Глава 12

День рождения Игоря – определенно не то мероприятие, на котором мне приятно находиться. Я недолюбливаю парня Ники (причины очевидны, да?), но он был так любезен, что пригласил на свой праздник подруг девушки. Теперь мы с Иркой пытаемся не сдохнуть от скуки, наблюдая за тем, как куча парней пьет пиво, играет в приставку и разносит квартиру родителей Игорька, пока те отдыхают в Таиланде.

Ника выглядит сильно лучше новорожденного. Она завила кудри и подвела губы ярко-красной помадой, а он разве что переодел футболку на праздничный вариант (без дырок подмышками). Из еды на столе только пицца, безалкогольных напитков не водится. Короче, праздник тухлый до невозможности.

Ирка под столом переписывается с Женей, и втайне я завидую тому, что они могут с легкостью общаться часами, не наскучив друг другу. Смайликами, стикерами, короткими фразами. Но безостановочно.

Мне Артем так и не ответил. Выполняет требование отца? Понял, что не хочет лишних проблем или боится навлечь их на меня?

Я звонила ему трижды за два дня, но он был слишком занят, извинялся и обещал перезвонить. В какой-то момент стало понятно: не перезвонит.

– Как думаешь, через сколько можно свалить, чтобы не обидеть Никоса? – шепчет на ухо Ирка.

– Полчаса? Час? – предполагаю с надеждой. – Куда потом? Может быть, рванем в клуб на всю ночь?

– Слушай, не… Я думала пересечься с Женей, мы с самого моего отъезда не виделись. Ты не обидишься?

– Глупостей не говори, мне ещё не хватало обижаться на такую чушь. У вас всё серьезно? Ты никогда не меняла танцпол на парня, – беззаботно подкалываю, но почему-то в Ирке это вызывает желание оправдаться.

– Не-а, ты что, просто захотелось встретиться. Ну, по мужскому телу соскучилась, так сказать. Если хочешь, давай рванем в клуб, конечно. Действительно, завтра увидимся в случае чего, не последний же день живем.

Я цыкаю на неё и напоминаю, что мужское тело – вещь полезная, гораздо лучше громкой музыки и разбавленного алкоголя.

Меня домой вообще не тянет, но одна развлекаться я не намерена. Только в неприятности какие-нибудь вляпаюсь, если учесть свою неудачливость в последние дни. Что ж, значит, почитаю книжку или досмотрю сериал. Может быть, с мамой найдем время поговорить, чтобы окончательно помириться.

– Кот, я долго думала, что тебе подарить, – внезапно громким, поставленным голосом, чтобы услышали все без исключения, говорит Ника. – Вот, держи. Ты у меня самый-самый. Очень люблю тебя.

Она вручает Игорю сверток, обернутый в разноцветную обертку и перевязанный алым бантом. Никос умеет заморачиваться с подарками, она может несколько часов выверять расстояние, чтобы узор на подарочной бумаге сошелся. Мы с Иркой – ленивые клуши, а потому чаще всего дарим вещи в том пакете, в котором получили чей-то подарок в прошлом году.

Игорь бросает на подарок не самый заинтересованный взгляд, и в эту секунду я начинаю ощущать скорую грозу. Ничего пока не случилось – он разворачивает упаковку, не очень заботясь об её целостности, – но сердце начинает колотиться сильнее. Как будто вдалеке сверкнула молния.

Внутри оказывается футболка-поло известной марки. Красивого нежно-салатового цвета, явно подобранная с любовью, ибо Ника иначе не умеет.

– Я же говорил, что не люблю такие вещи, – внезапно раздражается Игорь. – Давай ты перестанешь одевать меня как задрота. Услышала?

В этот момент раздается гром. Мы с Иркой синхронно подрываемся с места, когда Никос вскакивает из-за стола и выбегает из комнаты. Игорь спокойно откладывает подарок и продолжает рассказывать что-то другу по институту.

– Забей. Успокоится и вернется, – отмахивается он от другого друга.

