставая, и все крепче сжимает меня в своих руках. – Нахуя? – хрипло спрашивает он. – Нахуя ей это было нужно? – Мне кажется, она хотела сделать больно, – бормочу я ему в плечо. – Просто больно. Мне и тебе. – Нахера? У нее крыша поехала? – Может быть, – я глажу пальцами его руку, располосованную мелкими царапинами от стекла, и внезапно вспоминаю слова Марии о том, что ей никогда никого не было жалко. Может, в ней что-то было сломано с самого начала, просто мы этого не видели? Не знаю. И не очень хочу знать. – Мне позвонили из полиции, – говорит Дима хрипло. – Когда ты в душе была. Сказали, что она в больнице, что ей сделали какую-то операцию, чтобы вытащить пулю из головы, и неясно, выживет она или нет. Мне глубоко плевать на жизнь и на здоровье Марии. Главное, чтобы не было проблем у Димы. – Почему они тебе позвонили? – нервно спрашиваю я. – Они подозревают тебя? – Вряд ли, – Дима снова успокаивающе гладит меня по спине. – Мне позвонили только потому, что она была в розыске из-за моего заявления на нее. Предположительная версия, что она связалась с уголовниками и они ее подстрелили. – По факту так и есть. Мы молчим. – Это я во всем виноват, – глухо говорит Дима. – Притащил ее в твою жизнь, верил ей, а потом не смог защитить тебя от нее. – Ты смог. – Я мог не успеть. Лен, блядь, ты не понимаешь! Я мог не успеть! – неожиданно громко кричит он, и его слова звериным рыком прокатываются по всей комнате. – Это просто случайность, что я почти сразу узнал о том, что ты пропала! Это ебаное везение, что у Лекса есть высокопоставленный брат, который был свободен и смог это быстро решить. Все могло быть совсем… Его голос прерывается, и он сжимает меня так крепко, что я едва могу дышать. – Тихо, тихо, – шепчу я, сглатывая слезы. – Ты не виноват. Виновата она. Виновата я, что так легко повелась. – Это опять случилось, – сквозь зубы говорит Дима, и в его голосе звучит дичайшая боль. – В тот раз из-за меня погиб Чеба. Из-за того, что я его во все это втянул. Сейчас ты… я думал, что перестал быть опасным для тех, кто рядом со мной. – Мой брат погиб не из-за тебя, – возражаю я. – И это еще вопрос, кто из вас кого туда затащил. Олегу очень нравилась вся эта бандитская романтика, он постоянно хвастался пистолетом и очень радовался, что теперь может приносить домой много денег. Ты тут не при чем. А про Марию… Это случайность. С тем же успехом я могла бы повстречать на улице маньяка. – Ты мне это сейчас говоришь, чтобы я тебя вообще из дома не выпускал? – хмуро спрашивает Дима. – Не знаю, – признаюсь я. – Просто я боюсь, что ты решишь меня бросить. Ради моего же блага. – Может, я и должен так сделать, – мрачно говорит Дима. – Но проблема в том, что я не могу. Я эгоистичный мудак и собственник, и хочу, чтоб ты была только моей. – Дим… – Мой голос прерывается, я сглатываю, а потом с силой продолжаю: – Я твоя. Ты же знаешь, что мне не нужен никто, кроме тебя. Я люблю тебя. Любила, люблю и буду любить. Дима вжимается лицом мне в шею и молчит. А когда заговаривает, его голос звучит тяжело и глухо. – Я бы не смог жить, если бы с тобой что-то случилось. – Дим… – Я все сделаю, чтобы с тобой было все хорошо. Всегда. Ты веришь мне? – Верю. Он вздыхает. – Лен… И… думай об этом в следующий раз, когда захочешь попасть в аварию или сесть в машину к незнакомым мужикам, ладно? И судя по мрачному лицу, если и есть шутка в его словах, то совсем небольшая доля. Мы лежим в обнимку, потом Дима встает курить, а я зябко ежусь. Без горячей тяжести его тела мне холодно и неуютно. Но он возвращается, укладывается рядом – и мир снова становится цельным и правильным. А в шесть утра нас будит звонок в дверь, и в квартиру вваливаются наши друзья. Лекс со спящей на его плече Полинкой, Яся и почему-то Кастет. – Вы откуда? – растерянно спрашиваю я. – С самолета, – невозмутимо отвечает Лекс. – А ты? – перевожу я взгляд на Кастета. – Он в коридоре сидел, у вашей квартиры, – отвечает за него Яся. – Зачем?! Боря… – теряюсь я. – Я на стреме был, – угрюмо отзывается Кастет. – Мало ли че… Вдруг они бы снова приехали. Я порывисто обнимаю друга, Дима молча жмет ему руку, потом обменивается рукопожатием с Лексом, а Яся в это время стискивает меня неожиданно крепкими руками и начинает рыдать. – Господи, ты жива, с тобой все хорошо… – судорожно шепчет она. От ее слез на мне промокает Димина футболка, наспех надетая в тот момент, когда в дверь позвонили. – Ярослава, – тихо зовет ее Лекс. – Помоги мне Полинку разуть. – Да, сейчас, – она шмыгает носом, яростно вытирает слезы кулаком и принимается