Я кидаюсь за подругой, перед этим за шкирку схватив Ирэн, утаскивая её за собой. Потому что в подруге хватит боевого задора, чтобы облить Игоря пивом, закидать пиццей и натянуть глаза на задницу. А он, будем честны, заслужил и то, и другое, и третье.

Возможно, Ника была неправа, выбрав вещь, которая не нравится Игорю, но разве можно так реагировать?! Просто свинья!

– Я в порядке, – чеканит подруга, которая стоит над раковиной в ванной комнате и смывает макияж струей воды. – Не нужно меня жалеть, окей?

– Никто не планировал тебя жалеть, – шикаю я. – Хватит размазывать тушь! Лицо отечет, если будешь рыдать.

– Ага, ты похожа на пьяную панду, которая сожрала упаковку помады, – поддерживает добрая Ирка.

Никос начинает смеяться сквозь слезы. Пусть не жалостью, но мы приводим ее в чувство. А через несколько минут Игорь все-таки соизволяет явиться и даже приобнять почти спокойную девушку.

– Зайка, ну, извини меня. Не дуешься, да? – Он чмокает её в нос и выводит в коридор. –  Да, я у тебя мерзкий, но ты же меня таким любишь. Да? – возвращает в комнату и усаживает на диван, и Ника со всхлипом кивает. – Я тебя тоже люблю. К тому же ну зачем ты тратила деньги? Все знают, какой подарок ты можешь мне сделать… совершенно бесплатно…

Он весь вечер глушит пиво, а потому недвусмысленные намеки даются ему непринужденно, без капли стеснения. Даже с задором, потому что Игорь подмигивает Никосу очень уж откровенно.

– Все знают?! – в один голос переспрашиваем мы с Ирэн друг друга.

Ясное дело, он говорит о том самом. Всего два слова, которые вертятся на языке: секс втроем. И, судя по довольным лицам друзей Игоря, все действительно в курсе его предпочтений. Парни начинают хихикать.

Ника теперь даже не уходит. У неё ступор. Она замирает на месте, меняется в лице и смотрит на меня глазами-блюдцами.

– М-м-м. Наверное, ты хочешь переспать со мной? – привлекает внимание Игоря на удивление спокойная Ирка; она чуть нагибается, поправляет грудь в вырезе пуловера. – Думаешь, как классно разложить нас с Никой? – задумчиво облизывает губы. – Чтобы мы тебе обе отсасывали, да? – прикусывает нижнюю губу; мне кажется, в эту минуту у всех зрителей мужского пола кровь прилила совсем не к голове. – Так вот. Я в жизни не коснусь твоего кривого отростка. Ты просто омерзителен. Софа, уводи Никоса. Я больше не собираюсь участвовать в этом мракобесии.

Мне дважды повторять не надо. Хватаю подругу за руку и тащу в коридор. Втаскиваю её в босоножки, потому что Ника даже не соображает толком, лишь хлопает ресницами.

Мы оказываемся на улице, и разъяренная фурия по имени Ирка пытается вызвать такси.

– Постойте! – Игорь нагоняет нас у перекрестка. – Какого хрена вы творите?! Ника, скажи своим подружкам, что они совсем рехнулись. Это же шутка была! Мне уже нельзя шутить?

– Я… я… – подруга начинает плакать и отшатывается, когда он пытается дернуть её за локоть. – Пожалуйста… я… хватит…

– Где вы припарковались? – злится Ирэн в трубку на водителя. – В смысле, за торговым центром? Нам до торгового центра десять минут идти! Нет уж, я плачу вам за комфорт, поэтому подъезжайте сюда!

Парень продолжает напирать, уверяет Нику в чистоте своих помыслов и в том, что мы надумали себе какую-то чушь.

– Игорь, перестань, – миролюбиво, хоть и рассерженно прошу я. – Отстань от Ники, дай ей отдохнуть.

– Отдохнуть? Она устала, что ли? Да почему ты рыдаешь, Ник?!

– Ты мог бы просто поблагодарить за подарок и заткнуться, – дроблю слова, стараясь оставаться нейтральной. – Зачем было устраивать цирк?

– Давай ты не будешь учить меня, как поступать? Ник, пошли домой.

Она мотает головой и плотнее вжимается в меня, ища поддержки..