снимать с дочки крохотные ботиночки. Лекс ловит ее за плечо, одной рукой подтягивает к себе и целует. Я догадываюсь, о чем сейчас думает он и почему так трясет Ясю. В их жизни тоже было похищение, и, хотя подробностей мне никогда не рассказывали, я знаю, что Ясю угрожали убить, что Лекс был серьезно ранен и что именно тогда погиб Соник, который был в их команде, но оказался предателем. – Ну, проходите, что в коридоре стоять, – хриплым после сна голосом говорит Дима. – Пойду завтрак нам всем закажу что ли. – Подождите, я только постель уберу, – подскакиваю я. Вскоре в нашей маленькой квартирке не остается свободного места: диван занят мной, Ясей и ползающей между нами Полинкой, на стульях, притащенных из кухни, сидят Дима и Лекс, а Кастет устроился на полу и уверяет всех, что ему окей. – Вам не обязательно было приезжать, – смущенно говорю я. – Вы же могли просто позвонить. – А мы и позвонили, – сообщает Яся, ловя Полинку. – И позвонили, и приехали. А что? Нам надо было там, в Москве, с ума сходить, по-твоему? – Ага, – подтверждает Лекс. – То есть Грин нам звонит, говорит, что тебя спасать надо, иначе пиздец, а мы такие: ну ладно, посидим дома, чай попьем, че. Так ты себе это представляла, Лен? – К тому же, – жизнерадостно добавляет Яся, – мои родители всегда рады, когда мы внучку привозим! Считай, что мы к ним в гости приехали и тебя заодно проверили. – Спасибо, – бормочу я. – Спасибо, ребят. – Спасибо, – повторяет мои слова Дима и смотрит в упор на друга. – Лекс, я тебе и твоему брату обязан жизнью. – Да я то че, – пожимает плечами тот. – Это он все сделал. Нам еще дико повезло: Алекс трубку сразу взял. А это ваще не так часто бывает. – Ой, а ты же ему сказал, что все хорошо? – волнуется Яся, поглаживая по голове Полинку, которая устала прыгать и начала увлеченно облизывать веревочку от своей толстовки. – Сказал, – кивает Лекс. – Мне Грин, как написал, что Ленка с ним, я сразу набрал его. – И что он сказал? – с любопытством спрашивает Дима. Лекс ухмыляется. – Сказал, что мы с тобой долбоебы, раз у нас уже второй раз девчонок воруют. – Неправда! – хором возмущаемся мы с Ясей. А Дима только тяжело вздыхает и трет виски. Он смотрит на меня, и я вижу, как сильно ему сейчас хочется ко мне прикоснуться. Я сдвигаюсь ближе к краю дивана, тянусь к Диме, а он ловит мою ладонь, сжимает ее и укладывает себе на колено. Я бросаю взгляд на Кастета, думая, что он как-то слишком притих, и вижу, что он привалился к стене и тихонько посапывает. – Притомился? – хмыкает Лекс, тоже заметив это. – Еще бы, – кивает Дима. А потом серьезно добавляет: – Он хороший пацан. Где-то придурок, но стержень у него правильный. – Да мы тоже придурками были в его возрасте, – усмехается Лекс. – Еще какими, – соглашается Дима. Полинка начинает требовательно ворковать, и Яся вздыхает и встает с дивана. – Ходить хочет, – поясняет она в ответ на мой вопросительный взгляд. – Но пока падает, надо за ручку держать. – Давай я с ней похожу, – встает Лекс и забирает дочку. В это время в дверь звонит курьер, приносит гору еды, и Кастет моментом просыпается. Мы завтракаем прямо сидя на полу, потому что за маленьким столом на кухне мы бы все не поместились. – Надо квартиру новую покупать, – ворчит Дима. – Ого, – хмыкает Лекс. – Глобальные планы. А где? Тут или у нас? – От Ленки зависит. – При чем тут я? – отвлекаюсь я от круассана. – Я же не знаю, где ты решишь учиться дизайну, – Дима приобнимает меня и коротко целует в плечо. – Скажешь здесь – останемся. Захочешь в московском вузе – уедем туда. – Серьезно? – я удивленно смотрю на него. – Ну да. – Подождите, у меня вопрос, – вдруг влезает Кастет, у которого в руках огромный сэндвич. – Ленка говорила, что вы типа муж и жена? – Не типа, – кивает Дима. – А на самом деле. – А свадьба у вас уже была, получается? Или че? – Свадьбы не было, – говорю я. – Но мне недавно снова сделали предложение… – И поэтому свадьба будет, – подхватывает меня Дима. – Вы все туда, конечно, приглашены. – Крутяк! А я могу с Наськой прийти? – оживляется Кастет. – Конечно, – улыбаюсь я. – Это она еще не знает, какой ты у нее герой. – Да че сразу герой, – теряется он. – Я так… – и быстро откусывает огромный кусок сэндвича, чтобы не показывать свое смущение. Конечно же, Кастет тут же закашливается, я стучу его по спине, Яся требует, чтобы мы все перестали себя недооценивать, Полина говорит «дядядядядя», Лекс спрашивает, есть ли у нас растворимый кофе, а Дима… А Дима обнимает меня и еле слышно шепчет мне на ухо: «Я люблю тебя». И я улыбаюсь. Я счастлива.