– Игорь, послушай. Отпусти Нику с нами, не лезь к человеку. Ты же видишь, ей плохо.

– Да я не с тобой разговариваю! Задрала!

Вместо дополнительных слов он бьет наотмашь, по лицу. Я даже не успеваю среагировать, потому что не ожидала подобного. Мою щеку обжигает хлестким ударом, который отдается болью в челюсти. Ирка пытается ответно напасть на Игоря и уже замахивается сумочкой как главным своим оружием, но я останавливаю её. Незачем.

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас из темноты подворотни вынырнул Артем и накостылял этому уроду. Без прелюдий и лишних разговоров. Так происходило во всех моих любимых фильмах. Беззащитная девушка и рыцарь в сияющих доспехах, готовый спасти её от любого монстра.

Увы.

Чудес не бывает.

Игорь уходит, бросив через плечо:

– Ника, или ты идешь со мной, или мы расстаемся.

Подруга не двигается с места.

Остаток вечера мы проводим вместе, утешая Нику. Её прорывает потоком слез, а нам остается только молчать, сдерживая в себе нелицеприятные характеристики Игоря. Спасибо уже на том, что ему хватило мозгов не звонить, не нервировать Никоса ещё сильнее.

В качестве штаб-квартиры был выбран дом Дениса Владимировича, потому что только здесь можно запереться вообще от всего мира и вдоволь наплакаться.

– Прости меня, Соф, – всхлипывает подруга, когда бурные рыдания утихают.

– За что? – Пожимаю плечами.

– Он ударил тебя…

– А ты за что извиняешься? За то, что твой бывший парень – скотина?

На слове «бывший» она как-то нехорошо вздрагивает, и мы с Иркой с опасением переглядываемся. Такое чувство, будто кое-кто решил дать отношениям второй шанс, просто пока не рассказывает о своем благородстве нам.

Да я её сама закопаю, если они сойдутся!

– Только не говори мне, что ты простишь Игоря. – Ирэн сжимает в пальцах упаковку чипсов (мы решили не упиваться в сопли, просто наесться всякой вредной дряни). – Напомнить, как он унизил тебя при всех своих друзьях?

– Не прощу, конечно. Но мы так долго встречались, он был моим первым. Я вообще не представляю, как существовать без него. Мы планировали после зимней сессии съездить в Турцию. Теперь, получается, не поедем?..

В её глазах появляется такое явное непонимание, будто картина мира, любовно выстраиваемая Никой долгие годы, рухнула в одночасье.

– Хочешь на море? – Ирка плотоядно скалится. – Бери с собой Стаса, его отец работает в турагентстве, он вам выбьет любую путевку со скидкой. Представь, секс на пляже… и это я не про коктейль…

– Какого Стаса?..

– В смысле, какого? Ну, друг Жени и Никиты. Моего Жени! Ну, то есть не совсем моего, а с которым мы спим. Ни-ка, не ту-пи! – заканчивает подруга по слогам.

Понимание приходит не сразу. Но в итоге Ника не соглашается на Стаса, заявив, что она одна-то быть не привыкла, а тем более с каким-то сомнительным типчиком, которого видела всего три раза в жизни.

– Сама не понимаешь, от чего отказываешься. Кстати, – быстренько переключается Ирка на меня, – а ты с Никитой поговорила?

– О чем?

– Ну, вроде как вы планировали сходить на свидание.

– Ты сама знаешь, что никакого свидания с Никитой не будет.

– Но сообщить об этом ему не мешало бы, – внезапно тушуется подруга, которая обычно сама забивает на парней, стоит им стать ей неинтересными. – Ты ему вроде бы понравилась. Женя говорил, что Ник ждет, когда ты созреешь.

Если честно, мне сейчас вдобавок ко всем моим проблемам и моральным неразберихам не хватало только объяснений с Никитой. Думаю, он потерпит (или сам поймет, что девушка неспроста исчезла на месяц).

– Блин, крупный синяк останется. – Ника касается моей скулы, которая периодически напоминает о себе болью. – Извини меня… – повторяет вновь.

– Забей! О, а давайте я принесу чай? Денису Владимировичу бизнес-партнер подарил, он дико дорогущий. Упаковка пятьдесят тысяч рублей стоит, прикиньте?

– Мы настолько стары, что ночами пьем не виски, а чай, – сетует Ирка, но на предложение соглашается.

Ника молча кивает, и я иду на кухню, не зажигая ламп, ограничившись подсветкой гарнитура, завариваю нам чай, достаю из холодильника сырокопчёную колбасу (мама ей питаться запрещает, но судя по тому, как быстро исчезает палка, её запрет не выполняют ни дочь, ни жених).

На обратном пути я натыкаюсь взглядом на дверь в комнату Артема. Разумеется, я видела её и раньше, каждый раз сталкивалась с ней и отводила взгляд, словно дверь может что-то рассказать хозяину. Но теперь я отчетливо понимаю, что должна зайти внутрь. Если только она не заперта…

Ручка поддается с легкостью.

– Девочки, я через минутку подойду, – отношу чай с вкусностями к себе и вновь возвращаюсь к комнате Артема.

Потоптавшись на месте, решаюсь войти. Затягиваю окна плотными шторами и только тогда включаю свет. Лампочка освещает идеально заправленную кровать. Провожу по покрывалу пальцами, присаживаюсь на краешек матраса.

Однажды я уже была здесь, задавая себе простой вопрос: что конкретно мне нужно?

Всё повторилось, разве что сейчас Артем не ворвется в спальню и не испугает меня до мурашек. Наверное, спроси я разрешения на осмотр его спальни, он бы равнодушно ответил: «Без проблем». Здесь точно не прячется чего-то, что нельзя находить. Поэтому я, чуть приободрившись, исследую полупустую прикроватную тумбочку, залезаю в шкаф и натыкаюсь на одежду, которая сохранила аромат туалетной воды Артема.

Дикая смесь стыда и блаженства накрывает меня с головой.

Позорно обнюхав вещи, я лезу в шкаф с книгами. Он полупустой, в основном школьная литература. Правильно, откуда здесь взяться художественным произведениям? Парни вообще умеют читать?

Когда я почти закрываю шкаф, то цепляюсь взглядом за уголок фотокарточки, торчащий из пухлой энциклопедии.

На снимке – маленький мальчуган в джинсовом комбинезоне, которого держат за обе руки родители. Его отец – строг и суров даже не фото. Денис Владимирович не изменился за годы, разве что в волосах его добавилось седины, а лицо вытянулось. Зато мама – само совершенство. Низенькая блондинка с такой пышной копной волос, будто взбитых миксером. Она открыто улыбается и смотрит прямо в кадр, свободной рукой придерживая платье, которое вот-вот взмоет порывом ветра. В ней столько жизни, столько энергии.

Я не видела других фотографий бывшей жены Миронова-старшего, никогда не слышала о ней (кроме того ужина, на котором Денис Владимирович с мамой сообщили о помолвке). В коттедже не осталось места воспоминаниям о погибшей женщине. Артем тоже не вспоминал о ней, и я привыкла к мысли, что её нет.

Но теперь я разглядываю фотографию и понимаю: в семье Мироновых кто-то умел лучисто улыбаться.

Больше ничего любопытного в комнате Артема нет. В нижнем белье его я копаться не собираюсь (в прямом смысле, потому что в комоде есть целый ящик трусов с носками), половицы отдирать не планирую. Посмотрела, и хватит.

Мне и так кажется, будто я нашла что-то слишком интимное. Что-то, чего не должна была видеть.

Этой ночью я оставляю девчонкам свою кровать, а сама засыпаю в комнате будущего сводного брата.

***

Либо Никита подслушивал наш разговор с Иркой, либо просто чувствует, когда речь заходит о нем, потому что следующим днем присылает мне сообщение:

Доброе утро! Как настроение? Нет желания выбраться в город? Ты задолжала мне поцелуй

Я долго гипнотизирую экран и несколько раз набираю текст, а затем малодушно стираю. Нет уж, если объясняться, то вживую. Никаких переписок. Никита не заслужил быть посланным через смс.

– Привет! – излишне радостно здороваюсь, когда в трубке доносится позитивное «Да-да». – Спасибо за приглашение. Мне очень приятно, только вот…

Дальше становится тяжелее, но я коротко извиняюсь и говорю, что у нас ничего не получится, потому что мы слишком разные, и мне требуется время, чтобы побыть наедине с собой.

Ну, знаете всю ту ерунду, которую как под копирку твердят при расставаниях? Эта шаблонная чушь о «дело не в тебе, а во мне», «я ещё не готова к отношениям», «ты замечательный человек, но мне требуется кто-то другой». Никита слушает её, не встревая, лишь потом задает короткий вопрос:

– У тебя кто-то есть?

– Да… нет… у нас всё сложно, но… наверное, есть.

– Могла бы сразу сказать, а не устраивать спектакль с банальными оправданиями, – вздыхает парень. – Всё ясно. Ты занята, и я третий лишний. Хорошо, бывай.

Я не умею расставаться с парнями, и спасибо Никите за нормальную реакцию. Откуда берутся такие нормальные мужчины, которые способны спокойно отойти на второй план, без истерик и скандалов?

Кстати, про скандалы.

Как там Никос? Надеюсь, она очухалась после вчерашнего? Попозже обязательно напишу ей.

День проходит без происшествий, а следующим утром я еду в деканат, чтобы передать нужные документы. До учебы осталась всего неделя, и я полдня провожу в городе, закупая тетрадки с одеждой. Мама не закрыла доступ к карточке, но я стараюсь тратить оттуда минимально и только по вопросам, касающимся семьи (например, покупку специальных продуктов в городе). Так что выгребла свою копилку, зато одела себя сама.

Я возвращаюсь домой под вечер. Начинает накрапывать мелкий дождь, напоминая, что лето подходит к концу, как и посиделки у бассейна, и безмятежный сон на траве (который всегда заканчивается тем, что я сгораю как курица-гриль). Скоро станет холоднее, пасмурнее. Придется укутаться в шарфы, натянуть дутые куртки, чтобы согреться.

Жаль.

Осенью во мне всегда нарастает апатия.

Я открываю дверь ключом, вношу пакеты в прихожую и прислушиваюсь к тишине. Денис Владимирович повез маму к врачу, а потом они тоже собирались пробежаться по магазинам. Так что дом в моем распоряжении. Хоть голышом бегай.

Во мне не успевает целиком оформиться эта глупая мысль, потому что я переступаю порог гостиной. На диване сидит Артем Миронов.

И просто смотрит на меня.

М-м-м, кажется, идея насчет «голышом» была пророческой, потому что от взгляда Артема мне хочется закипеть, стянуть с себя лишние тряпки и просто прижаться к нему. Тело к телу. Кожа к коже, без каких-либо барьеров в виде одежды.

– Привет, – говорит без тени улыбки и, поднявшись, сокращает расстояние до нас.

Но не заключает меня в объятиях, не целует, не пытается сблизиться. Между нами вырастает стена – опять, снова! – через которую невозможно прорваться. Мои плечи безвольно опускаются, когда становится понятно: жаркого приветствия не будет.

Черт.

Какая я слабачка.

– Тебе же запретили ко мне приближаться, – пытаюсь отшутиться, чтобы как-то загладить паузу. – А ты подозрительно близок.

– Ты думаешь, я боюсь запрета отца? – он кривится. – Но я здесь не для того, чтобы мозолить глаза папочке. Софья, не спеши раздеваться. Нам надо кое-куда съездить.

– Куда? Зачем?

Все эти вопросы лишены всякого смысла, потому как я готова рвануть за Артемом хоть на край света. Безоговорочно. Не могу точно сказать, когда во мне появилось столько доверия к нему. Точно не после секса. Я вообще из тех, кому сложно открыться человеку, предпочитаю всегда держаться на расстоянии (даже с лучшими подругами потребовалось время, чтобы начать секретничать). Но тут что-то другое. Вначале интуиция кричала не приближаться к Миронову-младшему, но теперь уже поздно.

Рамки стерты.

Терять нечего.

Я приняла Артема и научилась верить ему.

Может быть, зря?